От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b?share_to=link
В землянке было душно, тесно и слишком тихо. Маленькая печь глухо потрескивала, выбрасывая редкие искры. Корни в стенах медленно шевелились, словно что-то живое дышало под землей, а низкий потолок нависал так, будто хотел придавить их всех разом, чтобы никто больше не задавал вопросов, на которые не существует ответов. Яга сидела у стола, если это вообще можно было назвать столом, и молча перебирала какие-то сухие травы, но делала это машинально, не глядя. Акакий ходил из угла в угол, задевая плечом полки, ругаясь вполголоса и раз за разом натягивая шапку поглубже, словно она могла защитить его от происходящего. Колобок лежал у печи, уже не такой жалкий, как раньше, трещины на его корке стянулись, зубы снова поблескивали в полутьме, и он с явным удовольствием наблюдал за всеми сразу, как человек, который уже понял, что будет плохо, но еще не решил, насколько именно.
Иоанн стоял в центре землянки, такой маленькой для его роста, какое-то время молчал, потом тихо сказал:
— Я попробую. Не вижу больше вариантов, как нам найти его...
Акакий остановился, посмотрел на него и криво усмехнулся:
— Согласен. Но от этого все равно паршиво...
Яга только коротко кивнула.
— Делай быстро. Одним глазком и назад. Я наложила на землянку скрывающее заклинание, но... В общем, нужно действовать очень и очень быстро.
Колобок тихо хмыкнул:
— Второй такой тесто-рубки я не выдержу. Поддерживаю.
Иоанн не ответил. Он опустился на колени, положил ладони на холодную землю и закрыл глаза.
Сначала не было ничего, только темнота и тишина, потом появилось ощущение, будто кто-то смотрит, но не на него, а через него, как через открытую дверь. Он стиснул зубы и не оттолкнул это чувство, а потянулся к нему навстречу, и в тот же миг мир словно провалился под ним. Вместо земли под руками оказался холодный камень, вокруг выросли высокие стены, уходящие в темноту, воздух наполнился запахом крови и сырости.
Светозар стоял посреди зала. Уже не тот утопленник с мутными глазами и бессмысленным «хе», а кто-то другой, похожий на страшного хищного зверя. Перед ним на коленях ползал человек, плакал, путался в словах, просил, обещал, и Светозар слушал его долго, так долго, будто наслаждался этим ожиданием, этим страхом, который разливался вокруг него. Иоанн чувствовал это почти как свое собственное... липкое, холодное удовольствие от того, что можно сначала дать надежду, а потом отнять ее.
— Вспомни, — прозвучал голос.
Он не был громким, но заполнял собой все. Светозар вздрогнул, потом медленно наклонился вперед, и удар прозвучал резко, а хруст получился таким чистым, что Иоанна передернуло, но вместе с этим пришло чужое чувство удовлетворения, спокойное и уверенное.
— Вот так, — сказал голос. — Ты всегда был таким.
Светозар смотрел на свои руки, на кровь, и в его лице появлялось что-то.... В глубине зала, у трона, стояла темная фигура, лица было не разглядеть, только ощущение присутствия, слишком большого, слишком внимательного.
— Я выбрал тебя, — продолжал голос. — Только тебя.
Снаружи, за стенами, уже собиралось войско. Шаги множились, сливались в глухой гул, и Иоанн понимал, что это совсем не люди.
— Я дам тебе армию, — сказал голос. — И мы исправим этот мир.
Светозар медленно поднял голову, и в этот момент что-то резко дернуло Иоанна назад, холодное, внимательное, чужое. Связь оборвалась. Он резко вдохнул и открыл глаза, снова оказавшись в землянке, где было тепло и тесно. Он тяжело оперся руками о землю, пытаясь выровнять дыхание.
— Эй? — сразу спросил Акакий. — Это ты.... Святоша?
— Пока да, — хрипло ответил Иоанн.
Яга уже была рядом.
— Что ты видел?
— Замок, — сказал он, немного приходя в себя. — Замок князя. Он там. Бес прав, они не в аду. Сатана держит его там. Заставляет вспомнить. Учит разжигать ярость... А еще там собирается... войско...
Колобок медленно повернулся на бок и недовольно оскалился:
— Не думал, что буду скучать по его болотному обличию. Он хоть и был занозой в заднице, но хотя бы был безопасен.
— Он и сейчас заноза, — буркнул Акакий. — Только теперь с армией.
Яга посмотрела на Иоанна внимательно.
— Он тебя почувствовал?
Иоанн на секунду закрыл глаза.
— Да. Думаю да... Потому что связь разорвалась...
В землянке стало тише. Акакий тяжело выдохнул:
— Значит, у нас еще меньше времени, чем я надеялся. Отлично.
Иоанн медленно поднялся на ноги и посмотрел на них.
— Убить Сатану нельзя. Но его князя можно. С этого и начнем. Пока я буду отвлекать Сатану, ваше дело князь.
Яга кивнула.
— У меня все готово, — сказала она спокойно. — Если добавить твою силу, Святоша, мы сможем пройти быстро. Заклинанием. Срежем дорогу, можно сказать.
Акакий хмыкнул.
— Наконец-то хорошие новости. А то я уже начал готовиться идти пешком до самого конца света.
— Не радуйся раньше времени, — отрезала Яга. — Перенос будет тяжелый. Для всех. И появляться прямо у замка глупо. Ты видел, сколько их там?
Иоанн кивнул.
— Сотни, — сказал он тихо. — Может, больше.
— Не удивительно, — кивнула Яга. — А нас четверо. Значит, будем умнее. Я выведу нас к ближайшей живой деревне.
Акакий нахмурился.
— Зачем нам деревня?
— Затем, — спокойно ответила Яга, — что рядом с этой деревней уже собирается войско. Не вся армия, но достаточно, чтобы сожрать любого, кто окажется не в том месте и не в то время. Люди имеют право знать, и имеют право на шанс, чтобы выжить. Нужно заставить их уйти. И предупредить остальных.
Колобок тихо щелкнул зубами.
— Думаешь, послушают?
Акакий усмехнулся.
— Ну да, послушают. Придет к ним священник, бес, ведьма и... говорящий хлеб. И скажут: «Добрые люди, у вас тут рядом ад собирается, вы не могли бы уйти». Конечно, послушают.
Иоанн спокойно ответил:
— Так или иначе, мы заставим их уйти. Времени на деликатные разговоры у нас просто нет.
Акакий несколько секунд смотрел на него, потом медленно кивнул.
— Понял. Значит, действуем страхом.
Колобок довольно оскалился:
— Вот это уже похоже на нормальный разговор. Люблю я такие эффектные появления. А то всё корзина, да полное безмолвие...
Яга снова перевела разговор на главное.
— Дальше замок. И это самое сложное. Мы не сможем ворваться туда вчетвером не наделав шуму. Нам нужен не бой. Нам нужно проникновение...
Акакий сразу оживился.
— О, и каков план? Отрастим крылья? Или может, Ягодка, у тебя припрятана шапка невидимка, или может мантия?
Яга не ответила. Иоанн же был полон решимости.
— Боюсь, без боя нам не обойтись.... Мы войдем вместе. Но, не так как вы думаете.
— Даа? И под каким предлогом?
— Я скажу, что готов примкнуть к нему.
Акакий фыркнул так громко, что даже корни в стенах вздрогнули.
— Он в жизни не поверит в это, если он не идиот. А он не идиот, Святоша. К сожалению.
Он задумался на секунду, потом щелкнул пальцами.
— Знаю. Надо идти не с покаянием, а со сделкой. С предложением. Ты не приходишь к нему как сын, который сдался. Ты приходишь как человек, у которого есть что предложить.
Колобок приподнялся.
— Например?
Акакий скривился.
— Да откуда мне знать. Главное заинтересовать. Можно хоть про детей начать, хоть про Жар-птицу заговорить, хоть про себя. Не важно. Важно, что Святоша приходит не просить, а торговаться. Наша задача попасть внутрь. Отвлечь его. Заставить слушать.
Яга тихо добавила:
— Да, это может сработать.
Колобок подкатился ближе к ним.
— А дальше?
Акакий пожал плечами.
— А дальше будем импровизировать. У нас есть могущественная Яга и сын Сатаны с силой, которой сам Дьявол завидует. У нас есть обаятельный бес и как раз для таких случаев, болтливое тесто. Шанс есть. Маленький. Очень, но есть.
Колобок пропустил язвительность беса мимо ушей.
— Наши планы никогда не срабатывают так, как надо.
— Именно, — кивнул Акакий. — Поэтому лучший план... не иметь четкого плана. Действуем по велению сердца...
Колобок самодовольно оскалился.
— Ну ты прямо поэт, бесятина. Акакий Полоцкий, не иначе.
Акакий не удостоил его ответом. Иоанн медленно кивнул.
— Бес прав. Времени больше нет. Действуем и решаем проблемы по мере их появления.
Он перевел взгляд на Ягу.
— Идем не к замку. К деревне. Людей нужно предупредить. И в этот раз, я не буду уговаривать их долго. Они уйдут сразу и сами.
Акакий усмехнулся.
— Глядя на нашу компанию, я бы тоже ушел.
Колобок довольно щелкнул зубами.
— А я бы остался. Чисто посмотреть, чем все закончится.
Иоанн на мгновение задержал взгляд на каждом из них.
— Значит, решено.
Яга уже поднималась, собирая то, что ей было нужно.
— Тогда вперед.
***
Деревня появилась резко, как это бывает после сильного и мощного колдовства: еще секунду назад вокруг была темная теснота землянки, тяжелый запах дыма и трав, а потом влажный воздух, широкое небо, серые избы, низкие заборы и глухая тишина, в которой слишком отчетливо слышался каждый шаг. Они стояли на окраине, у старого колодца, где доски давно рассохлись, а ведро лежало на боку, словно его бросили в спешке.
Яга первой огляделась и тихо сказала, что как и уговорились, маскироваться они не будут, на что Акакий только кивнул. Иоанн молча пошел вперед, не меняя ни шага, ни осанки, словно уже принял то, что сейчас придется сделать. Колобок катился следом, его особенно забавляло происходящее, уж слишком долго он лежал у печи и уже соскучился по приключениям.
Они вышли на улицу, и их сразу увидели. Сначала одна женщина у крыльца, потом мужик с ведром, потом дети, которые замерли посреди дороги. Люди начали останавливаться, поворачиваться, всматриваться, и в этих взглядах не было обычного любопытства, только напряжение и что-то еще, почти узнавание. Люди выходили из домов, словно хотели удостовериться, что пришел тот, кого они так боялись. Иоанн это почувствовал раньше, чем кто-то сказал вслух.
— Это он, — прошептал кто-то.
— Тот самый...
— Из сна...
Слова поползли по улице, как огонь по сухой траве, и вдруг все сразу заговорили. Одна старуха перекрестилась так быстро, что чуть не ударила себя по лицу, мужик отступил на шаг, дети прижались к матерям, а кто-то уже плевал себе под ноги, не отрывая взгляда от Иоанна.
— Несколько дней, — сказал вдруг один из мужиков, не сводя с него глаз. — Несколько дней он приходит. Ночью. Стоит. Смотрит. И не крестится.
— И за ним тьма, — добавила женщина, сжав губы. — И все горит.
Иоанн стоял и слушал, и с каждым словом становилось только хуже, потому что он понимал: это не страх перед неизвестным, это страх перед уже увиденным. Они знали его. Или думали, что знали. Сатана уже сделал свой ход.
— Антихрист, — прошипел кто-то.
И в этот момент все оборвалось. Люди начали креститься усерднее, отступать, кто-то развернулся и побежал, кто-то схватил ребенка и потащил его в дом, кто-то просто закрыл лицо руками и зашептал молитву, не разбирая слов. Никто не слушал. Никто не ждал объяснений. Их уже предупредили. Сны сделали свое дело. Акакий тихо выругался и покосился на Иоанна.
— Я так понимаю, тебя тут знают. При встрече не забудь сказать спасибо папочке. Поздравляю, Святоша, — пробормотал он. — Ты теперь официально хуже, чем я.
Яга коротко сказала, что времени нет, и если они хотят спасти этих людей, то нужно действовать так, чтобы они ушли сейчас, а не после долгих разговоров. Иоанн кивнул. Он уже принял это решение.
Сначала было тихо.
Потом Яга подняла руку, и воздух вокруг дернулся, словно его резко натянули, как ткань. Над крышами домов проскочила тень, слишком быстрая для птицы, слишком живая для ветра. Окна задребезжали, где-то хлопнула дверь. Колобок негромко рассмеялся и выплюнул тонкую струю огня, которая, ударившись о землю, рассыпалась искрами, но не погасла сразу, а поползла, как живая.
Люди закричали. А потом Иоанн сделал шаг вперед. И в этот раз он не стал скрываться.
Тьма не вырвалась наружу, не разлилась, не сожгла ничего, но она была видна в его взгляде, в его голосе, в том, как вокруг него на мгновение стало холоднее. Он поднял руку, и этого оказалось достаточно, чтобы последние сомневающиеся побежали.
— Уходите, — сказал он, и голос прозвучал так, что его услышали все. — Сейчас.
Никто не спросил «почему». Никто не спросил «куда». Они уже бежали. Хватали детей, мешки, что попадалось под руку, и уходили прочь, оглядываясь, спотыкаясь, плача, но не останавливаясь. Кто-то пытался закрыть дом, кто-то бросал все, как есть, и только бежал. Иоанн смотрел им вслед и добавил, уже тише, но так, что слова догнали всех без исключения:
— Скажите всем... Прячьтесь в монастырях. Кто не уйдет... я заберу. Сожгу. Сожру. БЕГИТЕ!!!!
Это подействовало лучше любого крика. Последние люди сорвались с места. И уже через несколько минут деревня опустела. Остались только распахнутые двери, брошенные вещи, пустые дворы и тишина, в которой еще дрожало эхо их шагов. Акакий смотрел на это, потом перевел взгляд на Иоанна и неожиданно тихо сказал:
— Знаешь... я тебе сочувствую.
Иоанн не ответил.
— Ты всю жизнь пытался спасти этот мир, — продолжил Акакий. — Доказать, что он лучше, чем есть. А в итоге тебя запомнят вот таким. Тем, кто выгнал людей из их домов, обещая сжечь и сожрать...
Колобок тихо хмыкнул.
— Ну, если повезет, они еще и легенду сложат. Будет красиво.
Иоанн стоял, глядя на пустую деревню, и ничего не сказал. Потому что возразить было нечего.
Они шли к замку без остановок, и дорога сама становилась пустее с каждым шагом. Сначала им попадались люди, редкие, встревоженные, с узлами за плечами и детьми на руках, и каждому Иоанн коротко и без лишних слов говорил одно и то же. Никто не спорил. После того, что уже прокатилось по этим местам: сны, слухи, вид этой страшной четверки.... у людей не осталось сил на сомнения. Они кивали, крестились, отступали, и шли дальше, унося с собой страх, который распространялся быстрее любой вести.
Когда замок показался, стало понятно, что людям тут просто нет места. Он стоял на вершине, как черный зуб, вгрызшийся в небо, и под ним, далеко внизу, бушевало море. Волны с грохотом разбивались о камни, ветер поднимал соленую пыль, и весь этот шум странно не доходил до них, будто гас на полпути, как и все звуки вокруг. Башни замка были темными и пустыми, но в этой пустоте чувствовалось присутствие, слишком плотное, слишком внимательное.
А вокруг… вокруг было то, что Сатана успел собрать за короткое время.
Не стройная армия, не ряды, а живая, шевелящаяся масса из мертвых, забытых, озлобленных. Те, кто не лег в землю как положено. Те, кого не отпустили. Те, кто не захотел уходить. Призраки скользили между камнями, едва различимые, но холод от них чувствовался кожей. Мертвецы стояли неподвижно, как столбы, и только иногда дергались, будто вспоминая, что когда-то могли двигаться. В тенях иссохших деревьев прятались злые духи, кривые, сжатые, и от одного взгляда на них хотелось отвернуться. Это была не адская армия в чистом виде, и все же в ней уже чувствовалась чужая воля, которая медленно собирала их, связывала, придавала смысл.
Иоанн посмотрел на всё это и коротко подумал, что если за такое время получилось собрать столько нечисти, то что будет дальше, если у Сатаны будет больше времени....И тут он вспомнил Вия. Столько мертвых вокруг, и где же он? Варианта два: или он примкнул к Сатане, или... Иоанн тряхнул головой, отгоняя дурные мысли.
Он шел первым, и от него исходило ровное, холодное свечение, не яркое, но заметное, как от угля, который еще не остыл. Яга шла рядом, и вокруг нее дрожало другое пламя, древнее, неровное, будто вспыхивающее изнутри самой земли. Ее рыжие волосы в этом свете казались настоящим огнем, и тени вокруг нее отступали. Колобок катился следом, его поверхность раскалилась, трещины светились, и от него тянуло жаром. Акакий шел последним, сняв шапку и спрятав ее за пазуху. Обломанные рога торчали, как два темных пня, глаза отливали золотом, и он больше не пытался казаться ни человеком, ни юродивым.
Они шли сквозь армию. И никто их не тронул. Мертвецы не двинулись. Призраки не приблизились. Духи только отступали, освобождая дорогу. Взгляды, если у них вообще были взгляды, тянулись за ними, цеплялись, но не смели остановить. Акакий поежился и тихо сказал:
— Нас пропускают. Нас ждут. Не нравится мне всё это, ой не нравится...
Яга не ответила, но ее пламя стало ярче. Все были готовы дать отпор. Но, их не трогали. Колобок тихо щелкнул зубами:
— Значит, не будем заставлять папочку долго ждать...
***
Зал встретил их тишиной, слишком чистой для такого места. Каменные своды поднимались высоко, тени лежали ровно, без дерганья, без суеты, как будто их кто-то аккуратно разложил по углам. Шаги отдавались глухо, но не расползались по залу, а останавливались на полпути и возвращались обратно, заставляя слушать самих себя.
Они вошли без сопротивления.
Никто не бросился навстречу, никто не закричал, не вспыхнул силой, не попытался остановить. Это было первое, что выбивало из равновесия. Они готовились к бою. К удару. К тому, что придется пробиваться сквозь армию, кричать на ходу, что пришли с предложением, что хотят говорить, а не драться. Иоанн уже заранее знал, как это будет выглядеть, Яга была готова сжечь всех кто встанет на пути, Акакий вцепиться в горло первому, кто подойдет слишком близко, Колобок устроить свое любимое огненное пекло с летающим шаром. Они шли за этим. Но вместо этого их просто впустили.
В конце зала, на троне сидел Светозар. Молодой князь, живой, собранный. Лицо ясное, взгляд внимательный, улыбка широкая, почти радушная. В нем было что-то такое, от чего хотелось поверить, что перед ними не тот, кого они опасались, а кто-то другой, справедливый князь, настоящий хозяин этого места. За его спиной, чуть в тени, стоял Сатана, и если не знать, кто это, его можно было бы принять за советника, за того, кто шепчет на ухо, подсказывает, направляет, но не властвует. И именно это ломало все. Светозар быстро поднялся с трона, словно встречал долгожданных гостей.
— Проходите, гости дорогие, — сказал он легко, почти весело. — Мы всё ждали, когда же вы к нам явитесь. И вот вы, легки как на помине.
Иоанн на секунду замер, потом все же сделал шаг вперед.
— Мы пришли поговорить. У нас есть…
— Ох, знаем, знаем, — перебил его Светозар с мягкой улыбкой, от которой становилось только холоднее. — Вы пришли меня убить. Под предлогом переговоров.
Слова повисли в воздухе. Никто не ответил. Даже Акакий тяжело выдохнул. На мгновение зал стал пустым и глухим, как могила. И тогда Сатана вышел вперед. Спокойно. Без спешки. Так, как выходит человек, который знает, что торопиться некуда.
— Понимаю, сын мой, — сказал он, глядя на Иоанна, и голос его был тихим, почти мягким. — Ты злишься. Я предпочел князя Светозара тебе. Но ты ведь сам не захотел быть со мной.
Он чуть наклонил голову, будто с сожалением.
— Ты хотел быть угодным людям. Хотел быть добрым. Правильным. Нужным.
Сатана улыбнулся, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни злости. Только спокойная уверенность.
— Что ж. Твое желание исполнится.
Он сделал шаг в сторону и посмотрел на Светозара.
— А это место займет более достойный.
Светозар чуть приподнял подбородок, принимая эти слова как должное. Сатана продолжил:
— Вы живы лишь потому, что великий князь так решил.
И в этот момент Колобок тихо фыркнул.
— Подождите, — сказал он, не выдержав. — Я что-то не понял.
Все взгляды на секунду дернулись в его сторону.
— Сатана лижет зад князю? — продолжил он с искренним недоумением. — Меня что, убили на подходе к замку, и теперь я попал в какую-то параллельную вселенную?
Ситуация была такой странной, что разум отказывался за нее цепляться. Все было не так. Сатана не давил, не ломал, не пытался подчинить. Не убивал в конце концов. От него ждали силы, огня, ненависти, а получили уступчивость. И от этого становилось не по себе. Иоанн хотел что-то сказать, но не успел. Светозар сделал шаг вперед, и движение это было уверенным, выверенным, как у человека, который уже знает, что его услышат.
— Мы к вам со встречным предложением, — произнес он легко, словно речь шла о чем-то обыденном, почти деловом. — Будем готовиться к войне. Каждый на своем… выбранном месте.
Он чуть выделил это слово, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то острое, почти насмешливое.
— И пусть победит сильнейший.
Акакий нахмурился, не скрывая раздражения.
— Что-то я тоже ничего не понимаю, — пробормотал он, глядя то на Светозара, то на Сатану, словно пытался понять, кто из них сейчас говорит всерьез.
Светозар усмехнулся.
— А что тут понимать? — сказал он. — Мы встретимся на поле боя. Как полагается. Свет и Тьма…
Он развел руками, как будто показывал, насколько это очевидно. Тишина в зале на секунду стала почти осязаемой. Всё звучало просто. Слишком просто. Почти красиво.
Яга медленно прищурилась, не отрывая взгляда от князя, словно пыталась разглядеть за этой легкостью что-то другое, спрятанное глубже. Колобок перестал скалиться и теперь просто смотрел, не моргая. Акакий стоял неподвижно, но пальцы его едва заметно дернулись, будто он уже приготовился к чему-то, чего сам еще не мог назвать.
Иоанн сделал шаг вперед.
— Ты предлагаешь бойню? — спросил он тихо.
Светозар посмотрел на него с тем же почти дружелюбным выражением.
— Не совсем, — ответил он. — Две армии... и только один победитель.
Он чуть наклонил голову, словно рассматривая Иоанна заново.
— Нам казалось, ты сам этого хотел...
Где-то за его спиной Сатана едва заметно улыбнулся, так, как улыбаются, когда слышат слова, которые уже звучали раньше. Или должны были прозвучать.
— Людям нужно понять, — спокойно продолжил Светозар. — Кого им бояться. А за кем идти.
Фраза прозвучала как-то слишком буднично, почти мимоходом, но в ней было что-то липкое, неприятное, словно она уже начала работать сама по себе, без их участия. Акакий тихо выдохнул через нос.
— Я перестаю понимать суть. Они говорят как два сумасшедших, — пробормотал он.
Светозар его будто не услышал.
— Мы дадим людям выбор, честный, — сказал он. — Бой... Великий. И все закончится. Навсегда.
Иоанн смотрел на него и молчал. Внутри медленно поднималось ощущение, что перед ним сейчас не просто враг и не просто безумец, который решил сыграть в войну. Что-то в этом предложении было слишком продуманным. Слишком… удобным. Как будто игра уже началась, а они до сих пор не знают правила.
Сатана сделал полшага вперед, и голос его прозвучал тихо, почти мягко:
— Разве это не справедливо?
Он не смотрел ни на кого конкретно, но слова будто легли прямо туда, куда нужно.
— Ты ведь всегда верил в людей, сын мой.
На мгновение показалось, что он сказал это не с насмешкой, а почти с искренним интересом.
— Вот и посмотрим… — добавил он едва слышно.
И замолчал. В зале снова стало тихо, но эта тишина уже не была пустой. Она была наполнена чем-то невидимым, что медленно расползалось, как трещина по стеклу.
— Есть вариант проще, — сказал Акакий вдруг, резко, зло. — Убить вас обоих здесь и сейчас.
И даже не дожидаясь ответа, рванул вперед.
Это не было красивым прыжком, просто мгновенный срыв с места, как у зверя, который наконец перестал думать и решил атаковать. Но Светозар двинулся раньше, чем кто-либо успел понять, что произошло. Его движение было коротким, точным, почти ленивым. Он шагнул навстречу, сместился на полшага в сторону, и рука его встретила Акакия. Удар отбросил беса назад. Акакий не успел даже выругаться. Он врезался в камень, но тут же оттолкнулся, снова рванул вперед, и в этот раз уже с оголенным бешенством, которое он обычно прятал за словами. Светозар встретил его так же спокойно, словно это была не драка, а простое упражнение. Он двигался легко, почти играючи, отводил удары, уходил в сторону, и каждый его ответ был точнее предыдущего.
— Быстро учится, гад, — тихо бросил Колобок, и в следующую секунду уже катился вперед, раскаляясь на ходу.
Он врезался в пол, и огонь разлился по камню, вспыхнул, пополз, обвивая светом лица, стены, тени, как живая вещь, которой давно не давали разгуляться. Яга вспыхнула следом, и ее пламя было другим, рваным, древним, как сама земля, от которого воздух начал дрожать и искажаться. Рыжие волосы загорелись светом, и на мгновение показалось, что в зале стало светлее, чем снаружи.
Светозар на секунду отступил, но в этом отступлении не было страха, только оценка. Акакий воспользовался этим мгновением и ударил снова, но князь встретил его удар плечом, развернул, сбил ритм, и все снова превратилось в быструю, жесткую схватку, где каждый шаг решал слишком много.
Иоанн в это время не двигался. Он смотрел на Сатану. А Сатана смотрел на Иоанна. Никакой суеты, никакого желания вмешаться, только спокойный интерес, как будто каждый наблюдал за реакцией другого.
Иоанн сделал шаг вперед, и сила отозвалась сразу. Пространство вокруг него сжалось, воздух стал тяжелее, как перед бурей, и тени дернулись, будто их дернули за нитки. Он не бросился в атаку, он заставлял внимание сместиться. Сатана улыбнулся чуть шире.
— Вот так, — сказал он тихо.
Иоанн не ответил. Он ударил. Волна прошла через зал, заставив камень под ногами треснуть, воздух дернуться, свет погаснуть. Это был не аккуратный удар, это было признание: да, я могу.
Светозар оступился. Акакий прорвался ближе. Колобок ударил огнем так, что стены почернели. Яга сжала пространство вокруг князя, будто хотела стянуть его в одну точку. Пока все шло хорошо.
И тут Сатана вздохнул. Не устало. Скорее, с легким разочарованием. Иоанн использовал силу не на полную мощность. Тогда он поднял руку. И всё полетело к чертям. Это не было ударом, который можно было увидеть. Это было как если бы кто-то просто решил, что ему надоело смотреть этот спектакль. Сила Сатаны прошла через зал, коротко, резко, и всех отбросило одновременно. Камень треснул, воздух схлопнулся, свет погас и сразу вернулся.
Акакий ударился о стену, что-то хрустнуло. Колобок отлетел, оставляя за собой полосу огня, которая тут же погасла. Ягу отбросило назад, и ее пламя на секунду погасло, как свеча на ветру. Иоанн устоял на мгновение дольше, но и его отбросило ко всем остальным. Они не контролируют ситуацию. Больше нет.
Сатана уже стоял рядом со Светозаром. Одной рукой он держал его за плечо, как удерживают человека, который может уйти слишком рано, и в этом жесте было больше власти, чем во всех его словах до этого. Он посмотрел на них спокойно.
— Советую… не выжить, — сказал он мягко.
И исчез вместе с князем.
Зал опустел. Но, всего на секунду. Послышался топот снаружи. Он нарастал быстро, очень быстро. Он не был ровным, не складывался в шаги живых людей, в нем не было ритма, только масса, только давление, только смерть.
Акакий медленно поднялся, провел рукой по губам, стер черную кровь и криво усмехнулся, глядя в темные проходы, откуда уже тянуло холодом.
— Советует не выжить..., — сказал он негромко. — Да я тебе костями поперек горло встану...
И твари ввалились внутрь. Сначала один, затем сразу несколько, потом поток. Мертвые, у которых кожа уже не держалась на лицах как раньше, глаза пустые, суставы двигались с хрустом, будто их забыли смазать. За ними скользнули тени, призраки, вытянутые, как дым, но плотные, и в их движении было что-то хищное, лишенное всякой спешки. Духи не шли за мертвыми, они возникали из ниоткуда.
Зал наполнялся быстро.
Яга среагировала молниеносно. Ее пламя вспыхнуло резко, с треском, словно рвущаяся ткань, и воздух вокруг нее исказился, стал горячим, вязким. Она не стала ждать, пока их сомнут, огонь пошел вперед, низко, по камню, как волна, обжигая, цепляясь, поднимаясь по ногам, по телам, по всему, что еще могло гореть. Мертвые не кричали. Они просто шли дальше, пока горели.
Колобок уже рванул следом. Он ударил в пол, врезался в массу мертвяков и от него разошлась волна жара. Там, где он ударял, гнилая плоть начинала трескаться, как пересушенная глина.
— Держим проход! — рявкнул Акакий, бросаясь вперед.
Когти прошли по горлу одного, второго он сбил плечом, третьего просто швырнул в стену с такой силой, что тот рассыпался не успев понять, что уже теперь-то мертв окончательно. Но их было слишком много.
Тени скользнули между телами, прошли сквозь огонь Яги, и холод от них был таким, что дыхание перехватывало. Один из призраков прошел прямо через Акакия, и тот дернулся, будто его ударили изнутри. Он зашипел, отступил на шаг. Яга стиснула зубы, огонь вокруг нее вспыхнул ярче, но было видно, что даже ей приходится напрягаться, чтобы удерживать это давление. Колобок ударил еще раз, сильнее, шире, но теперь жар уже не отбрасывал их так легко, мертвые шли через него, обугливаясь, разваливаясь на части, но продолжая двигаться.
Иоанн размахивал кулаками, которые источали яркий свет. Его удары были точны и разрушительны. Ярость закипала в нем все сильнее, сила становилась всё разрушительнее. Гул битвы не стихал, и в какой-то момент Иоанн перестал его различать. Не потому что стало тише, наоборот, потому что стало слишком много всего сразу: треск огня Яги, сухой скрежет костей, шипение жара, которым дышал Колобок, короткие, злые удары Акакия, запах обгорелой мертвой плоти. Все это смешалось, сливалось в один непрерывный шум, который давил изнутри сильнее, чем извне.
И тогда Иоанн закрыл глаза. Яга, заметив это, что-то крикнула, Акакий выругался, когда рядом с ним что-то рухнуло, но Иоанн уже не слушал. Они держались из последних сил. Огонь Яги рвал ряды мертвых, Колобок выжигал перед собой дорожки, Акакий бился так, будто хотел проломить саму смерть, но все это уже не было наступлением... А затем...
Сила не вышла — она хлынула.
Пространство вокруг Иоанна исказилось, словно его начали сжимать изнутри, вытягивать, ломать геометрию. Каменные плиты под ногами пошли трещинами, сначала тонкими, потом глубже, шире, будто сама земля не выдерживала давления. Иоанн стоял в центре этого.
И менялся.
Это не было превращением в чудовище, не было внешнего ужаса, от которого хочется отвернуться. Это было хуже. Его лицо осталось тем же, но черты стали жестче, точнее, словно их вырезали заново, убрав все лишнее. Взгляд стал неподвижным, глубоким, в нем не было ни страха, ни сомнения, ни даже злости... только холодная, ровная сосредоточенность, от которой становилось не по себе сильнее, чем от любой ярости. Кожа будто побледнела, но не болезненно, а так, словно из нее убрали тепло.
Сила вокруг него не горела и не сияла... она уничтожала.
Первый ряд мертвых, который добрался до него, просто исчез. Тела начинали распадаться на нечто бесформенное, теряя саму возможность быть телом. Кости трескались без звука, плоть словно растворялась, и через секунду на месте, где они стояли, уже не было ничего. А за ними уже шли следующие, но и с ними происходило то же самое.
Яга испугалась, и в этот раз ее реакция была защитой. Она резко повернулась к Иоанну, глаза ее вспыхнули, и она выкрикнула заклинание, в котором было больше древнего страха, чем уверенности. Пламя вокруг нее сжалось, стало плотнее, темнее, но в следующий миг оно не пошло вперед, а развернулось внутрь, накрывая её, Колобка и Акакия, как купол.
И вовремя. Потому что волна силы, исходящая от Иоанна, не разбирала, где враг, а где свои. Она шла во все стороны, не причиняя вреда только ее хозяину.
Мертвецы, призраки, духи... вся эта масса, которая еще мгновение назад заполняла зал и давила со всех сторон, исчезла. Рассыпалась. Их не было. Ни тел, ни праха, ни следов. Даже запах ушел, будто его вырвали вместе с остальным.
Но Иоанн не остановился. Сила продолжала бушевать вокруг него. Она расползалась дальше, давила на стены, на своды, на сам воздух. Камень трескался глубже, по полу шли новые разломы, и казалось, что еще немного и замок просто не выдержит.
Когда сила ударила в защиту Яги, воздух завыл, будто его разорвали. Огонь на мгновение потемнел, прогнулся, словно под тяжестью невидимого удара, но Яга резко втянула воздух, едва удержав его. По ее виску потекла кровь, тонкая, почти незаметная, но для нее это было уже слишком много.
— Держу… — выдохнула она сквозь зубы, и в голосе ее впервые за долгое время прозвучал дикий ужас. — Быстро… Бес, ты должен его остановить... достучись до него!
Акакий, который был ближе всех к Иоанну, сделал шаг вперед, не покидая купола, аккуратно, как зверь, который почувствовал, что рядом что-то очень опасное.
— Святоша… — начал он, но голос его прозвучал неуверенно, непривычно тихо.
Колобок замер, не двигаясь. Акакий обернулся, кивнул Яге и сделал еще один шаг вперед. Трещины на полу пошли дальше. Стены будто сжались. Он больше не контролировал силу... В его движениях исчезла привычная осторожность, исчезло колебание. Он шел прямо, не оглядываясь, не проверяя, кто рядом, и сила шла вместе с ним, сметая все, что попадалось на пути.
Яга с трудом удерживала защиту, и это было видно по тому, как дрожало пламя, как оно временами гасло на мгновение и вспыхивало снова. Акакий стоял на границе этого круга, напряженный, готовый в любой момент рвануть, но не понимающий, куда именно. Колобок медленно откатился ближе к центру, под защиту, и больше не выглядел довольным. Сейчас, они боялись Иоанна, как не боялись никогда раньше.
— Святоша… — повторил Акакий, уже жестче, но без крика, потому что чувствовал, что крик здесь ничего не даст.
Он сделал еще шаг вперед, и видимо, вышел из купола, потому что в этот раз сила Иоанна задела его. Едва коснулась. И этого оказалось достаточно. Беса пробила сильная дрожь, как если бы его вывернули наизнанку. Он резко втянул воздух, стиснув зубы так, что в висках зазвенело.
— Да чтоб тебя… — прошипел он, но не отступил.
Он шел медленно, как по тонкому льду, на котором уже пошли трещины, и каждая новая трещина могла стать последней. Пламя Яги за спиной дрогнуло, на секунду стало прозрачным, и она тихо выругалась, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладони.
— Быстрее… — прошептала она, уже почти без сил.
Стены замка стонали, камень трескался, воздух выл, как зверь, загнанный в угол. Акакий был уже совсем близко. Настолько, что мог бы дотянуться рукой. Он остановился на долю секунды, будто собираясь с мыслями, потом резко шагнул вперед и схватил Иоанна за плечо.
— Ваня, хватит, — сказал он тихо.
Иоанн остановился. Не сразу. Словно сначала остановилась сила, а потом уже он сам. Пустота перестала расти. Давление не исчезло, но перестало усиливаться. Мир перестал трещать дальше, замер на грани.
Иоанн медленно повернул голову. Посмотрел на Акакия. Взгляд был другим, и Акакий это понял в ту же секунду. Там не было прежнего Иоанна. Этот смотрел слишком ровно, слишком ясно, слишком холодно. Акакий на мгновение замолчал, но руку не убрал, наоборот, чуть сильнее сжал плечо, как будто хотел вернуть его обратно не силой, а самим этим прикосновением.
— Ты молодец, Ваня, — сказал он осторожно, но уверенно. — Слышишь? Ты всех нас спас. Всё хорошо.
Он чуть наклонился, чтобы Иоанн точно его слышал.
— Всё, хватит. Остынь. Видишь, остались только мы. Посмотри. Ты сам как? Порядок?
Слова не сразу, но начали доходить. Это было видно не по выражению лица, а по тому, как дрогнул взгляд, как в нем на мгновение появилась тень движения, словно внутри что-то сдвинулось с места. Сила вокруг него не исчезла мгновенно, она сначала дернулась, словно не хотела отпускать, потом начала сжиматься, тяжело, неохотно, втягиваясь обратно, как раскаленный металл, который пытаются загнать в форму.
Иоанн резко вдохнул, глубоко, почти болезненно, и вместе с этим вдохом давление в зале спало окончательно. Камень перестал трещать, воздух стал возвращаться к норме, хотя в нем еще долго оставалась эта странная пустота, как после грозы.
Яга опустила руки почти сразу, как только поняла, что может, и защита погасла, оставив после себя только дрожащий жар. Она удержалась на ногах с трудом, оперлась о стену и очень тяжело дышала, не отрывая взгляда от Иоанна. Колобок медленно подкатился ближе к ноге хозяйки, исподлобья смотря на священника. Акакий все еще держал его за плечо.
Иоанн стоял, будто заново собирая себя по частям, потом медленно посмотрел на Акакия. Он провел рукой по лицу, выдохнул и вдруг коротко усмехнулся, легко, почти небрежно, как человек, который только что выбрался из передряги.
— Порядок! Кажется… я немного переборщил, — сказал он и снова хихикнул.
Тон был другой. Живее. Резче. В нем не было той осторожности, к которой они привыкли. Того спокойствия, с которым он всегда реагировал на окружающее. Он выпрямился, стряхнул с рукава невидимую пыль и огляделся, задержав взгляд на пустоте, где еще недавно стояла стена из мертвых, после чего тихо присвистнул.
— Зато, согласитесь, чистота идеальная, — добавил он уже живее. — Ни тебе трупной пыли, ни липких, вонючих остатков гостей. Хозяйке на заметку.
Акакий убрал руку с его плеча и послал многозначительный взгляд Яге. Она, всё еще пытаясь отдышаться, кивнула ему, мол, продолжай. Акакий снова повернулся к Иоанну. Он смотрел очень внимательно, словно пытался понять, где именно закончился один человек и начался другой. Колобок тихо подкатился ближе, остановился и замер.
Иоанн тем временем перевел взгляд на Ягу и чуть наклонил голову, будто приглядываясь.
— Тебя зацепило, да? — сказал он уже без прежней тяжести, почти участливо, но слишком быстро. — Извини. Честно. Я, видимо, слегка… увлекся процессом.
Он сделал полшага ближе, потом остановился, как будто вспомнил, что к ней сейчас лучше не лезть, и усмехнулся сам себе.
— Надо будет в следующий раз поаккуратнее. Хотя, если честно, «следующий раз» звучит как очень плохая идея.
— Ты как? — спросил Акакий коротко, уже не скрывая удивления в голосе. Колобок же вообще таращился на священника с открытым ртом.
Иоанн посмотрел на него и ответил не сразу, а будто прислушался к себе, к тому, что внутри осталось.
— Легче, — сказал он после паузы и вдруг усмехнулся шире. — Смешно даже. Как будто голову проветрили. Знаешь, когда слишком долго думаешь, а потом раз... и тишина...
Он щелкнул пальцами.
— Вот примерно так.
Акакий не улыбнулся. Колобок тихо сказал:
— Пока что не могу понять, нравится мне это «легче» или нет. Но, то что у Святоши кукушка поехала, это факт...
— А мне нравится, — спокойно отозвался Иоанн и пожал плечами. — Нам сейчас не до лишних раздумий, и угрызений совести, если честно. Мы только что пытались выжить, если вы не забыли.
Он обвел их взглядом, быстрым, цепким, уже не таким медленным и вдумчивым, как раньше.
— И, кстати, справились. Так что можно хотя бы раз не страдать, а порадоваться результату.
Яга медленно выпрямилась, оторвавшись от стены, и внимательно посмотрела на него.
— Рано радуешься, священник, — сказала она как-то ядовито.
Иоанн склонил голову набок, будто взвешивая ее слова, и на мгновение в его взгляде мелькнула тень прежнего, но тут же исчезла.
— Возможно, — согласился он легко. — Но, если не сейчас, то когда? Да брось, Ягодка, всё хорошо, что хорошо кончается.
Слово повисло в воздухе. Яга даже не сразу отреагировала, просто моргнула, как будто и не расслышала даже. Колобок замер и челюсть открылась еще шире. Акакий сначала тоже не двинулся, а потом очень медленно улыбнулся и сделал шаг к Иоанну. Еще один.
— Ну конечно, — протянул он почти ласково. — Ягодка.
Иоанн усмехнулся ему в ответ, не чувствуя подвоха.
—Ты чего это?
— Ничего, — кивнул Акакий.
И в следующую секунду резко дунул ему в лицо. Порошок разлетелся тонким облаком, едва заметным, но этого хватило. Иоанн дернулся, попытался вдохнуть, моргнул один раз, второй, и просто осел, как будто у него выключили свет внутри. Акакий подхватил его, не дав рухнуть на камень.
— Тихо, тихо… — пробормотал он, опуская его на пол. — Полежи немного, герой.
Несколько секунд никто не говорил. Потом Колобок медленно повернулся к Яге.
— Не, ну вы слышали? — сказал он. — Он сказал «Ягодка»?
Акакий фыркнул, поправляя Иоанна, чтобы тот лежал ровнее.
— Он даже в лучшем расположении духа никогда не называл Ягодку Ягодкой, — сказал он. — Это, между прочим, моя фишка.
Он на секунду замолчал, потом добавил уже тише:
— Кстати, порошок пригодился. Спасибо.
Яга подошла ближе, присела рядом, внимательно глядя на Иоанна. Ее лицо было усталым, но собранным.
— Его надо связать, — сказала она спокойно.
Акакий кивнул.
— Уже думаю, чем.
Колобок тихо щелкнул зубами.
— Мозги потекли у Святоши, вот что я вам скажу, — пробормотал он. — И не факт, что обратно соберутся.
Яга медленно покачала головой.
— Это не просто «потекли», — сказала она тихо. — Это то, чего я всегда боялась.
Она провела рукой над Иоанном, не касаясь, будто проверяя, что от него осталось.
— Используя силу, он выжигает душу, выжигает человечность, — добавила она, поднимая взгляд на остальных. — Он еще не стал тем, кем может стать. Но вы же видите. Он уже другой.
Акакий слушал молча, потом коротко выдохнул.
— Вижу, — сказал он. — Насколько хватит порошка?
— Часа на два, — ответила она. — Не больше.
Акакий кивнул, задумчиво глядя на Иоанна.
— Что ж… — сказал он наконец. — Этого хватит, чтобы перевести дух.
Он поднялся, оглядел зал, трещины, пустоту, где еще недавно была армия, и тихо добавил:
— И придумать, что делать дальше.
Продолжение: