Калитка скрипнула в шесть вечера - Галина Тихоновна вышла снять бельё с верёвки. Простыни успели остыть и пахли сырой листвой. Осень в этом году пришла рано: по утрам на траве уже лежал иней, а к обеду он таял, оставляя на земле тёмные мокрые пятна.
Она сняла последнюю наволочку, сложила в таз и остановилась. У забора, со стороны поля, сидела лиса.
Не собака. Не кошка соседская. Лиса - рыжая, с тёмными лапами, поджарая, но не худая. Сидела ровно, как будто ждала чего-то. Смотрела на дом.
Галина Тихоновна замерла с тазом в руках. Лиса не двигалась. Секунд десять они так и стояли - женщина у верёвки, зверь у забора. Потом лиса повернула голову, качнула хвостом - белый кончик мелькнул в сумерках - и ушла в сторону поля. Не побежала. Ушла шагом, не торопясь.
Галина Тихоновна занесла бельё в дом и поставила таз на табуретку в коридоре. Руки немного дрожали - не от страха, от неожиданности. Она подошла к кухонному окну. С этого окна был виден забор и кусок поля за ним. Лисы уже не было.
«Привиделось, что ли», - подумала она и включила свет на кухне.
***
Дачный посёлок Берёзовый стоял на краю леса, в четырёх километрах от районного центра. Летом здесь жили человек сорок - пенсионеры с огородами, молодые семьи на выходных. К осени оставалось пять-шесть домов с постоянными жильцами. Галина Тихоновна жила здесь круглый год уже третий сезон - переехала из города, когда закрыли районную библиотеку, где она проработала тридцать два года. Квартиру в городе сдавала. На это и на пенсию жила.
Сын Андрей помог с переездом, починил крышу, подключил газовый котёл. Потом уехал к себе в областной центр, к жене и работе. Полтора года назад. Обещал приезжать по выходным - приезжал дважды. Звонил раз в неделю, иногда реже.
Вечером Галина Тихоновна набрала его номер. Гудки шли долго.
– Алло, мам, привет. Я за рулём, могу минуту.
– Андрюш, ты не поверишь. У меня тут лиса к забору пришла. Настоящая. Сидела и на дом смотрела.
– Лиса? Мам, ты двери-то закрывай. Они бешеные бывают.
– Да она далеко была. За забором. Красивая такая, рыжая.
– Ладно, мам, мне ехать надо. Я тебе перезвоню вечером, хорошо?
Он не перезвонил. Галина Тихоновна посидела ещё час у кухонного стола, послушала радио, вымыла посуду после ужина. Легла спать. Лежала и думала про лису. Про то, что Андрей не перезвонил. Про то, что завтра нужно купить картошку на рынке. Одно цеплялось за другое, и уснула она только к полуночи.
***
На следующий вечер лиса не пришла. Галина Тихоновна поймала себя на том, что нарочно вышла к забору посмотреть. Постояла минут пять. Поле было пустое, трава полегла от ветра. Она вернулась в дом и рассердилась на себя. «Что ты как девочка, - подумала она. - Одну лису увидела и уже бегаешь».
А через два дня, в четверг, лиса вернулась.
Галина Тихоновна мыла посуду после обеда и заметила движение у забора. Медленно отступила от мойки, чтобы не маячить в окне. Лиса сидела на том же месте - со стороны поля, в трёх метрах от штакетника. Та же рыжая шерсть, тёмные лапы, белый кончик хвоста. И сейчас, в дневном свете, Галина Тихоновна разглядела: левое ухо у лисы было надорвано. Не свежая рана - старая, зажившая, кончик уха чуть загибался вниз.
«Значит, не привиделось», - подумала она.
Лиса просидела минут двадцать. Галина Тихоновна стояла у окна, боясь пошевелиться. Смотрела, как лиса поворачивает голову, принюхивается, поглядывает на дом. Потом зверь поднялся, потянулся и неспешно потрусил к лесу.
После этого Галина Тихоновна стала по вечерам садиться к кухонному окну. Свет не включала - боялась спугнуть. Лиса приходила не каждый день. Через день, через два. Иногда утром, но чаще к вечеру, когда солнце садилось за лес и поле становилось серым. Приходила, садилась у забора, сидела от десяти минут до получаса и уходила.
Галина Тихоновна прочитала в старой энциклопедии, которую привезла из библиотеки: осенью лисы расширяют кормовую территорию перед зимой. Обходят новые участки, запоминают, где можно найти еду. Посёлок полупустой, тихий, от леса близко - логично, что лиса включила его в свой маршрут.
Но Галина Тихоновна думала не об этом. Она думала о том, что впервые за полтора года ждёт вечера. Раньше вечер был просто временем, когда нужно поужинать, прибраться и лечь. Теперь она торопилась к окну.
***
В субботу, на шестой день наблюдений, она решилась.
Достала из шкафа старую синюю эмалированную миску. В ней когда-то ела Пуговка - кошка, которую Галина Тихоновна привезла из города и которая умерла прошлой зимой от старости. Миска простояла в шкафу с января. Галина Тихоновна собиралась её выбросить, но рука не поднималась.
Она положила в миску куриные обрезки - купила на рынке за сорок рублей, торговка удивилась, кому столько. Вышла на крыльцо. Лиса сидела у забора. Увидев человека, встала, напряглась. Но не убежала.
Галина Тихоновна спустилась по трём ступенькам крыльца, поставила миску на землю у нижней ступеньки и отошла обратно к двери. Лиса замерла. Галина Тихоновна тоже не двигалась. Метров двенадцать между ними - двор и кусок дорожки.
– Ешь, – тихо сказала Галина Тихоновна и сама удивилась своему голосу. – Не трону.
Лиса не подошла. Постояла ещё минуты три, повернулась и ушла к лесу.
***
Утром миска была пустой.
Галина Тихоновна подняла её, вымыла и поставила сушиться. Руки пахли сырой землёй и чем-то звериным - лиса, видимо, ела мордой прямо из миски. На земле у крыльца остались мелкие следы - аккуратные, вытянутые, в одну линию. Лисьи следы отличаются от собачьих: задняя лапа встаёт точно в след передней, получается ровная цепочка.
С этого дня кормление стало привычкой. Каждый вечер, в шесть часов, Галина Тихоновна выходила на крыльцо с синей миской. Клала обрезки, куриные шеи, иногда варёную рыбу. Садилась на верхнюю ступеньку или уходила в дом к окну. Утром миска была пустой.
***
Через неделю лиса начала приходить раньше. Галина Тихоновна выносила миску - а лиса уже сидела у забора. Ждала.
Ещё через неделю - подходила ближе. Уже не у забора, а на полпути через двор. Метрах в шести от крыльца. Сидела и смотрела, как Галина Тихоновна ставит миску.
Однажды - это был вторник, конец октября, листья на берёзе за забором уже почти облетели - лиса ела при ней.
Галина Тихоновна сидела на крыльце, закутавшись в вязаную кофту. Лиса спустилась от забора, подошла к миске, остановилась. Посмотрела на женщину. Наклонила голову. Надорванное ухо дёрнулось - дефект был виден ясно, даже в сумерках. Потом лиса опустила морду в миску и стала есть.
Галина Тихоновна не шевелилась. Слушала, как лиса хрустит хрящами. Пять метров между ними. Дикий зверь ел из её миски и не боялся.
Ей захотелось позвонить Андрею. Рассказать. Но она вспомнила прошлый разговор - «двери закрывай» - и не стала.
***
На рынке в субботу продавщица спросила:
– Галина Тихоновна, вы собаку что ли завели? Обрезков берёте, как на псарню.
– Нет, не собаку, – улыбнулась она. – Так, одного зверя кормлю.
– Кота небось. Все одинокие - с котами.
Галина Тихоновна промолчала. Забрала пакет и пошла к автобусу. Не хотелось объяснять. Лиса у забора, тихие вечера на крыльце - это было только её. Рассказывать об этом чужим людям она не собиралась.
***
К началу ноября лиса приходила каждый вечер. У них установился порядок: Галина Тихоновна выносит миску, садится на крыльцо, лиса подходит, ест, потом садится метрах в четырёх и сидит ещё минут десять. Не уходит сразу. Просто сидит и смотрит. Галина Тихоновна тоже смотрит. Потом лиса встаёт и уходит к лесу, а Галина Тихоновна заносит миску и идёт ужинать.
Однажды она поймала себя на том, что говорит вслух. Пока сидела на крыльце, рассказывала, как провела день. Что картошку перебрала, что соседка Нина Фёдоровна - через три дома - заходила, что по радио передали заморозки на выходных.
Лиса слушала. Или не слушала - сидела и смотрела. Но для Галины Тихоновны разницы не было. Впервые за долгое время ей было кому рассказать про свой день. Пусть даже слушатель - дикое рыжее животное с надорванным ухом.
В четверг, шестого ноября, Нина Фёдоровна зашла снова.
– Галь, ты слышала? Леонид с крайнего дома ругается. Говорит, лиса ходит по посёлку, к курятнику лезет. Грозится разобраться.
– Какой Леонид? С Полевой?
– Ну да. Который агроном. У него же куры, индюки. Говорит, следы лисьи у сетки видел. Злой ходит. Говорит, петарды купит, а то и ружьё достанет.
Галина Тихоновна почувствовала, как руки похолодели. «Он же не о моей лисе, – подумала она. – Мало ли их тут, по краю леса».
Но она знала, что лиса - одна. Других не видела ни разу.
– А ты-то чего побледнела? – удивилась Нина Фёдоровна.
– Так, голова закружилась. Давление наверно.
Нина Фёдоровна ушла. Галина Тихоновна села к кухонному столу и просидела до вечера. Миску вынесла позже обычного - в половине седьмого. Лиса пришла. Ела. Сидела. Ушла. Всё как обычно. Но Галина Тихоновна весь вечер смотрела в сторону Полевой улицы, где стоял дом Леонида.
***
На следующий день лиса не пришла.
Галина Тихоновна вынесла миску в шесть. Подождала до семи. Стемнело. Лисы не было. Она зашла в дом и и легла спать. Не спалось. Она лежала и слушала тишину - ветер в берёзе за забором, далёкий лай собаки, потрескивание стен.
На второй день - то же самое. Миска. Ожидание. Пустой двор.
На третий день пошёл мелкий дождь, холодный, осенний. Галина Тихоновна вышла на крыльцо в резиновых сапогах и куртке. Поставила миску. Постояла. Вернулась в дом. Каждые двадцать минут подходила к окну. Дождь шёл до ночи. Миска стояла на крыльце полная.
Утром Галина Тихоновна выбросила размокшие обрезки, вымыла миску и поставила на привычное место - на полку у двери, рядом с ключами.
На четвёртый день она не выдержала и пошла к забору. Обошла участок по периметру, заглядывая в траву. У дальнего столба, того, что ближе к полю, нашла клок шерсти - рыжей, с тёмным подшёрстком. Шерсть зацепилась за щепку на штакетине, на уровне колена. Лиса, видимо, пролезала под забором и оставила клок.
Галина Тихоновна осторожно сняла шерсть со щепки. Мягкая, тёплая на ощупь. Рыжая. Она сжала клок в кулаке и стояла у забора, глядя на пустое поле. Трава полегла, кое-где торчали сухие зонтики борщевика. За полем темнел лес. Лисы нигде не было видно.
Она унесла клок в дом и положила на подоконник, рядом с горшком засохшей герани.
Больше ничего от лисы не осталось.
Как думаете, правильно ли Галина Тихоновна поступает, что подкармливает дикую лису?