В самом центре Москвы, в здании Госплана, в тихом кабинете немолодой счетовод перекладывал бумажные карточки. Армия конторских служащих по всей стране делала то же самое: складывали, умножали, переносили цифры из одной ведомости в другую.
Советская плановая экономика тонула в бумаге. Чтобы свести годовой баланс народного хозяйства, требовался труд целой армии специалистов. В этой удушающей атмосфере родилась идея, опередившая время на десятилетия, проект, который мог стать нервной системой огромной страны, но так и остался чертежом.
Бумажное море советской плановой экономики
Плановая система требовала астрономических объемов вычислений. Каждый завод, каждый колхоз, каждое министерство гнали в столицу отчеты. Свести их воедино без ошибок становилось все труднее. Виктор Глушков подсчитал: ежегодно советские плановые органы выполняли до 200 миллиардов операций калькуляции.
Если сохранить бумажную технологию, к концу семидесятых годов понадобилось бы почти 5 миллионов плановых работников. Содержать такую орду было бы дороже любого вычислительного центра. Бумага грозила парализовать само управление государством.
Кибернетика срывает ярлык лженауки
Виктор Михайлович Глушков приехал в Киев в 1956 году. Ему было 33, за плечами (блестящая математическая школа и решение пятой проблемы Гильберта, одной из сложнейших задач топологической алгебры).
Молодой профессор мог до конца дней заниматься чистой математикой, но выбрал иной путь: кибернетику. Слово, которое еще вчера называли «буржуазной лженаукой», после смерти Сталина получило право на жизнь.
Глушков возглавил лабораторию вычислительной техники, а через год (Вычислительный центр Академии наук УССР). Уже в 1958 году он осуществил первый в СССР опыт дистанционной связи: телеграфный кабель соединил ЭВМ «Киев» с конвертерным цехом Днепродзержинского металлургического завода.
Машина управляла реальным производством за сотни километров, такого не делал еще никто. В 1962 году Глушков создал Институт кибернетики, крупнейший в Союзе, и уже через два года был избран академиком.
Институт называли «мозгом страны»: здесь разрабатывали вычислительные системы, методы распознавания образов, искусственного интеллекта, автоматизированного управления. В этих стенах зародилась концепция всесоюзной компьютерной сети.
Осенью 1962 года заместитель председателя Совета министров Алексей Косыгин (человек трезвого ума и практической хватки) поставил перед Глушковым задачу: создать общегосударственную автоматизированную систему управления экономикой.
Косыгин видел: бюрократический аппарат распухает, а управление сложнейшим хозяйством напоминает попытку напоить слона из чайной ложки. Глушков взялся за дело с той страстью, с какой берутся за дело всей жизни.
Проект получил название ОГАС (Общегосударственная автоматизированная система сбора и обработки информации для учета, планирования и управления народным хозяйством).
По замыслу, это была трехъярусная сеть: главный вычислительный центр в Москве, до 200 узлов в крупных городах и 20 тысяч терминалов на предприятиях по всей стране.
Каждый терминал мог связаться с любым другим без разрешения центра, архитектура предвосхитила принципы децентрализованного обмена данными.
Система должна была перевести весь документооборот страны в электронный вид, создать безбумажную информатику и заменить бумажные деньги электронными платежами. Кибернетическая нервная система социализма.
Почему чиновники объявили войну безбумажной системе
В ноябре 1964 года Глушков представил проект Политбюро. Момент был драматичный: Хрущева только что отправили в отставку, власть перешла к Брежневу, аппарат лихорадило. Но не политические бури стали главным препятствием.
Проект натолкнулся на стену, построенную из страха и своекорыстия. Первым выступил министр финансов Василий Гарбузов. Человек старой закалки, он увидел в ОГАС угрозу своей вотчине.
Центральное статистическое управление, на которое технически опирался проект, годами подгоняло цифры под нужные показатели. Прозрачная компьютерная сеть лишила бы ведомство монополии на информацию.
Гарбузов откровенно заявил: автоматизация учета не нужна, статистику можно совершенствовать без машин. Специалисты из академической среды тоже воспротивились: привыкшие к ручному управлению, они боялись оказаться лишними.
Политбюро колебалось. Идея была слишком дерзкой, а перестройка управления (слишком рискованной). 1 октября 1970 года запрос Глушкова на финансирование был отклонен. XXIV съезд партии в 1971 году одобрил лишь создание местных информационных систем, но не единую сеть. ОГАС умер, не родившись.
Министерская гильотина, перерубившая сеть
Это поражение не было случайностью. Бенджамин Питерс в своей книге «How Not to Network a Nation» называет его трагической иронией: советская бюрократия, призванная кооперировать усилия, на деле вела беспощадную войну за ресурсы и влияние.
В то время как американская ARPANET создавалась при государственных субсидиях и сотрудничестве университетов и военных, советские ведомства саботировали объединяющий проект.
Социалисты повели себя как капиталисты, а капиталисты (как социалисты). Глушков продолжал биться еще 12 лет. В 1981 году, уже тяжело больной, он вместе с соавтором Валерием Валахом выпустил книгу, где объяснил, что страна теряет, похоронив единую сеть.
За две недели до смерти он надиктовал дочери историю своей борьбы. 30 января 1982 года Виктора Михайловича не стало. А советская экономика увязала в бумажной трясине, предсказанной им двадцатью годами ранее.
ОГАС не был интернетом в современном понимании, социальной сетью, средством общения или источником развлечений. Он задумывался как инструмент разумного управления огромной страной, попытка поставить науку на службу обществу и навести порядок в хаосе рапортов и приписок.
Ирония судьбы в том, что бюрократы, погубившие проект, искренне считали себя защитниками социализма, а на деле лишили его шанса на обновление.
Армия конторских служащих продолжала перекладывать бумажки еще два десятилетия, пока страна, не сумевшая создать собственный интернет, не рухнула под тяжестью нерешенных проблем.
А как вы думаете, что изменилось бы в судьбе страны, если бы советская экономика обзавелась собственной единой компьютерной сетью еще в семидесятые годы прошлого века? Пишите в комментариях, давайте обсудим!
Сейчас читают: «Ехали на недели, оказалось — насовсем»: что стало с 150 000 русских в Константинополе