Путиловский завод был не просто крупным предприятием, а настоящим индустриальным гигантом — одним из крупнейших машиностроительных центров Европы, сопоставимым с ведущими предприятиями Германии и Великобритании. Здесь ковалась военная и промышленная мощь страны: производились паровозы и рельсы, артиллерия и орудийные башни для флота, станки и другое сложное промышленное оборудование.
Соответственно, заработки рабочих на этом предприятии считались одними из самых высоких среди промышленных предприятий Российской империи.
Согласно справкам, подаваемым в Министерство финансов, в 1904 году средняя заработная плата на заводе составляла 43–44 рубля в месяц. Это было заметно выше на фоне 15–25 рублей, которые в среднем получали рабочие на других промышленных предприятиях.
На первый взгляд это создавало ощущение, что положение путиловцев было вполне благополучным и даже привилегированным по сравнению с рабочими других предприятий Российской империи.
При этом цены на продукты были вполне доступными: килограмм ржаного хлеба стоил около 8–12 копеек, картофель — 1–2 копейки за килограмм, мясо — примерно 15–25 копеек за фунт, молоко — около 10 копеек за литр.
На первый взгляд такая арифметика создаёт ощущение, что на подобные доходы можно было жить вполне обеспеченно и безбедно.
При этом за высокими средними заработками скрывался значительный разрыв в оплате труда между рабочими Путиловского завода.
Высококвалифицированные мастеровые инструментальных мастерских, представители так называемой «рабочей аристократии», могли получать около 50–60 рублей и выше. Но эта группа была относительно небольшой.
Зарплату в 40–45 рублей обычно получали опытные квалифицированные рабочие — станочники, слесари и бригадиры среднего звена. Это была верхняя часть основной массы работников, но ещё не уровень «рабочей аристократии».
Основная часть производственных рабочих зарабатывала порядка 25–35 рублей в месяц, тогда как неквалифицированные чернорабочие и вспомогательный персонал получали примерно 17–25 рублей. Разрыв в доходах внутри завода был существенным и формировал чёткую внутреннюю иерархию.
Давайте попытаемся проследить расходы среднего рабочего с заработной платой в 35 рублей. Назовём его условно — Пётр. Петру 24 года, он холост, приехал из деревни и за пять лет работы на заводе прошёл путь от чернорабочего до слесаря.
В прошлом месяце из причитающейся зарплаты в 35 рублей Пётр на руки получил 33 руб. 65 коп. Тот месяц Пётр отработал без штрафов, подоходного налога тогда ещё не было (его ввели в 1916 г.), жильё от завода он не получал.
Поэтому из зарплаты с него вычли лишь 35 коп. в кассу взаимопомощи, являвшейся хоть и ограниченной, но важной системой страховой поддержки при болезни, травмах и утрате трудоспособности.
Также с него вычли больничный сбор в сумме 1 руб., который являлся обязательным для всех рабочих Петербурга. Этот сбор существовал с 1842 года для обеспечения рабочих бесплатной медицинской помощью.
В итоге сумма вычетов составила 1 руб. 35 коп., и на руки Пётр получил 33 руб. 65 коп.
Первым делом Пётр оплатил съёмную комнату.
О покупке собственного жилья даже на окраине столицы большинство рабочих не могли и мечтать.
Завод не мог обеспечить жильём всех рабочих, поэтому казармы и фабричные дома предоставлялись лишь части из них — главным образом квалифицированным кадрам.
Поэтому заводским жильём было обеспечено не более 15 % работников (при общем числе рабочих — 15–16 тыс.).
Большинство же рабочих жильё снимали. Вариантов было множество, как и разброс в ценах, зависящих как от условий, так и от района проживания.
Сразу после устройства на завод большинство рабочих снимали койки в казарме или бараке. Это был самый дешёвый вариант. В среднем койка стоила 3 руб. Иногда её использовали посменно: один работает, другой отдыхает. Тогда койка обходилась рабочему в пределах 2 руб. 50 коп.
Условия проживания были крайне тяжёлыми: десятки людей в одном помещении, большая скученность, минимум личного пространства — по сути, только место для ночлега.
Гораздо предпочтительнее было снять угол — часть комнаты в съёмном жилье, отгороженную занавеской или ширмой. В таких помещениях нередко проживало сразу несколько человек или даже семей. В среднем угол обходился в 4 рубля.
Как только позволял заработок, рабочий начинал снимать комнату. Иногда, чтобы уменьшить плату за жильё, комната снималась вскладчину с другим рабочим. Средняя стоимость комнаты составляла 8 руб.
Несколько месяцев назад Пётр сменил съёмный угол на комнату, которую они сняли на двоих с односельчанином, и теперь за жильё он платил 6 руб. 50 коп.
Отдельная квартира, обходившаяся не менее чем в 15 рублей без учёта стоимости отопления, была доступна лишь небольшой части хорошо оплачиваемых рабочих.
После оплаты съёмного жилья у Петра осталось 27 руб. 15 коп. Эти деньги ушли у него на питание, одежду, предметы первой необходимости, а также на баню, парикмахера и другие бытовые нужды.
Согласно исследованию «Бюджеты петербургских рабочих» 1909 года, средние расходы одинокого рабочего с подобным уровнем заработка на питание составляли около 13 руб. 70 коп. в месяц.
Одинокие рабочие обедали чаще всего в трактирах, столовых, съестных лавках, а если жильё находилось недалеко от работы, то и дома.
В итоге от 27 руб. после вычета на продукты осталось 13 руб. 45 коп.
В прошлом месяце Пётр на рынке купил поношенные кожаные ботинки. Пётр был очень доволен покупкой. За ботинки, которые выглядели почти как новые, он отдал свои старые, приплатив к этому ещё 2 руб. 30 коп.
А ещё он купил свою давнюю мечту — новую фабричную рубашку, за которую пришлось отдать немыслимую сумму — 3 рубля, но оно стоило того.
Пётр представлял, как он, теперь уже городской человек, приедет в деревню к матери и, на зависть всем сельчанам, пройдётся по улице в новой рубашке и ботинках фабрики «Скороход».
(Среднемесячные расходы на верхнюю одежду, обувь, нижнее бельё и прочее рабочих этой категории составляли 5 руб. 30 коп.)
Парикмахерская, баня и прачечная обошлись Петру в 1 руб. 50 коп.
Пётр не курил, водку в трактире не пил. Иногда в выходные, прогуливаясь по городскому саду, он заходил в буфет и выпивал кружку пива — без лишних трат и без особого разгула, что обошлось ему в 50 копеек.
(Среднемесячные расходы у рабочих с подобной заработной платой на пиво, водку и табак составляли 3 руб. 87 коп.)
Из оставшихся 6 руб. 15 коп. Пётр отправил 3 рубля матери в деревню, а 2 рубля спрятал на дне сундука, где хранил свои вещи и одежду — он копил их на новый костюм.
Вот так примерно мог складываться бюджет рабочего средней квалификации, составлявших основу Путиловского завода. Но, по большому счёту, это является идеальным вариантом очень бережливого рабочего.
Много это или мало - решайте сами.
Штрафы за малейшие провинности были обычной практикой, а их средний размер составлял 2 руб. 63 коп. и мог доходить до 6% заработной платы.
Рабочий день на Путиловском заводе был продолжительным и изнурительным. В среднем он составлял 10–11 часов, а в периоды усиленного производства мог доходить до 12 часов в сутки.
Труд проходил в тяжёлых условиях: шумные и плохо вентилируемые цеха, высокая запылённость, жара у печей и постоянный риск травм.
При этом широко практиковались сверхурочные работы без согласия рабочих. Не случайно одними из ключевых требований 9 января 1905 года были введение 8-часового рабочего дня, повышение заработной платы, улучшение условий труда и запрет сверхурочных без согласия рабочих.
Формально зарплата выглядела достойной, но после всех обязательных расходов от неё почти ничего не оставалось.
Кажущиеся на первый взгляд высокие заработки путиловских рабочих на деле не обеспечивали удовлетворения многих их насущных потребностей.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно Путиловский завод стал одним из главных центров стачечного и забастовочного движения в Российской империи.
Отправной точкой революции 1905 года стало Кровавое воскресенье.
И началось всё с увольнения четырёх рабочих Путиловского завода. Все уволенные были членами легальной организации «Собрания русских фабрично‑заводских рабочих» и пытались отстаивать права рабочих, что привело к конфликту с администрацией и их увольнению.
Это привело к забастовке рабочих, которая быстро распространилась на другие предприятия, что послужило началом революции.
Все цифры в данной публикации составлены на основе брошюры 1909 года «Бюджеты петербургских рабочих» .