Шла я, значит по коридору, по сторонам осматривалась.
Дом, надо сказать, был добротным.
Высокие потолки, лепнина, дубовые панели на стенах.
Мебель стояла массивная, резная, из тёмного дерева.
Картины, в основном пейзажи. Глаз радовался.
Но глаз хирурга, привыкшего к стерильной чистоте операционной, замечал и другое.
Пыль лежала толстым слоем на багетах.
Паутина в углах.
Картина висела криво, будто кто-то проходил мимо, задел и не поправил.
Ваза с засохшими цветами на подоконнике возмутила своим наличием.
«Непорядок», – отметила про себя. – «Но потом с этим разберёмся».
Сначала нужно было разобраться с тем, откуда шёл этот ужасный звук.
Голос мачехи я узнала бы теперь из тысячи.
Он был похож на бензопилу.
Свернула в коридор и толкнула двери. Попала на кухню и остановилась на пороге.
Зрелище было эпичным.
Кухня дымилась.
Над плитами клубился пар, что-то шипело, булькало, и, кажется, подгорало.
Дымовая завеса скрывала дальние углы, и в этом тумане, как призраки, мелькали фигуры в фартуках.
А в центре этого хаоса разворачивалась драма.
На полу, сидя на коленях, рыдала девушка. Перед ней на полу валялись осколки тарелки. Рядом с ней на корточки присела Дуняша и помогала собрать черепки, шепча что-то утешительное.
А над ними возвышалась...
Я даже мысленно поперхнулась.
Тётка, прости господи, размером с хорошего быка.
Нет, бык – это даже не то. Бык – это грациозно. А это было нечто иное. Гора. Монумент.
Она стояла, расставив ноги, уперев руки в бока, и трясла всем, чем можно трясти.
Тридцать три подбородка колыхались, как студень.
Брыли были толстые, обвисшие и ходили ходуном.
— Ещё одна криворукая на мою голову за одно утро! Вы решили всю посуду перебить?! – орала она, и голос её, казалось, заставлял дрожать стены. – Я тебя тоже выпорю, а потом отправлю на казнь! Всё равно ты никому такая криворучка не нужна! Что смотрите?! Всех урою сказала-а-а-а!
Поварихи, помощницы, судомойки, все они стояли по стойке смирно, вжав головы в плечи, и дрожали, как осиновые листья.
Никто не смел пикнуть.
Никто не смел пошевелиться.
Я перевела взгляд на эту... леди.
Клавдия Петровна, мачеха моя ненаглядная.
Внешность у неё была яркая.
Жгучая брюнетка, волосы чёрные, как смоль, собраны в тугой пучок на затылке.
Кожа смуглая, будто она всё лето провела на юге.
Губы полные, алые, то ли от природы, то ли накрашены.
Нос длинный, с горбинкой. Такой нос мог бы украсить профиль римского патриция.
Глаза огромные и чёрные, как угли.
А брови были густые. Точнее, бровь была одна. Монобровь, густая, чёрная и тянулась через всю переносицу.
И даже темнел пушок усиков над верхней губой.
Одета она была в строгое платье тёмно-изумрудного оттенка.
Я смотрела на неё и не могла понять, красивая она или страшная?
С одной стороны черты крупные, но правильные. С другой... Это выражение лица, мимика, и этот рот, открытый в крике...
«Нет, – решила я. – Определённо, если скинуть ей килограммов тридцать, убрать монобровь и научить держать лицо, то точно будет эффектная дама. Но пока что прямо Салтычиха местного разлива. Только пока без уголовного дела».
— Быстро убирай всё и вали на конюшню! Розги ждут ещё одну бестолковщину! – продолжала орать Клавдия Петровна. – Кто ещё что-то разобьёт, аль попортит, тоже пойдёт под розги! Ясно выражаюсь?!
Девушка зарыдала пуще прежнего. Осколки дрожали в её руках.
И тут я поняла, что пора вмешаться.
Потому что, знаете, я хоть и из другого мира, но порядок вещей уловила быстро.
Я замужем за Воином. Он тут хозяин. Значит, я – хозяйка.
Не Клавдия Петровна, не папенька, и вообще никто.
А хозяйка, между прочим, имеет право голоса.
Я сделала шаг вперёд, юбки зашуршали.
— Наказание я отменяю, – заявила ледяным тоном.
Голос прозвучал негромко, но в этой кухне, где только что орали на весь дом, тишина была звонкой.
Все замерли.
— Никто никого пороть не станет, – продолжила я. – Это мой приказ, как графини и хозяйки этого дома. Всем ясно?
Тишина.
Даже дым перестал клубиться.
Дуняша поднялась с колен, улыбнулась уголками губ и встала за моей спиной, как верный солдат за командиром.
Я почувствовала её надёжное присутствие. Хорошая девка.
А Клавдия Петровна...
Она развернулась. Медленно, как танк, который наводит орудие на цель.
Глаза её, чёрные и огромные, зло сощурились. Губы скривились. Лицо пошло красными пятнами.
— Настька! – выпалила она. – Дура ты безмозглая!
Я моргнула.
Она это мне? Графине? Жене графа Вяземского? При прислуге?
— Живо вернись в свои комнаты! – продолжала она, набирая обороты. – Не лезь не в своё дело, безумная!
Я выдохнула.
— Ещё одно негативное слово в мой адрес, – сказала тихо, но так, что слышали все, – и я вас, Клавдия Петровна, отправлю под суд.
Она открыла рот и осталась с открытым ртом.
Картина маслом «Мачеха в шоке».
Я отвернулась от неё, как от пустого места, и обратилась к прислуге:
— Порядок здесь наведите и вернитесь к работе. А эту...
Небрежно кивнула в сторону мачехи.
— Сюда больше не впускать. И в дела усадьбы не посвящать. Я здесь хозяйка, а не Клавдия Петровна. Девушки, вы всё уяснили?
Они синхронно закивали. Глаза у всех были круглые, как плошки.
— Уяснили, сударыня, – прошептала одна из поварих.
— Вот и славно.
И тут я вспомнила про баранину.
— Кстати, тут до меня слухи дошли, что на мои «поминки» барана забили. Мясо где?
На кухне повисла пауза.
Главная кухарка, женщина лет сорока, плотная, сильнаяи видно, что с характером, выступила вперёд.
В глазах её читалась такая радость, будто ей только что объявили об оплачиваемом отпуске.
— Так графиня Клавдия Петровна распорядились всего барана псам отдать, – сказала она, и в голосе её звучало едва скрываемое злорадство. – Я могу отправить кого-нибудь, чтобы у мясника спросить, раздал он уже мясо псам, аль нет.
Я скрипнула зубами.
Вы это слышали?
Барана – псам?!
Когда самим жрать нечего?!
А она собакам мясо отдавать?!
— Да, – процедила я. – Сделай, пожалуйста. Надеюсь, он эту глупость не совершил. Если всё хорошо, то возьми мясо под свой контроль и наготовь из баранины всего. Поняла?
— Да-да, сударыня! – обрадовалась кухарка. Глаза её сияли. Наконец-то кто-то эту злыдню Клаву осадил.
— Любаша, отправь Светлану, она самая шустрая, – подала голос Дуняша из-за моей спины.
— Так и сделаю. Светка, подь сюды!
И тут Клавдия Петровна отмерла.
До этого она стояла, как статуя.
Видимо, её мозги перезагружались из-за системной ошибки, которую вызвало моё поведение.
Ошибка была фатальной, ведь я вела себя не по сценарию. В её сценарии размазня Настька должна была лежать в беспамятстве или, на худой конец, плакать в углу, а не раздавать приказы.
— Ты чего это удумала?! – заорала она, придя в себя. – Матушку родную срамить решила?! Да как ты посмела!
— Вы мне не мать, – отрезала я и спросила громко, чтобы слышали все: – Управляющий где?
Дуняша вздохнула.
— Так-с... графиня Клавдия Петровна всех разогнали, в свои руки всё взяли, – сдала Дуня графиню с потрохами.
Ага. Значит, эта дрянь не просто разоряла графа, а ещё и нагло обворовывала.
Управляющего выгнала, бухгалтерию прибрала к рукам... Нехилый такой бизнес устроила «матушка».
— Значит так, Клавдия Петровна, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – Идёмте сейчас же вместе. Бумаги мне все отдадите.
Она обозлилась. Руки в боки упёрла, подбородки её затряслись, и она как рявкнет:
— А не много ли ты на себя берёшь, дурёха?! Какие бумаги?! Ты читать едва можешь! Да я тебя, знаешь...
— Мне всё равно, что вы там надумали, – перебила её. Всё так же холодно, всё так же спокойно. – Я и мой супруг немедленно желаем войти в курс дел. Очевидно, пока мой муж был на войне, а я была не совсем здорова... – я сделала паузу и добавила с намёком, – уверена, вашими силами я слабела, а вы много зла натворить успели.
Я видела, как вытянулись лица прислуги. Как они переглядываться начали.
«Вот да, – подумала злорадно. – Пусть думают, что мачеха меня опаивала. Пусть думают, что я была такой размазнёй из-за её козней. Лучше уж так, чем объяснять, что в тело вселился хирург из будущего».
Клавдия Петровна пошла красными пятнами. Лицо её стало пунцовым.
— Клевета! – взвизгнула она и кулаком потрясла. – Я тебе как мать, а ты меня вот так?!
— Драму не разводите, – сказала строго. – И хватит людей от дел отвлекать. Идёмте. Бумаги мне все отдадите.
— Я твоему отцу пожалуюсь! – заорала она, тряся брылями. – Неблагодарная! Я всё ему скажу! Всё! Прямо сейчас!
Она подхватила тяжёлые юбки. А юбки, кстати, были из дорогой ткани, явно купленные на деньги графа. Тётка ринулась к выходу.
Проходя мимо меня, она сильно толкнула меня в плечо.
Я пошатнулась. Если бы не Дуняша, которая подхватила меня за локоть, я бы рухнула на этот закопчённый пол.
— Ничего, – сказала Дуне тихо.
Девушка, которая рыдала на полу, больше не рыдала, она смотрела на меня огромными глазами, полными надежды.
— Сударыня, – робко спросила она. – Простите меня... Я случайно разбила... Уж больно графиня серчала... руки и дрогнули.
Я подошла к ней и заглянула в глаза.
— Милая, – сказала мягко. – Это всего лишь посуда. Ничего страшного. Вытри слёзы.
Она кивнула, всхлипнула.
— Насчёт Клавдии Петровны, – продолжила я. – Я серьёзно. Больше её не слушать и приказы её не исполнять. Она здесь гостья, а не хозяйка. А гостей, как правило, иногда нужно вовремя прогнать.
На кухне раздался всеобщий вздох облегчения.
И в этот момент дверь с грохотом распахнулась.
— Баран жив! – заорала девушка, ворвавшись со стороны входа для прислуги. – То есть... его не отдали собакам! Мясник сказал, что графиня приказала так всем сказать, а на деле барана должны были на рынке продать! Уже собирались везти!
Я замерла.
Вот те на!
А Клавдия Петровна, оказывается, не просто стерва, но ещё и находчивая стерва.
Барана продать, а всем сказать, что собакам отдали. И деньги, значит, в карман. И сколько она так накалымила? И сколько ещё всего вывезла, продала, присвоила?
«Та-а-ак, – сказала я себе. – Сначала завтрак с мужем, поговорить с ним после. Потом забрать у Клавдии бумаги. А потом ещё и разговор с папенькой устроить».
— Значит так, – сказала, хлопнув в ладоши. – Срочно барана на кухню. Готовить и запасы делать. Завтрак для графа и меня готов?
— Таки да, сударыня, – кивнула главная кухарка. – Всё готово. Подать не успели.
— Подавайте, – распорядилась я. – В спальню графа.
Я повернулась и пошла к выходу. Дуняша – за мной, как пришитая.
Настроение было... боевое.
Мы свернули в коридор, ведущий к комнатам графа.
Я поправила воротник, одёрнула юбку и глубоко вздохнула.
— Всё, сказала я. – Входим.
И толкнула дверь.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Купеческая жена", Татьяна Михаль ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.