Ловушка для амазонки Оксана всегда считала, что дети — это «клей» для брака. Когда тест показал две полоски, она ждала, что Игорь упадет на колени и начнет целовать ее живот. Вместо этого он молча допил кофе и спросил: «А где мои ключи от машины?». В чем прикол? Мы свято верим, что в брутальной мужской груди бьется нежное отцовское сердце, мечтающее о подгузниках. Но нет, не бьется. Для сильного мужчины семья — это не розовые пони, а добровольное ограничение свободы. Раньше он завоевывал мир, а теперь должен приходить домой к ипотеке и плачущему младенцу. У мужчин нет инстинкта «выхаживания». Есть инстинкт «создания» (через приятный процесс на 5 минут). Все остальное — наша иллюзия.
Ловушка для амазонки
Оксана всегда считала, что дети — это «клей» для брака. Когда тест показал две полоски, она ждала, что Игорь упадет на колени и начнет целовать ее живот.
Вместо этого он молча допил кофе и спросил: «А где мои ключи от машины?».
В чем прикол?
Мы свято верим, что в брутальной мужской груди бьется нежное отцовское сердце, мечтающее о подгузниках. Но нет, не бьется.
Для сильного мужчины семья — это не розовые пони, а добровольное ограничение свободы. Раньше он завоевывал мир, а теперь должен приходить домой к ипотеке и плачущему младенцу.
У мужчин нет инстинкта «выхаживания». Есть инстинкт «создания» (через приятный процесс на 5 минут). Все остальное — наша иллюзия.