Всё началось с того, что в пятницу вечером я обнаружила у себя два свободных дня. Муж уехал к приятелям ещё с четверга. Дочь давно живёт своей жизнью и не спрашивает разрешения. Я стояла у кухонного окна с чашкой чая и смотрела на фонари. Потом подумала: а что если поехать в Питер?
Не по делу. Не к родственникам. Просто так.
Купила билет с телефона, вечерний «Сапсан», недорого по питерским меркам, три с половиной тысячи туда. Собралась за двадцать минут: зубная щётка, смена белья, томик Довлатова на всякий случай. Томик так и остался в сумке непрочитанным. Три с половиной часа я ехала и смотрела в окно: поля, перелески, вечереющее небо над Тверской областью. Думать ни о чём конкретном было хорошо. Никто не звонил, никто не просил чай, никто не искал пульт от телевизора.
Питер встретил прохладой и запахом дождя. Отель на Васильевском острове, небольшой, не глянцевый, без ресепшна с фикусами. Зато рядом Некрасовский рынок, куда я давно хотела попасть. Заселилась, выпила скверного кофе из вестибюльного автомата, легла спать под шум питерских деревьев за окном.
Утром всё началось с рынка
Некрасовский рынок: не базар в плохом смысле слова. Скорее большая живая комната, где никто никого не тащит за рукав. Продавцы спокойные. Покупатели неторопливые. Над всем этим висит запах кофе с молоком и копчёной рыбы.
Пришла в половине десятого. Взяла стакан американо у входа, 180 рублей, нормальный, без претензий. Пошла по рядам.
Сыры, домашнее масло, квашеная капуста в деревянных кадках, маринованный чеснок с укропом, банки с ручными этикетками. У пожилой женщины с тихим голосом купила кусок твёрдого сыра и баночку с малосольными огурцами. Сыр оказался настоящим: плотный, с характером, не из сетевого магазина.
У рыбного ряда я надолго зависла. Копчёная корюшка. Маленькая, серебристая, с тем самым запахом, про который пишут как про главный питерский символ. Я про неё читала, но пробовала первый раз. Взяла пять штук, 320 рублей. Съела прямо там, стоя у прилавка, запивая кофе. Мужик с рыжеватыми усами посмотрел одобрительно и сказал:
«Вот теперь понятно, зачем в Питер ехать».
Купила ещё копчёного палтуса домой, завернули в бумагу с узором, по-старинному. Пробыла на рынке часа полтора. Ни разу не посмотрела на часы намеренно.
Нашла кафе, о котором не написано нигде
После рынка пошла пешком по Васильевскому без маршрута. Линии, линии, ещё линии. Васильевский остров: не туристический Питер и не парадный. Пятиэтажки, аптека, кошка на подоконнике, школьник с портфелем. Мне такой город нравится больше открыточного.
На 8-й линии увидела вывеску: «Кофе и булка». Без затей. Зашла.
Внутри три столика, запах ванили и почти никого. Флэт-уайт и круассан, 410 рублей за всё. Я села у окна.
За стеклом шёл несильный дождь: питерский, некрикливый. Не тот, что захлёстывает сапоги, а тот, что просто напоминает, торопиться некуда. Написала дочери, что всё хорошо. Она ответила смайликом. Муж написал «ок». Я убрала телефон. Доела круассан. Допила кофе. Ещё немного просто сидела у окна и смотрела на улицу.
Подумала, что не помню, когда последний раз вот так сидела. Просто. Ничего не решая, никуда не собираясь. Не «пока варится суп» и не «пять минут до zoom-встречи». По-настоящему просто так.
Вышла через сорок минут с блокнотом, в котором записала адрес заведения. Потеряю, найду по памяти. Восьмая линия, кофе и булка, окно с видом на дождь.
Пошла на остров, где ничего не надо делать
Новая Голландия: место странное и прекрасное именно странностью. Склады восемнадцатого века переделали в парк. Старый кирпич, лужайки, деревянные лежаки. Несколько кофеен без очередей. Никакой главной достопримечательности, которую надо сфотографировать, чтобы «зачесть» визит.
Добралась пешком через Дворцовый мост, минут сорок, не крюк. У небольшого киоска взяла горячий яблочный сидр, 290 рублей, нашла скамейку у старой стены.
Рядом устроилась пара лет двадцати пяти: она читала, он смотрел в телефон. На соседней скамейке бабушка кормила голубей с терпением человека, у которого этих голубей уже лет пятьдесят. Солнце вышло из-за туч ненадолго и покрасило кирпич в тёмно-бордовый. Такой цвет не передашь на фотографии. Я не стала пробовать.
Просидела больше часа. Не записала ни одного адреса. Не проверила карту. Не составила список «мест, куда надо вернуться». Просто была на острове и пила сидр.
Есть такие места, где тебе ничего не нужно делать, чтобы отдохнуть. Новая Голландия из таких.
Вечер у воды и хинкали с бульоном
Вернулась в отель, прилегла на час. Потом вышла снова, уже в сумерках.
Набережная Мойки вечером выглядит не так, как днём. Тихая, почти без людей. Жёлтые фонари и их отражения в тёмной воде, запах реки и где-то за углом жареного лука. Шла от Невского в сторону Почтамтского переулка, никуда не сворачивая.
Ноги уже гудели, но останавливаться не хотелось.
Ужинать зашла в небольшой грузинский ресторан прямо на набережной. Нашла случайно: увидела в окно живых людей и тепло внутри. Хинкали и бокал домашнего вина: меньше тысячи рублей. Хинкали настоящие: тяжёлые, горячие, с бульоном. Съела шесть штук и не пожалела ни разу.
Обратно шла пешком. На Дворцовом мосту остановилась посередине. Постояла минут пять. Нева ночью широкая и чёрная, холодная. Красивая так, что слов не было. Хорошо, что не было.
В отель вернулась в начале двенадцатого. Легла. За окном изредка проезжали машины. Уснула раньше обычного.
Воскресенье ушло на обратную дорогу. «Сапсан» в два дня. Смотрела в окно уже в другую сторону: поля, перелески, что-то похожее на Вышний Волочёк. Книгу Довлатова открыла на первой странице и прочла три абзаца. Этого хватило.
Муж встретил у двери. Спросил: «Ну как?» Я сказала: «Хорошо». Это была правда в самом полном смысле.
Иногда надо просто взять и уехать. Не в отпуск, не к родственникам, не потому что так задумано. Просто в другой город, в другое утро, в кафе без названия с хорошим круассаном. Ни с кем не согласовывать. Никуда не торопиться.
Я уже думаю, куда поеду в следующий раз.
Если вы бывали в Питере одна, или мечтаете поехать, напишите в комментариях, куда бы пошли в первую очередь. А если хотите читать про город и жизнь без глянца и поучений, подпишитесь, я пишу именно про это.