Рассказ "Подлый поступок"
Глава 1
Глава 8
— Пора вставать, малыш. Эй, Димка, поднимайся, — чуть хрипловатый голос Глаши заставил мальчика подскочить в кровати. Ребенок непонимающе осмотрелся по сторонам, потом уставился на Глашу:
— Тётя… а где папа? Он меня бросил?
Глаша хмуро посмотрела на мальчика. Несколько минут назад она была уверена в одном: позвонит в милицию и отправит Димку в детдом. Там ему в любом случае будет лучше, чем с ней. Но после вопроса «Он меня бросил?» Глашу чуть не подбросило: как же она понимала этого малыша! В его глазах было столько боли, что Глаше захотелось завыть во весь голос, прижимая ребёнка к себе:
— Никто тебя не бросал, останешься со мной!
Дима скукожился, всхлипнув от отчаяния. Глаша осторожно погладила его по голове.
— Ты это…— Глаша с трудом могла говорить, настолько расстроила вся эта ситуация. — Не плачь, будем вместе жить. Твоему папке срочно нужно было уехать, он боялся не успеть в аэропорт.
— Ты врёшь, тётя, — ответил Дима. — Папа уехал, потому что я ему не нужен. И мама уехала, потому что больше не любит меня. Я плохой, мне в садике все об этом говорят.
В глазах Глаши защипало. Как же ей было жаль этого маленького, не по годам рассудительного и умного ребенка, который смотрел на неё не по-детски взрослым взглядом. Взглядом, в котором безошибочно можно было прочитать разочарование в этом жестоком мире.
— Давай поедим, а потом пойдем гулять. Я такие тропки в лесу знаю, сказочно красивые и страшные.
— Такого не бывает, — настороженно ответил Дима. — Чтобы было красиво и страшно. Нам воспитательница в садике рассказывала.
При этом мальчик словно вглядывался ей в душу, которая разрывалась на части от этой несправедливости. Вот за что невинному ребенку столь суровые испытания? Чем не угодил родителям?
— Вставай, умывайся и бегом за стол. Пойдём есть.
— А что будет? — подняв брови, спросил Дима.
Глаша улыбнулась:
— Хочешь яишенки? С сальцем, ох и вкусная будет.
— Хочу! — у мальчика загорелись глаза. Он ловко спрыгнул с кровати и вопросительно посмотрел на Глашу:
— Тётя, я хочу в туалет.
— Хорошо, — Глаша повела ребёнка за собой. Возле входа в огород, вплотную к ограде, стояла кирпичная будка высотой около двух метров, с узкой дверью из потемневшего от времени дерева. Дима с удивлением и страхом заглянул внутрь:
— Туалет? Такого не бывает. Здесь страшно.
Глаша закатила глаза:
— Ох, городской…
Пришлось объяснять, как пользоваться дыркой в полу, а потом стоять рядом, потому что Диме было страшно в таком жутковатом месте. Когда Дима оправился и вышел из будки, гордо сказал:
— А я не испугался!
— Храбрец! — улыбнулась ему Глаша. — Пошли мыть руки. В рукомойнике.
Дима вновь удивился: странная конструкция в виде маленького ведёрка, из которого торчит палочка. Это было очень интересно – подталкивать пальцами торчащую металлическую палочку, чтобы начала литься вода.
— Вот, вытирайся, — Глаше надоело ждать. Подала ему застиранное полотенце с коричневыми пятнами. — А теперь посиди, пока я яишенку сготовлю.
Дима послушно уселся за стол и жадно следил за тем, что делает тётя. Через десять минут хозяйка подала шкворчащую сковороду, от которой шёл аппетитный запах. Когда Глаша поставила перед маленьким гостем тарелку с куском яичницы, тот несмело предупредил:
— Надо порезать.
Глаша усмехнулась:
— Гляди-ка, какой важный. Ладно, сейчас сделаю.
Глаша чувствовала себя ужасно после вчерашнего. Поспать бы, но мальчика нельзя оставлять одного. Не дай бог, свалится в колодец или потеряется. Или гусаки соседские потреплют, вон какие задиристые. Каждый раз приходится хворостиной охаживать, чтобы не приставали.
Глядя, как малыш с аппетитом уплетает завтрак, Глаша быстро сморгнула слезинку. Злость и обида на племянника бесследно прошли. Сейчас душа болела за мальчика, такого беззащитного, малюсенького. Глаша перевела взгляд на пустую бутыль от «Столичной», и тяжело вздохнула.
— Всё-таки куда мне за тобой смотреть? Кто бы за мной приглядел…
Накормив Диму и наказав ему никуда со двора не отлучаться, Глаша отправилась к председателю. Председатель Степан, который получил своё назначение чуть больше года назад, был уже не молод и имел один порочащий его репутацию недостаток –мог приударить за понравившейся ему женщиной и закрутить с ней любовь. Весь поселок только и делал, что обсуждал, какой бойкий и неугомонный им председатель достался. Кто-то посмеивался, а кто-то даже завидовал. Особенно те, кто жил один-одинёшенек.
Степан даже пробовал и к Глаше подбить клинья, только она встретила его очень сурово и чуть не прибила поленом. Степан молча ретировался и после этого зарекся не подходить к суровой женщине ближе, чем на пять метров.
Придя к конторе, Глаша увидела Степана:
— Эй! Мне поговорить с тобой надо!
— С чем пожаловала? — хитро прищурился Степан.
Глаша вздохнула:
— Ребёнок у меня. Что с ним делать, ума не приложу.
— Ребёнок? Откуда? – Степан опешил от такой информации.
— Племянник мой внучатый, папашка его оставил и сбежал. Теперь понятия не имею, что делать с мальчонкой. Жалко его, от силы пять годков будет. Или даже четыре, точно не знаю. Ты мне подскажи, что можно сделать?
Насмешливое выражение на лице Степана вмиг сменилось серьёзным.
— Я тебе вот что скажу, Глафира. Не вздумай отдавать пацана в детдом, там жизнь не сахар. Тем более, если он из твоей родни. Пусть папаша непутевый, но он может передумать и вернуться за сыном. А ты его, как котёнка, отдала куда-то, чтобы глаза не мозолил. Не по-людски это, понимаешь?
Последние слова мужчина произнес настолько тихим голосом, что Глаша еле услышала его. И с удивлением уставилась на Степана:
— Откуда ты такой умный взялся? Или сам из детдомовских?
— Хочешь узнать – зови на чай, — Степан снова нацепил свою ехидную улыбку, намекая на встречу в интимной обстановке.
— Я твои шуточки наперёд знаю, и рука у меня тяжелая. — Закивала Глаша. — Зайдем внутрь, там и поговорим.
— Это я помню, — усмехнулся Степан, открывая дверь в кабинет. Напротив сидели помощница и бухгалтер, которые чуть не ахнули, увидев, в чьем обществе находится Степан.
— Глаша?! Глазам своим не верю. Неужели эта запойная посмела сюда прийти? Как только не стыдно, а? — зашептала бухгалтер, покосившись на вошедшую женщину.
— Может, она по делу? — предположила помощница, оторвавшись от печатной машинки.
— Какому ещё делу? Получить талоны на водку и сахар? — фыркнула бухгалтер. — Что-то наш Степан совсем голову потерял. С этой, видимо, решил шуры-муры закрутить.
Председатель и Глаша вошли во вторую дверь и надолго засели в помещении. Бухгалтер несколько раз прислушивалась:
— Вроде тихо себя ведут. Глашка у нас никогда тихой не была. Надо проверить.
Помощница поняла намёк, взяла документы на подпись, постучалась в кабинет начальства и вошла. Увидела, как Глаша с горящими глазами что-то доказывала Степану. И несколько раз прозвучали слова «ребёнок», «подкидыш», «кобель неблагодарный». Помощница вернулась с недоумением на лице:
— Не поверите. Оказывается, у них есть ребёнок, но Глаша его прятала. А сегодня решила показаться папочке во всей красе, помощь для себя требует.
— Да иди ты! — не поверила бухгалтер. — Наш Степан не такой, не станет на себе чужую обузу тянуть.
***
На следующее утро поселок гудел от новостей: Глаша родила от Степана, а ребёнка скрывала. Степану пришлось кричать и доказывать, что он не отец, и Глаша не рожала, и ребёнок знает своих настоящих родителей… Всё закончилось только тогда, когда Глаша вцепилась в волосы бухгалтеру, которая, по её собственным словам, слышала весь разговор лично.
— Докажи!!! — вопила бухгалтер, уверенная в своей правоте.
Глаша пригласила сплетниц в дом и те услышали от Димы имена его настоящих родителей. После этого деревня утихомирилась.
***
Иван вернулся домой с такой скоростью, словно за ним гнались бесы из преисподней. Он старался не вспоминать про сына, но совесть не позволяла этого сделать. Каждую минуту мужчина прокручивал в голове сказанную Глаше ложь и понимал, что совершил немыслимую подлость. Отказался от собственной семьи, да только ради чего? Дома его встретила Каролина, одетая в полупрозрачный игривый халатик, под которым ничего не было. Увидев, что муж вошел один, девушка соблазнительно улыбнулась:
—Я так ждала тебя…как все прошло?
Иван плотоядно усмехнулся:
—Лучше не бывает. Соскучилась? Я сначала в душ, а потом – пообщаемся.
Каролина после жаркой ночи на время подобрела и присмирела. Раздражающего ее Димы больше не было рядом, а особ женского пола уверенная в себе Каролина всерьез не воспринимала.
Через несколько недель Иван ворвался домой, размахивая большим голубым конвертом в руках.
—Линочка, поздравь! Нас с тобой пригласили на конференцию для отечественного производителя, нужно успеть столько всего приготовить! Думаю, нам можно спокойно заниматься только своими собственными тезисами. Как у тебя с навыками проведения презентаций?
—Нормально, — очень уверенно ответила Каролина. Однако у Ивана появились сомнения, которые он не спешил озвучивать. Девушка погладила свой еще плоский живот:
—Это так здорово, что наш малыш растет в нормальной спокойной обстановке. Мы ему подарим лучшее, что только можно- нашу любовь и заботу.
Иван улыбнулся, но внутри испытывал сильнейшее беспокойство. Мысли о Диме не давали ему расслабиться в полной мере, где бы он ни был. Мужчина понимал, как виноват перед сыном и родной теткой, которую уже нельзя было назвать молодой. Глаша не дура выпить, вдруг из-за этого с Димкой что случится дурное? Но жаркие ласки Каролины уводили Ивана от подобных мыслей: Димка теперь сам по себе, за ним все равно найдется, кому присмотреть.
Однако, когда Иван собирался выезжать, Каролина задержалась.
—Ваня, езжай без меня. Что-то так сильно мутит, не выйду никуда, пока в себя не приду, —крикнула жена. Иван кивнул и спустился к машине, отмечая про себя, что Каролина не вышла его провожать. Даже не помахала с балкона рукой, как обычно делала, если вдруг оставалась дома.
Мужчина уехал, стараясь не думать о чем-то плохом. Однако через час позвонила Каролина, которая со слезами сообщила, что она потеряла ребенка.
—Оказывается, меня мутило не из-за того, что я что-то не то съела…
Иван ничего не понял из ее слов и помчался в больницу, как только освободился, что произошло только ближе к ночи. Однако Каролину там не застал, она уже была дома. Выглядела девушка слегка бледной, но вполне бодрой.
При виде Ивана Каролина приняла обиженный вид:
—Зачем приехал? Надо было на работе оставаться, теперь это важнее, чем беременная жена и потерянный ребенок.
—Как это произошло? —Ивану казалось, что над ним так жестоко шутит судьба за то, что оставил родного сына какой-то тетке. Еще и наврал с три короба, чтобы оправдать свое бегство.
Каролина раздраженно цыкнула:
—Меня сначала тошнило, потом просто стало как-то нехорошо, накрыла слабость. А потом…это и случилось…
Каролина начала громко рыдать, давая понять, что для нее эта тема болезненна и слишком уж сколькая. Иван внял ее предупреждению и перестал задавать неудобные вопросы. Думая, что ему не стоит бередить раны супруги, начал втихаря читать медицинские журналы. Но, как и следовало ожидать, ничего не понял, только еще больше запутался.
—Почему с женщинами всегда так сложно? —подумал Иван, изучая лицо спящей Каролины. Сейчас она такая трогательно беззащитная, и в этом есть что-то детское, чистое. Но стоит только девушке открыть глаза, всю беззащитность просто смывает, и остается расчетливая фурия с насмешливой ухмылкой. Такой Иван увидел Каролину, когда та на повышенных тонах вела беседы с персоналом. Старшая по цеху тогда отозвала мужчину в сторону и сказала:
—Иван Евгеньевич, мы не сработаемся с этой фифой. Она думает, что все знает, а по факту только портить умеет. Может, стоит нанять другого человека?
Иван не пожелал слушать подобные замечания в адрес супруги и без малейших раздумий дал расчет старшей. Уходя, она насмешливо проговорила:
—Дело, конечно, ваше. Смотрите, не пожалейте о своем выборе. Каролина себя еще покажет.
Иван лишь буркнул в ответ что-то нечленораздельное и сделал вид, что страшно занят.
С момента выкидыша прошло больше полугода, за которые молодая супруга изменилась так, что Ивану начало казаться, что рядом с ним женщина, которую он совершенно не знает. Если в первые месяцы совместной жизни Каролина стремилась показать себя нужным человеком, профессионалом в своем деле, то после потери ребенка, которую она часто поминала по поводу и без, начала все чаще и чаще говорить о своей усталости. Причем уставала она от всего и однажды открыто заявила мужу:
—В конце концов, ты же мужчина. В твоих интересах сделать так, чтобы я ни в чем не нуждалась. Если я буду хорошо отдыхать, то буду отлично выглядеть, и тебе будут все завидовать.
Иван тогда подумал:
—А с чего завидовать? Что у меня рушится все, что только может?
Уже почти год прошел, как Тамары не стало в его жизни, а отголоски ее присутствия чувствовались до сих пор. Многие клиентки, которые приходили в ателье и хотели заказать новую одежду, выходили разочарованными и даже в какой-то мере оскобленными снисходительно-высокомерным отношением со стороны главного модельера-дизайнера.
—Представляете, я показала этой Лине журнал с фотографией, где был красивый костюм, а она посмотрела на меня, как на пустое место, и начала смеяться. Вам, говорит, никакой костюм не поможет спрятать ваши телеса, лучше бы на фитнес потратились.
—И не говори! Я хотела у нее спросить, какого цвета ткань для вечернего платья купить, а эта тощая дрянь фыркнула и сказала, что в моем случае проще купить какой-нибудь чехол для дивана. До сих пор удивляюсь, как я ей тогда рожу не расквасила, —возмущалась другая посетительница.
Иван слушал их разговоры и мечтал как можно скорее провалиться сквозь землю. Одно он понял наверняка: Каролине не хватает элементарного воспитания, чтобы иметь дело с клиентками. Многие из которых были довольно состоятельными дамами или имели влиятельных мужчин, которые, при желании, могли бы доставить массу проблем уже самому Ивану. К счастью, Тамара оставила хорошее наследие: как только Каролина оставила идею лично заниматься разработкой моделей, на ее место пришла другая женщина, постарше. Она ловко влилась в процесс и работала так, словно с самого начала была в нем. Ивану импонировало ее отношение к выполняемым обязанностям, и он планировал после очередного квартального аудита поднять работнице зарплату.
Выйдя на обеденный перерыв, мужчина вдруг заметил впереди знакомую маленькую фигурку. Мальчишка был одет в шорты до колен и рубашку в черно-синюю клетку, на голове была светлая панама.
—Дима? Что он здесь делает? —Иван рванул вслед за мальчиком, сам от себя не ожидая подобного. Хотел спросить, как тот здесь оказался. Однако, когда ребенок повернулся, Иван замолк. Это был не Дима, а другой мальчик, который со спины был почти неотличим от его сына. Было одно отличие – незнакомец оказался со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, чего у Димы отродясь не было.
И тут зазвонил телефон. Это был бухгалтер:
—Иван Евгеньевич, я тут обнаружил кое-что странное. У нас крупная недостача, брешь появилась три месяца назад.
—Откуда? —Ивану воротник рубашки показался слишком тесным.
—Есть какой-то счет, номер мне незнаком. Вы не отдавали распоряжение открыть офшорный счет?
—Зачем? —удивился Иван.
—Есть и другая странность. Счет открыт на имя вашей жены.
—Тамары? Так ее уже давно нет, —начал нервничать Иван.
—Я говорю о вашей нынешней жене. Счет открыт на ее имя, и перевод одобрен ею. У нее есть право на финансовые операции?
Иван сбросил звонок и уставился перед собой ничего не видящим взглядом. Катастрофа, начавшаяся в его жизни, только что обрела имя…
(суббота)