«Я думал, это возраст или стресс, а оказалось — дозировка».
«Движение в гостиной», — пискнул телефон в три часа ночи. Я думал, мой старый пес Скиф опять не может уснуть. Но на экране смартфона в 500 километрах от дома я увидел, как моя «любящая» жена методично вскрывает мой сейф и обсуждает с кем-то дату моих похорон.
---
Следователь курил прямо в кабинете, хотя на стене висел жирный красный перечеркнутый круг. Ему было плевать. Мне, впрочем, тоже. Я смотрел на свои руки — бледные, с отчетливо проступающими венами.
Последние полгода я считал, что это возраст, стресс или весенний авитаминоз. Я был удобным дураком. Я верил, когда Алина приносила мне «витаминный сбор» в красивой керамической кружке и шептала: «Пей, Костя, тебе нужно восстанавливать силы, ты слишком много работаешь ради нас».
— Константин Сергеевич, вы понимаете, что если бы не эта камера для собаки, мы бы сейчас оформляли «сердечную недостаточность»? — следователь стряхнул пепел прямо на пол. — У вас в крови нашли такую дозу препарата, которой хватило бы, чтобы это списали на обычный инфаркт. И ваша жена знала это. Она знала, как ведет себя сердце, когда его медленно превращают в кусок неподвижного мяса.
Я молчал. В голове пульсировала фраза, которую я услышал через динамик смартфона той ночью: «Он скоро сдохнет, потерпи, я всё подготовлю». Голос Алины. Тот самый голос, которым она читала сказки нашей дочери и клялась мне в верности перед алтарем.
Измена жены — это больно. Но осознание того, что тебя не просто заменили другим, а приговорили к смерти ради твоих же денег — это ломает хребет самой жизни.
---
За 48 часов до этого
Гостиница в Екатеринбурге была пропитана запахом дешевого освежителя и безысходности. Я прилетел сюда закрывать сделку, которая должна была обеспечить нам безбедную жизнь еще на пару лет. Я пахал как проклятый. Пока Алина выбирала новую плитку в ванную и жаловалась на «эмоциональное выгорание», я глотал пыль на объектах и выбивал подряды.
В три часа ночи телефон на тумбочке завибрировал. Приложение «Smart-Dog». Я поставил камеру неделю назад — наш старый лабрадор Скиф начал сдавать, и я хотел присматривать за ним из командировок.
Экран вспыхнул. Ночной режим окрасил гостиную в призрачно-зеленый цвет. Скиф спал в углу. Но в центре кадра, перед моим скрытым сейфом, стояла Алина. На ней был прозрачный халат, который она надевала только для «особых случаев». Но случая не было. Я был за сотни километров.
Она не была одна.
Высокий силуэт за её спиной я узнал мгновенно. Денис. Мой «лучший друг» и по совместительству наш семейный юрист. Тот самый человек, который составлял наш брачный контракт и клялся, что «мои активы защищены на 100%».
— Ты уверена, что дозировка правильная? — голос Дениса звучал глухо, но микрофон камеры вытянул его. — Если он загнется прямо в командировке, будет вскрытие в чужом городе. Нам это не нужно.
— Не бойся, — Алина достала из сейфа папку с моими документами на недвижимость. — Он уже неделю ходит как зомби. Жалуется на одышку. Организм изношен, все спишут на инфаркт от переутомления. Я добавляю по чуть-чуть в его «чай для иммунитета». Еще пару недель, Денис, и мы свободны.
Она повернулась к нему и поцеловала его. С той самой страстью, которой мне не доставалось последние года три.
— Потерпи, милый, — прошептала она в его губы. — Этот боров скоро сдохнет. Я уже примерила кольца его матери. Красивые. Жаль, что эта старая карга не видит, кому они достанутся.
Я смотрел на это, и мне казалось, что я умираю прямо сейчас. Но не от яда в чае, а от осознания того, какая бездонная пропасть гнили скрывалась за фасадом моего «счастливого дома». Она спала со мной под одним одеялом, ела из одной тарелки и рассчитывала дозировку моей смерти между покупкой новых туфель и походом в спа-салон.
---
Когда я вернулся на следующий день, не предупредив, я застал дома тишину. Скиф подошел ко мне, виляя хвостом, но я видел, что пес напуган. Алина вышла из спальни, сияя улыбкой.
— Костенька! Почему так рано? Я не успела приготовить ужин! — она потянулась ко мне для поцелуя.
Я увернулся. Внутри меня поселился ледяной зверь. Я больше не был «удобным мужем». Я стал охотником.
— Голова болит, — сухо бросил я. — Сделай мне своего фирменного чаю.
Я видел, как на секунду её зрачки расширились. Она засуетилась на кухне. А через пять минут передо мной стояла та самая керамическая кружка. Синий пар, запах трав. И смерть на дне, замаскированная под заботу.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял мой тесть, Николай Петрович. Бывший полковник, человек старой закалки, которого я уважал больше собственного отца.
— Зашел проведать, как вы тут, — буркнул он, проходя в зал. — Костя, ты что-то сдал. Лицо серое.
Николай Петрович сел за стол и посмотрел на кружку. А потом на Алину.
— Алина, что ты за дрянь ему завариваешь? — вдруг спросил он. — Я вижу у тебя в тумбочке пузырьки странные. Без этикеток.
— Папа, не начинай! Это гомеопатия для Кости, он переутомлен! — Алина начала нервно теребить край фартука.
Я достал телефон и положил его на стол. Нажал «Play».
Первые секунды Алина смотрела на экран с недоумением. Потом до неё дошло. Краска медленно уходила из её лица, оставляя мертвенную бледность. Николай Петрович слушал голос дочери: «Этот боров скоро сдохнет».
— Это... это монтаж! — выдохнула она. — Костя, это нейросети! Денис предупреждал, что ты параноик!
— Денис сейчас дает показания, — соврал я. Я знал, что Денис — трус. И как только я скину это видео его жене и в его адвокатскую контору (а я сделал это по дороге из аэропорта), он заляжет на дно или побежит сдаваться сам. — Хотя нет, он просто отключил телефон. Он тебя не спасет, Алина.
Николай Петрович встал. Его лицо превратилось в каменную маску. Он посмотрел на дочь так, будто видел перед собой кучу навоза.
И тут он выдал фразу, которая заставила меня замереть.
— Знаешь что, Костя, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Ты сам виноват. Разбаловал девку. Она перестала тебя бояться — и всё пошло по-другому.
Ты был слишком мягким. Ты пахал, а она жировала. Вот и результат. Она тебя не боится, а значит — не уважает.
Это был шок. Он смотрел не на неё. На меня.
«Как понять, что жена изменяет, если она ведет себя идеально?» — спросил бы я раньше. Теперь ответ был очевиден.
— Николай Петрович, вы правы, — сказал я, отодвигая кружку. — Я был слишком удобным. Но время игр закончилось.
— Мразь, — коротко бросил он ей. — В нашем роду предателей не было.
Он повернулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Он не стал её защищать. Он не стал просить за неё.
Алина рухнула на колени.
— Костя, у нас же дочь! Ты не можешь посадить мать своей дочери! Кто её будет воспитывать? Эти детские дома... Ты же любишь её!
— Именно потому, что я люблю дочь, я убираю от неё ядовитую змею, — я вызвал полицию.
В этот момент я не чувствовал жалости. Я смотрел на неё и видел ту самую деталь, которую пропустил раньше: на её пальце уже не было обручального кольца. Она сняла его, как только я уехал. На его месте была светлая полоска кожи — пустота, которую она заполнила Денисом и планом моего убийства.
---
Следствие шло три месяца. Денис, как я и предполагал, попытался свалить всё на «нестабильное психическое состояние» Алины, утверждая, что она сама всё придумала, а он просто подыгрывал, чтобы «успокоить её». Но записи с камеры были однозначными. Плюс — экспертиза того самого «чая», который я предусмотрительно слил в контейнер.
— Костя, я подпишу отказ от имущества, только забери заявление! — умоляла она через адвокатов.
Я был непоколебим. Я больше не был лохом, который верит в «благородство ради детей». Юридические последствия измены и покушения оказались для неё фатальными. Она потеряла всё: права на квартиру, счета, репутацию. Но главное — она потеряла право видеть дочь.
Когда я в последний раз видел её в зале суда, она выглядела постаревшей на десять лет. Без косметологов, дорогих кремов и моих денег она превратилась в ту, кем была на самом деле — в пустую, злобную женщину, которая променяла жизнь близкого человека на блеск материнских колец.
Я вышел из здания суда. Воздух был свежим. Скиф ждал меня в машине, высунув язык.
Я открыл машину.
Скиф поднял голову и тихо заскулил, как в ту ночь.
На пассажирском лежала та самая керамическая кружка. Я не помнил, как она оказалась в машине.
Следователь говорил, её забрали как улику.
На ободке остался отпечаток губ.
Не мой.
Я посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.
И только потом завёл двигатель.
---
Вы бы после этого вообще пили чай, который вам наливает близкий человек — или начали бы проверять каждую кружку?