- Прыжок выше, Лена! Ноги вместе! Носочки тяни! - кричу я, хлопая в ладоши. - Умница, давай еще раз!
С появлением русскоязычной девочки в нашей команде мне стало легче, хоть и хорошо говорю на английском, начала понимать французский, но русская речь - просто услада.
Зал пахнет хлоркой и магнезией. В воздухе всегда столько напряжения, даже когда просто рядовая тренировка, девочки между собой соревнуются. А рядом только снаряды, сетки и гравитация, которую нельзя обмануть.
- И раз! Прыжок, переворот! Молодец!
Телефон вибрирует на тумбе. Экран загорается зеленым. Леон.
Я игнорирую телефон, контролирую выполнение комбинации до конца. Девочка делает соскок, шатается, но у нее получается устоять!
- Хорошо. На сегодня все свободны!
- Марина, - голос коллеги, Джейн, звучит осторожно. - Там твой… муж. В машине. Кажется, он зол. что не может дозвониться до тебя.
- Я видела, что он звонил. Спасибо! - переобуваюсь на ходу. - Уже три года я младший тренер, а все не могу привыкнуть в тому, как по-разному у нас все происходит. У нас за телефон в зале могли выгнать, от тренировок отстранить, здесь же все дети на передышке уже в чатике сидят.
- Марин, разный менталитет, разная школа. У меня телефон, как продолжение руки, я не понимаю, как его можно положить. А ты другая, вот поэтому к тебе так охотно мамашки детей ведут. Ты знаешь, что тебя за глаза называют “Чокнутая русская” - Джеин аж похрюкивает от удовольствия.
- Почему?
- За веру в результат, за желание биться за каждого. У вас многое на тяге и на насилии, тут все лайтово. Мы же не олимпийскую сборную тренируем. Кстати, Леон сказал, чтобы ты вышла сейчас. У него бронь в ресторан. Ты забываешь, наши и ваши мужчины очень разные.
Сжимаю губы. Интересно, сколько лет должно пройти, чтобы меня не делили на тот мир и этот. Куда не приткнусь - все равно, уже пора привыкнуть, а все так.
Беру телефон. Перезваниваю.
- Милый, я видела, что ты звонишь, сам знаешь, что у нас серьезные правила нахождения в зале, я уже заканчиваю, через пять минут буду.
- Я внизу, - голос Леона ровный, спокойный. - Не заставляй себя ждать, Марин. Я забронировал стол на семь. И к тебе общие правила не могут применяться, я все такие вас спонсирую.
- Леон, у меня группа…
- Группа закончится без тебя. Джейн справится. Я жду.
В трубке гудки, кому и что я хочу объяснить
Кладу телефон в сумку. Руки чуть дрожат от злости, оттого, что я не очень понимаю условия игры.
- Всё в порядке? - Джейн смотрит на меня.
- Да. Семейные обстоятельства.
Вру. Но не из злости, а из привычки. Так проще жить. Не объяснять, что "семейные обстоятельства" - это когда муж решает, когда тебе дышать.
Выхожу на улицу.
Торонто встречает мокрым снегом. Ветер пробирает до костей, даже через пуховик. Машина Леона стоит у самого входа. Темный внедорожник, тонировка в ноль. Мотор работает, тепло вырывается из выхлопной трубы белым паром.
Открываю дверь.
Резкий контраст.
Леон не выходит. Сидит за рулем, проверяет что-то в телефоне. Большой палец скользит по экрану.
- Прости, - говорю, пристегиваясь.
- Ничего страшного, я начинаю привыкать, что пунктуальность для вас пустое слово, - он откладывает телефон. Заводит машину и плавно выезжает на дорогу. Трафик плотный, но он не нервничает. Леон никогда не нервничает. Мне кажется, вообще канадцы никогда не нервничают...
- Почему не взяла трубку сразу? - спрашивает, не глядя на меня.- Ты прекрасно знаешь, я не отвлекаю тебя по пустякам.
- Тренировала детей, не могла их бросить. Сам понимаешь, безопасность очень важна, если отвлекусь, а кто-то убьется...
- Джейн могла подхватить. Ты же не единственный тренер в клубе, - Леон даже не смотрит на меня, весь сосредоточен на дороге.
- Они привыкли ко мне.
- Привыкнут к другому. Рынок труда жесткий, Марин, ты должна это понимать. И ты, скорее всего, никогда не станешь в один ряд с нашими тренерами, хоть и хорошо справляешься.
Сжимаю руки в коленях. Ткань брюк шуршит.
- Я профессионал, Леон! Как долго я должна доказываться, что не хуже, я даже наравне не могу быть?
- Я знаю. Поэтому ты со мной, я бы не вкладывал деньги, если бы я в тебя не верил. Но вот это твое “пройти катком” - нашей культуре чуждо, сбавь обороты.
Фраза повисает в воздухе. Тяжелая. Двусмысленная.
Смотрю в окно. Огни города размываются в стекле. Неон, фары, витрины. “Город возможностей” - так написано на туристических буклетах. Только почему мне кажется, что с каждым годом возможностей всё меньше? А стен и замков - всё больше.
- Ты красивая сегодня, - говорит он вдруг чуть мягче. - Надень сегодня темно-синее платье.
- Спасибо, - кладу руку на его кисть. Как же я его люблю....
- Мы куда-то идем после ужина?
- Нет. Просто хочу видеть тебя в нем дома. Я тебе уже говорил, что у нас в культуре нет привычки откладывать жизнь на потом.
Киваю. Молча.
Внутри что-то сжимается.Вспоминаю наше первое свидание. Три года назад, маленькая кофейня. Он тогда тоже заказал за меня - латте без сахара. Я сказала, что хотела бы с кленовым сиропом. Он улыбнулся и так же легко парировал: это вредно. И официант ушел с его заказом.
Тогда это показалось забавным. Забота. Мужчина знает лучше, теперь я понимаю: это была первая метка, уже тогда он показал, кто главный в доме.
- О чем думаешь? - Леон кладет руку мне на колено. Тяжелая, теплая ладонь.
- О работе. Нужно купить новый инвентарь. Мячи старые стали, ленты замызганные.
- Марина... Это все не копейки. Спонсорскую помощь я вам в этом полугодии уже выписал, надо быть скромнее в желаниях. Я понимаю, что у тебя широкая русская душа, но у нас умеют ценить деньги.
- Я могу сама. У меня есть зарплата.
Он смеется. Коротко. Без радости.
- Зачем тебе тратить свои копейки? У нас общий бюджет. Твои деньги пусть лежат на счете. Для безопасности.
- Мне важно чувствовать независимость.
- Независимость - это иллюзия, Марина. Мы семья. Ты моя жена. Это значит, что я отвечаю за тебя. А ты… - он подмигивает, выбирая слова. -Ты просто доверяешь мне управление, так как в экономике и законодательстве я лучше разбираюсь.
Интересно, все канадские мужчины говорят о семье, как о бизнес-проекте?
- Мы приехали, - говорит он.
Ресторан «Алора». Дорогой. Тихий, Леон любит приезжать сюда. Только почему нельзя было предупредить заранее, я после работы, в брюках и темно-коричневой теплой водолазке.
- Давай тут поужинаем?
Смотрю на себя, потом на него - диссонанс, как он есть, наверное, сейчас я выгляжу, как его обслуга.
Официанты скользят между столами, как тени.
Нас провожают к столику у окна. Садимся, меню не подают.
- Мариш, я пока ждал тебя,сделал предзаказ. Я ужасно голоден, не хочу, чтобы мы еще тут ждали. Тебе взял все, что и себе, надеюсь, ты не против. Утка под вишневым соусом, беби-картофель и зеленый салат.
Ну салат, так салат.
Официант уходит.
- Мама сегодня звонила, она нас ждет.
- Скажи, что мы заняты. У меня квартальный отчет. И вообще, ей не стоит так часто вмешиваться. У нас взрослые дети живут своей жизнью.
- Она одинока, - это диалог повторяется уже двадцатый раз, но никто из нас не хочет уступать.
- Милая, я ее очень уважаю, она воспитала прекрасного человека! Но она манипулятор, пусть занимается своей жизнью.
Леон делает глоток. Смотрит сквозь меня.
- У вас стерты понятия о границах. Я канадец. Я ценю пространство.
- Ты наполовину русский, Леон, - говорю спокойно. Для меня моя национальность - гордость, почему он так протестует?
- Я родился здесь, плачу налоги здесь. Моя жизнь здесь.
Он отрезает тонкий кусочек с утиной ножки.
- Ты должна быть благодарна этой стране, - говорит он, не поднимая глаз. - Канада сделала из тебя личность. Там, откуда ты, ты бы осталась тренером в подвале. А здесь… у тебя есть статус.
Вилка застревает в куске мяса.
- Я стала личностью не благодаря стране. Я работала, с пяти лет жила в зале. И мои тренеры, и моя мама столько в меня вложили!
- Без меня ты бы не получила визу. Без меня ты бы не вышла на этот уровень. Не спорь. Это факт.
Глотаю, но кажется, еда застревает в горле. Он просто… объясняет реальность. Свою реальность, где он центр, а я - спутник на орбите.
- Ешь, - говорит он мягче. - А то остынет.
Смотрю на его руки. Маникюр, часы, которые стоят больше, чем весь мой зал. Он уверен в себе. Абсолютно. Он знает, что я никуда не денусь.
Куда я денусь? Квартира его, машина куплена на его фирму. Виза через брак.
- Завтра ужин у родителей, - говорит Леон, вытирая губы салфеткой. - Поедешь со мной.
- У меня тренировки…
- Отменишь, Джейн не просто для дизайна у вас.
- Леон…
- Это важно для имиджа. Жена должна быть рядом. Красивая. Молчаливая.
Он искренне улыбается, думая, что делает мне комплимент. Я в золотой клетке. Дверь открыта. Но за дверью - минус двадцать и волки. А здесь - тепло, вино и муж, который считает, что любит меня. И самое страшное, что я очень его люблю.
- Ты готова? - Леон поправляет ворот рубашки, смотрит на себя в зеркало заднего вида.
- Готова. - Бурчу себе под нос. - Как будто у меня есть выбор?
- Всегда есть выбор, Марина. Просто последствия бывают разными.
На светофоре уходим направо, попадаем в район, где русские эмигранты построили свою маленькую Империю. Кирпичные коробки, идеальные газоны, флаги Канады и русский мат. Смесь, от которой сводит скулы.
- Пожалуйста, не обращай внимание на маму, она может быть немного строга и необъективна, но сама понимаешь...
Киваю, конечно, понимаю. Мамочка все не может отпустить своего сыночку...
Дверь открывает Ирина Викторовна, или как она просит называть ее Ирен. Так и хочется ляпнуть “теть Ир”, но держу лицо, мужу же обещала.
- Проходите, - расплывается в улыбке, обнимает сына. Меня приветствует кивком, не очень-то и хотелось.
В прихожей запах еды, все идеально стоит на своих местах
- Раздевайтесь. Марина, туфли поставь ровно, не люблю, когда обувь валяется.
Снимаю пальто, руки немного дрожат. Каждый раз приезжаю в дом к родителям Леона, чувствую себя на экзамене, который никогда не сам.
Ужин в столовой. Серебро, хрусталь, скатерть накрахмалена так, что стоит колом. Всех приглашенных я уже знаю, хоть не с кем в дружеских отношениях не состою. Свекровины подружки, она любит перед ними благополучием Леона хвастать.
Рассаживаемся: Ирен во главе, Леон справа, я рядом с ним.
- Как тренировки? - спрашивает свекровь. Накладывает себе суп, половник звякает о тарелку.
- Нормально. Группа растет, детки очень старательные! - расплываюсь в улыбке. Работа - это то, о чем я могу говорить часами, то, что дает мне силу в этой чужой стране.
- Всё ещё думаешь этим заниматься? - она смотрит поверх очков. - Хотя, чем ты еще можешь заниматься? Насколько я знаю, спорт всегда отнимает много времени и сил. Когда тебе было учиться, оценки, наверное, натянули за достижения перед городом, да? Спортсменки обычно тупые, как пробка. Но надо признать,тебе хоть повезло с языками, произношение неплохое. Но зачем тебе это все? Леон зарабатывает достаточно, он женился, чтобы о нем заботились, чтобы ты рожала детей.
Смотрю на мужа, жду его реакцию. Он режет стейк, даже бровью не повел.
- Мам, - говорит он, не поднимая глаз. - Мы это обсуждали.
- Я просто спрашиваю. Не хочу, чтобы люди говорили, что жена бизнесмена - работает за копейки. Это удар по репутации.
А я думаю, что это эмигрантский снобизм. Канадки работают, делаю что хотят, и никакого разрешения не спрашивают.
- Кстати, - свекровь переходит к десерту. - Когда детей планируем? Тебе уже сколько? Двадцать шесть? Часы тикают, девочка.
- Мы решим, - отвечает Леон. За меня.
- Решите, только не тяните. Я хочу внуков, нормальных.
Гости молчат, все наблюдают, чем же закончится этот разговор.
Встаю. Стул скрипит по паркету. Звук режет слух.
- Извините. Мне нужно... носик припудрить.
Выхожу. Коридор длинный, на стенах фото Леона: школа, университет, свадьба. Меня нет ни на одном, будто я вписана карандашом, чтобы можно было стереть.
Запираюсь в ванной. Включаю воду. В такие моменты мне больше всего хочется сдаться, опустить руки и вернуться домой, к маме под крыло. Но я не могу, не имею права. Когда продали трешку в хорошем доме, мы переехали в столицу и денег хватило на крохотную ЗГТ. Потом, пока я ездила по соревнованиям, мама чуть ли не впроголодь жила, но у меня всегда были индивидуальные тренировки. Я не могу ее повести. Сейчас высылаю ей деньги, знаю, что живет в достатке. А я еще потерплю, ничего, и Леон на мою сторону станет. Нужно потерпеть, на силе воле перестоять, кому как не спортсмене об этом не знать.
Возвращаюсь. Все сидят молча, пьют чай.
- Марин, - говорит Леон. - Мы тут обсудили насчет твоего зала.
- Обсудили? - переспрашиваю. Уже не стараюсь скрыть злость и досаду. - Без меня?
- Зачем тебе напрягаться? - Леон наливает мне чай, про сахар не спрашивает. - Я зарабатываю достаточно, ты не окупаешь затраты. Спорт во всех странах дорого...
- Мне важно быть независимой.
- Независимость - это иллюзия, Марина. Мы семья. У нас общий бюджет. Твои деньги пусть лежат на счете. Для безопасности.
- Это не безопасность. Это контроль.
Ирина Викторовна фыркает.
- Видела? - она толкает подругу, говорит шепотом, но я все равно слышу. - Я же говорила. Характер - бунтарка.
- Я устала. Поедем домой, - толкаю мужа. Знаю, что сейчас на меня снова выльется просто пятилитровое ведро помоев, но не могу больше терпеть.
Леон хмурится, но встает. Прощается с матерью. Целует в щеку.
- Спасибо за ужин, мама. Всё было… прекрасно.
С Ирен у нас был разговор, как раз в стиле российских передач в прайм-тайм, правда до драки дело не дошло. Она мечтала о ровне для сына, чтобы была канадка, желательно не с французской родней. А тут подвернулась я, что просто испортило ее представление о жизни.
В машине тишина, я рассматриваю свой маникюр, потом кручу тонкий витой браслет.
- Зачем ты устроила сцену? - спрашивает он, не глядя на дорогу. - Может, у вас так и принято!
- А у вас как принято? - срываюсь на крик. - Если ты так ненавидишь все, что связано со мной, если ты не принимаешь эту часть своей жизни, ты зачем меня выбрал? Я никогда не откажусь от своих корней, от своего гражданства, если тебя это не устраивает!
“Катись” - добавляю в своей голове
- Ты показала неуважение. Тебе всегда плохо, когда речь заходит о правилах. - Он вздыхает. - Русские женщины… Вы любите страдания. Вам нужно чувствовать себя жертвой, чтобы быть интересной.
Смотрю в окно. Огни города размываются.
- Я не жертва, Леон. И ты так хорошо знаешь русских женщин, твоя мать - прямое воплощение, как бы ты это ни пытался отрицать. Устроила плач Ярославны, внуков она хочет!
- Тогда перестань вести себя как она. Ты же умная. Зачем тебе эти драмы?
Понимаю, что сейчас лучше промолчать, но не могу - мое терпение уже давно закончилось!
- Ты сказал, что я должна быть благодарна, - говорю тихо. - А ты? Ты должен быть благодарен матери? Она тоже оттуда. Откуда я.
Леон резко тормозит. Машина встает на обочине. Шины визжат.
- Не смешивай, - голос холодный, просто ледяной. - Моя мать - эмигрант. Она прошла путь. А ты… ты приехала на все готовое!
- Ага, с чемоданом и знанием языка. Всё остальное я сделала сама.
Он смотрит на меня долго, в глазах появилось что-то новое, разочарование, как будто игрушка сломалась.
- Ты устала, - говорит он наконец. - Завтра поговорим.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Из Канады с любовью", Ольга Игонина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.