Повторю ещё раз то, что некогда написал К. Маркс:
Es ist nicht das Bewusstsein der Menschen, das ihr Sein, sondern umgekehrt ihr gesellschaftliches Sein, das ihr Bewusstsein bestimmt
»Zur Kritik der politischen Ökonomie« (1859).
в переводе на русский язык:
Не сознанием людей определяется их бытие, а, наоборот, общественным бытием определяется их сознание»
«К критике политической экономии» (1859)
Я много слышал «хи-хи» и «ха-ха» на эту тему. Были даже персоны, кои приводили в пример себя: «Вот, мол, я в таком-то бытии, а сознание-то у меня ого-го!» Ну да, ого-го, кукареку и даже иа-иа, потому что сии персоны смотрят в книги, а видят фиги: объявить своё персональное общественным, это, конечно, надо догадаться (кстати, и это, как мы увидим, не случайность)! Правда и то, что любой человек, оставаясь индивидом, обязательно является также и продуктом общественных отношений. Между прочим, именно это внутреннее противоречие и позволяет человеку меняться без изменения биологической природы, ведь, как мы знаем, никакого изменения без противоречия вообще не бывает.
Всего два примера того, как общественное бытие так или иначе определяет вообще не только общественное сознание, но и взгляды, системы ценностей индивидов.
Пример №1
Восстание Спартака, если считать его восстанием рабов, в военном смысле вполне даже могло одержать победу и над войском Марка Красса, как ранее оно одержало победы над консульскими и преторскими армиями. Мало того, никто не мешал и не в состоянии был помешать войску Спартака вообще покинуть Апеннинский полуостров, уйти, например, на родину того же Спартака во Фракию или в Цизальпинскую Галлию и там отвоевать себе государство. Однако вот какая загвоздка. Допустим, что Спартак одержал военную победу над Римом. Что бы он устроил тогда? В советской историографии присутствовал чисто идеалистический подход: считалось, что восстание под предводительством Спартака чуть ли не первая пролетарская революция. Ну, терминологически это, быть может, и так, поскольку самый термин пролетарий имел тогда вполне определённое значение — гражданин, не имевший имущественного ценза, но у меня-то несколько более скептический взгляд. Что-то мне кажется весьма и весьма вероятным, что разгром армии Рима завершился бы именно римским триумфом Спартака, а все его противники превратились бы... в рабов, в крайнем случае — в пролетариев, в колонов. Замечу, что сам Спартак организовывал... приготовьтесь!... гладиаторские бои (причём самые крупные за всю историю Рима до него). И в этом смысле восстание Спартака, вождя восставших рабов, вовсе не было революцией против рабства как такового. А Спартак — не борец против рабства, а образец выдающегося организатора, доказавшего тогдашнему миру, что организованные рабы ничуть не хуже организованных свободных квиритов или перегринов (Вот тут бы остановиться и подумать: а если они равны как организованные, так, может, они просто равны?! Но... нет!). И никогда Спартак не смог бы организовать рабов, если бы он вдруг начал действовать в категориях, например, буржуазии. Окружающие не просто его бы не поняли, а решили, что он сошёл с ума.
Да, это было единственное восстание рабов, реально угрожавшее центральному Риму. Риму, а не рабству; рабовладельцам, а не рабовладению.
Пример №2
В одной из сатир Древней Греции, куда как более антропоцентричной, чем Рим, есть весьма примечательная сцена. Там одна из героинь обличает социальную несправедливость, творящуюся вокруг. Она говорит о несправедливости страстно, горячо и крайне убедительно. Но вопрос не в этом, а в том, чтó она произносит. А произносит она примерно вот что:
Ты только посмотри вокруг. Одни утопают в роскоши, у них тысячи рабов, а у большинства едва ли наберётся трое.
Тут, как говорится, ни добавить, ни убавить.
Но всё это, конечно,
Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.
А вот Вам как раз иллюстрация из дней наших.
При обсуждении одной статьи, в ней говорилось о лицемерии государства российского, в котором чисто капиталистические устремления прикрываются лживой риторикой, на мой комментарий
я получил вот какой замечательный ответ:
Обратите внимание, что этот Дискордианец совершенно всерьёз утверждает, что то ли прибыльность, то ли рентабельность совершенно актуальны при любых, как он выразился, «-измах».
Рассмотрим же, а так ли это?
Во-первых, что такое прибыль.
Прибыль определяется как превращённая форма прибавочной стоимости. Прибавочная стоимость — это превышение размера новой созданной стоимости над стоимостью рабочей силы (способности к труду). Она создаётся трудом наёмных работников, но присваивается капиталистом.
Замечу,
Адам Смит полагал, что стоимость, создаваемая трудом рабочего, распадается на две части: одну — на оплату заработной платы, другую — на прибыль предпринимателя. При этом по Адаму Смиту прибыль определяется размером вложенного капитала, а не количеством или сложностью труда по управлению.
Давид Рикардо рассматривал прибыль как прибавочную стоимость, произведённую рабочим, — разность между стоимостью, созданной трудом, и той стоимостью, которую рабочий получает в виде заработной платы.
Во-вторых, что такое рентабельность.
Рентабельность, или коэффициент рентабельности — это финансовый показатель, который отражает, сколько прибыли или убытков приносит каждый вложенный ресурс.
То есть строго говоря, рентабельность есть функция, заданная как раз на прибыли и каком-то ином аргументе. От второго аргумента этой функции как раз зависит вид рентабельности. Чаще всего эта функция есть просто деление прибыли на второй аргумент, хотя, полагаю, что задать её можно и похитрее.
В любом случае рентабельность — совершенно точно производное понятие от понятия прибыли. Без понятия прибыли нет понятия рентабельности, а вот наоборот — вполне возможно.
Это значит, что вводя в показатели, например, предприятия рентабельность, мы неизбежно вводим в его показатели и прибыль. Но вот вопрос: верно ли вообще утверждение, что, скажем, коммунизм (социализм это возникающий коммунизм) имеет целью своего производства именно прибыль? Замечу, что если нет, то и о рентабельности чего бы то ни было говорить не приходится.
Вообще-то о том, что является целью производства по крайней мере при строительстве коммунизма (то есть при социализме) мы вообще можем узнать исключительно из работ классиков марксизма-ленинизма и партийных программ. Всё остальное можно оценивать лишь как сообразное или несообразное с такой целью в тех или иных условиях.
Цель производства при социализме — обеспечение полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества.
Заметим, что в этой цели нет ни слова о прибыльности вообще. Тут мерилом производства и его эффективности, прямо как у Протагора, выступает именно человек, но уже как член общества.
Любое отступление от этой цели, как минимум, требует осознания такого отступления как строго инструментального отступления, объяснения необходимости его конкретными условиями, предельной временности такого отступления. Но, скорее всего, такое отступление является именно негодным средством. Не забудьте пом'янути незлим тихим словом реформу Либермана-Косыгина.
Целью же капиталистического производства является, да, получение прибыли.
Причём даже вопреки благосостоянию иных капиталистов. При этом именно прибыльность выступает критерием эффективности производства вообще, а значит, вся цель производства при капитализме находится именно в самом производстве. Никакого человеческого измерения, кроме рассмотрения человека как ресурса, как «человеческого капитала», тут нет и в помине. А вы думаете, отчего детки богатеньких буратин по всему миру деградируют и откалывают, порою, такие коленца, что и слышать и читать о них — просто испанский стыд? А вот ровно потому-то.
И вот что происходит. Капиталистическое общество формирует особое восприятие реальности. Экономические показатели — KPI, ROI, EBITDA, рентабельность и прибыль — начинают рассматриваться как универсальные и самодостаточные критерии успеха. Однако их ценность ограничена рамками парадигмы «экономики для-себя». Эта парадигма, изучаемая в рамках экономикса, ориентирована на оптимизацию локальных процессов и максимизацию прибыли. В отличие от неё политэкономический подход предлагает концепцию «экономики для-иного». В её рамках экономическая деятельность оценивается по тому, насколько она способствует благосостоянию всего общества.
То, что сами по себе экономические показатели значат не столь много, можно показать на одном очень простом примере.
Есть два человека.
Один сухого телосложения, ростом ниже среднего с небольшим размером стопы.
Другой весьма упитанный, высокого роста, со стопами большого размера.
Оба покупают одежду из одинаковой ткани и одинакового фасона, а также обувь одинаковых моделей. Причём всё это — в равном количестве.
Нетрудно заметить, что, скорее всего первый, будет одет дешевле, чем второй. Но значит ли это при указанных условиях, что мы вправе сказать, что второй — одет лучше, чем первый? А вот то, что он одет богаче — несомненно.
А представим теперь, что тот, что пониже и более дробненький решил догнать и перегнать по богатству одежды второго... Представили?
Я лично наблюдал — что происходило с человеком, который потратил несколько лет жизни на то, чтобы собрать себе квартиру, занимавшую целый этаж. При этом от него с его же шофёром ушла жена, прихватив детей, хотя в квартире и были оборудованы детские комнаты. Пустовавшие, конечно. Мало того, этот человек умудрился на пятом этаже дома соорудить бассейн и сауну... но в этой квартире на восемь комнат оказался живущим только он один с огромным догом, который носился по её коридорам. Большинство комнат было покрыто пылью, а у исполнившего, наконец, свою мечту хозяина появилась стойкая паранойя: любой шаг кого угодно он мог воспринять как попытку отобрать у него его сокровище — квартиру во весь пятый этаж дома с бассейном, сауной и особо хитро встроенным в стену, искусно замаскированным, но абсолютно пустым сейфом. Был ли этот человек богат? — Несомненно. А вот оно вам, лично вам, надо вот эдакое счастье?
Впрочем, я точно знаю, что есть предприимчивые люди, которые вполне могли бы начать «зарабатывать» на такой квартире. То есть именно получать прибыль. А куда бы пошла эта прибыль? На приобретение ещё таких же квартир? Или на приобретение золотых украшений... для жены, которой уже нет? Или игрушек для детей, которые с ним не живут?
Мне скажут, что этот человек стал свободным.
Свободным от чего? От общества? Нет, не стал, напротив, он стал куда как более зависимым от общественных отношений (это вообще было в 90-ых), обороняя свою квартиру на дальних подступах.
Он стал свободным для... чего? Для творчества? Представьте себе, что для того, чтобы получить свободу для творчества ему как раз такое нечто, как его квартира, было вообще не нужно. Вполне хватило бы её половины, в которой, кстати говоря, он как раз и проживал фактически, буквально уговаривая всех своих знакомых хотя бы пару ночей поночевать у него (да, и непременно, искупаться в бассейне, это уж конечно!). Вот и всё творчество. А мог бы, например, написать книжку о своих невероятных приключениях в сборе этой квартиры.
Эта квартира стала той самой хищной вещью, которая буквально сожрала своего хозяина. Закончил он... психиатрической помощью.
Я неоднократно предлагал в Днепропетровске своим знакомым определить сумму, которую им достаточно было бы получить для полного счастья, но с одним ограничением: эти деньги они имели бы право тратить только на себя, а, скажем, не вкладываться в иное и не покупать ценные бумаги, не держать под процентным доходом. О! кто бы видел, насколько это было тяжёлое интеллектуальное упражнение. И, знаете — что самое грустное... никто из них не сказал мне, что желал бы сумму для приобретения какого-то острова, на котором он для себя устроил бы место, где жили бы его друзья и были бы совместно с ним счастливы. Все мгновенно забывали, что они сами — члены общества и могут существовать как вполне-люди только в обществе.
Обратите внимание, как изменяется именно из-за капитализма, который в своей этической основе имеет индивидуализм, даже индивидуальная психология.
При условии тратить деньги только на себя люди мыслят в рамках индивидуального потребления. Даже абстрактная сумма превращается в список личных покупок. Социальные связи и коллективное благополучие вообще выпадают из картины.
Между тем, коммунистическая психология преодолевает как раз отчуждение от продукта труда (результаты принадлежат всем), процесса труда (труд как самореализация), от других людей (сотрудничество вместо конкуренции, я отлично помню с каким жаром мы обсуждали на Ленинском зачёте, кто мы такие: стая или коллектив!), от собственной сущности (всестороннее развитие личности).
Причём это соответствует именно этическим идеалам человечества вообще, выработанным всей историей человечества:
1. Кантовский категорический моральный императив: человек как цель, а не средство,
2. Аристотелевская «эвдемония» (счастье как реализация потенциала) — через доступ к благам и образованию,
3. гуманистические идеи Возрождения — вера в безграничные возможности человека,
4. видение человека как части природы — ещё из родоплеменного строя.
Картина снятия всей истории (отрицания с удержанием) наблюдается именно в коммунистическом обществе, которое и является наиболее целостным, ведь коммунизм в своём системообразующем принципе антропоцентричен: в центре — человек и его всестороннее развитие, в отличие от рабовладения — человек как собственность, феодализма — человек как зависимый субъект, капитализма — человек как ресурс.
И при всём том именно в коммунизме сохраняется синтез всех прогрессивных элементов всех предыдущих формаций, разумеется не только в психологии, как мы видели уже, но и... да потому-то и в психологии сохраняется, что он реализуется в производственных отношениях. Коммунизм удерживает в себе от рабовладения: разделение труда, но без эксплуатации, от феодализма: коллективные формы организации — общинные традиции без феодальной зависимости, от капитализма: технологическую базу; ещё более полное и уже свободное разделение труда, массовое производство — но без частной собственности и отчуждения. Но ни о какой прибыли тут уже и говорить не приходится.
А. Грамши был прав, говоря об идеологической гегемонии капитализма, который влазит или стремится влезть в каждую голову со своими идеологемами, так как его идеология формирует в общественном сознании индивидуализм, культ потребления, а главное... вопреки любому рассудку какую-то трансцендентальную веру в «естественность» рыночных отношений, причём иногда в настолько гротескных видах, что иные даже утверждают, как мы видели, на полном серьёзе, что прибыль, а точнее сказать... рентабельность вообще существовали всегда. Ну да, прямо как древние украинцы... которые на страницах в каждом предложении примечательного труда М. Галичанця с Дарием I воевали в 514-513 гг до н.э. и при этом все до одного были, конечно, православными.
А в заключение:
индивидуализм в капитализме — это не естественное состояние человека, кто бы и что бы по этому поводу ни говорил, а навязанная система ценностей, противоречащая социальной природе человека. Капиталистическое бытие формирует общественное сознание, а оно — сознание индивидов.
Но среди гоа’улдов были ток’ра. Кто хочет — да увидит в этом надежду: иной путь возможен.