Часть 1. БОСС
Я смотрела, как Ленка собирает вещи в картонную коробку, и чувствовала не стыд, а странное, щекочущее нервы предвкушение. Её стол стоял напротив моего, и я видела, как дрожат её пальцы, когда она вынимала из ящика семейное фото в деревянной рамке. «Наташ, я не понимаю, — сказала она тогда, поднимая на меня заплаканные глаза. — Кто это сделал?»
Я пожала плечами и сделала самое жалостливое лицо, на которое была способна «Держись, подруга. Может, разберутся».
Она ушла под дождь, прижимая к груди коробку. Я видела её мокрую спину с окна пятого этажа и уже не чувствовала ничего, кроме голода. Голода по её месту. По креслу с высокой спинкой. По зарплате, которая была в полтора раза больше моей.
Ленка была хорошим аналитиком. Но я оказалась умнее. Или хитрее — сейчас уже не помню, где та грань.
Всё началось три недели назад. Я подложила в её отчеты старые цифры, подтерла пару подписей, а потом сделала скриншоты и отправила их начальнику отдела с сообщением «мне кажется, тут ошибка». Он посмотрел. О, он очень внимательно посмотрел.
Моё повышение оформили через десять дней. Я переехала за тот самый стол у окна, заказала новую кружку с надписью «Босс» и почувствовала, как жизнь становится правильной. А на моё старое место, к перегородке у входа, взяли новую сотрудницу, которую я почти не замечала.
Часть 2. ЛЕСТНИЦА НАВЕРХ
Её звали Вероника. Высокая, с ледяным взглядом и резкой манерой говорить: «Я здесь, чтобы показать результат, а не дружить». Она не пила чай на общих планерках. Она вообще ни с кем не разговаривала, если это не касалось работы.
Вероника оказалась хищником. Чистокровным, безжалостным и, как выяснилось позже, совершенно бездарным. Она красиво подавала себя начальству, но её отчеты были фальшивкой. Она присваивала себе чужие идеи, но не умела их развивать. Главный проект года — внедрение новой клиентской базы — она взяла под себя полностью. Я пыталась спорить, но Вероника просто улыбнулась и сказала: «Наташ, ты аналитик. А я стратег. Сиди в своей песочнице».
Я сидела. А потом база рухнула. Ошибка в коде, которую Вероника не заметила, потому что не умела проверять чужие данные. Слив клиентских счетов за три дня. Четыре судебных иска от крупных компаний. Генеральный вызвал весь отдел на ковёр.
— Кто утверждал финальную версию? — спросил он тихо. Так тихо, что стало страшно.
— Наталья, — сказала Вероника, глядя мне прямо в глаза. — Это был её участок.
У меня пересохло во рту. Я смотрела на неё и узнавала себя. Ту себя, которая подкладывала фальшивые отчёты в стол Ленки. Разница была только в том, что Ленка была моей подругой. А я — просто пешкой для Вероники.
Меня уволили в пятницу. Так же, как Ленку. Та же коробка, тот же охранник у проходной, тот же дождь.
Через неделю мне позвонила Маша, общая знакомая.
— Ты слышала, что Ленка делает? — спросила она шёпотом. — Она всем рассказывает, что это ты её подставила. У неё есть переписка, скрины, она якобы нашла какого-то свидетеля в бухгалтерии. В общем, она идёт ва-банк.
Я положила трубку и долго смотрела в потолок съёмной квартиры. Внутри было пусто. Не то чтобы стыдно. Не то чтобы страшно. Это было похоже на то чувство, когда ты стоишь на краю обрыва и понимаешь, что шаг вперёд был твоим собственным решением. И назад дороги нет.
Вчера Ленка написала в общий чат бывших коллег: «Некоторые люди думают, что предательство — это билет наверх. Но на самом деле это билет вниз. Просто дорога долгая. Но всегда приводит к тому, кого ты предал. Привет, Наташ».
Я удалила чат. Но это не помогло. Сегодня утром мне не пришло ни одного отклика на резюме. Я сижу на кухне, пью остывший кофе и понимаю одну простую вещь: я не потеряла работу из-за Вероники. Я потеряла её в тот момент, когда решила, что чужая голова — это лестница наверх.
Но лестница обломалась.