Предыдущая часть:
Шок от боли и унижения был таким сильным, что очнулась она только на улице, когда холодный ветер ударил в лицо. Мира уже мысленно проклинала и мужа с его дурацкими знакомствами, и свою собственную доверчивость. В панике, подумав, что браслет действительно можно сдать в какой-нибудь ломбард, выручив хоть немного денег на приём у нормального стоматолога, она полезла в сумочку, чтобы достать свою реликвию. Но, порывшись, поняла, что вместе с браслетом там лежала какая-то бумажка, сложенная в несколько раз. Мира озадаченно её достала и развернула.
На обрывке рецептурного бланка торопливым, почти неразборчивым почерком было написано: «Не возвращайся домой. Твой муж хочет твоей смерти. Жди меня в кафе на набережной через час. Это вопрос жизни и смерти».
Ошарашенная Мира смотрела на этот бред сумасшедшего и ничего не понимала. Зачем мужу её убивать? Они же семья, пусть и неидеальная, но всё-таки. Однако что-то глубоко внутри подсказывало, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд. И странное поведение врача тоже должно было иметь какое-то объяснение, причём вполне рациональное. Мира вспомнила его первый взгляд на браслет — в нём был и ужас, и какая-то странная надежда или даже радость, будто он узнал что-то очень важное.
Кроме того, Мира всегда обожала загадочные истории, тайны и детективные сюжеты. При прежней заведующей она даже устраивала для детей и взрослых увлекательные квесты по мотивам книг. А вот новую директрису Елену Алексеевну всё это мало интересовало — она над идеями Миры только посмеивалась и называла их детскими.
От прилива адреналина в крови зуб внезапно перестал болеть — или боль просто отступила на второй план перед страхом и любопытством. Мира покрутила головой, прислушиваясь к себе, и поняла, что даже отёк вроде бы немного спал. Она решительно двинулась в сторону набережной — нужно было во всём этом разобраться. Муж всё равно её скоро не ждал, у него вечно какие-то дела. А странное поведение странного стоматолога требовало объяснений. К тому же встречу он назначил в людном месте, так что ей вряд ли что-то угрожало, даже если бы врач оказался обычным сумасшедшим.
В кафе она заходить не стала — что там делать без денег? — поэтому просто присела на скамейку у входа, нервно теребя ремешок сумочки. И вот в назначенное время к ней почти подбежал тот самый странный врач. Он быстро огляделся по сторонам, потом махнул рукой, приглашая за собой, и дал распоряжение официантке, даже не глядя на неё:
— Мне, как обычно, и девушке то же самое, пожалуйста.
И потащил свою спутницу в какой-то укромный закуток за ширмой, подальше от посторонних глаз и ушей.
— Вы могли бы догадаться, что я заметил — у вас нет денег, — сказал он, когда они уселись за маленький столик.
— Почему вы так со мной разговариваете? — испуганно прошептала Мира, чувствуя себя загнанной в угол. — Как будто мы с вами давно знакомы или что-то в этом роде.
— Сейчас поймёшь, — пообещал врач и представился, протягивая руку.
— Роман.
— Мира, — коротко ответила она, пожимая его тёплую ладонь.
— Что происходит, я пока не могу объяснить всё сразу, — отмахнулся он, поглядывая на дверь. — Сейчас заказ принесут, тогда и поговорим спокойно. Я не сумасшедший, клянусь, но если бы сам услышал эту историю от кого-то другого, ни за что бы не поверил. Надень, пожалуйста, браслет обратно и дай мне свою руку.
На глазах у изумлённой женщины Роман расстегнул ворот своей рубашки и вытянул из-под неё кулон на толстой золотой цепочке, приставив его к браслету Миры. Она ахнула, не в силах сдержать удивления. В паре два украшения — одно с красным камнем, второе с зелёным — идеально состыковались и образовали единый герб с двумя буквами: «В» и «Г».
Доктор же торопливо заговорил, не отпуская её руки:
— Не отпускай меня, пожалуйста. Ты моя сестра, Лера Гаврилова. Двадцать пять лет назад новорождённую девочку выкрали из особняка наших родителей. Ей тогда было меньше месяца от роду. И вместе с ней пропал этот браслет, который отец вручил маме на рождение дочери — семейная реликвия, понимаешь?
— Почему ты в этом так уверен? Из-за браслета, что ли? — изумилась Мира, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Это какой-то полный бред, такого не может быть.
— Мы искали тебя двадцать пять лет, понимаешь? — пояснил Роман, глядя ей прямо в глаза. — В официальных сводках и даже у полиции не было всей информации. Папа всегда полагался больше на себя и на частных детективов, чем на государственные органы. Я старше тебя на пять лет, если тебе интересно. И очень хорошо помню нашу семейную примету. Родинку за правым ухом. И у тебя, Лера, она есть.
— Можно всё-таки называть меня привычным именем? — попросила Мира, чувствуя, как кружится голова. — У меня всё это в голове не укладывается, я ничего не понимаю.
— В общем, информация о родинке и о браслете не была ни у кого, кроме самых близких, — сказал Роман, чуть расслабив хватку. — А через несколько месяцев после твоего исчезновения было найдено тело ребёнка. Мама к тому времени уже лежала в психиатрической больнице — у неё случился тяжёлый срыв. Поиски результатов не давали. Отец, скрипя сердцем, разыграл для неё спектакль. Похоронил чужого малыша под именем своей дочери. Мама так до конца и не оправилась от этого удара. Умерла молодой, фактически от тоски. Папу эта история тоже подкосила сильно. Но всерьёз мы снова стали тебя искать лишь несколько лет назад. У отца обнаружилось смертельное заболевание, и тогда он мне всё рассказал — все подробности, все тайны, которые скрывал.
— Ты уже видел этот браслет когда-то, поэтому и узнал, — догадалась Мира, а потом коротко рассказала, как получила украшение от приёмной матери перед её смертью.
— Ну надо же как всё обернулось. Странно, почему же поиски не проводили в соседней области? — удивился Роман, качая головой. — Впрочем, отец, наверное, поначалу думал, что тебя похитили ради выкупа, и искал среди криминальных кругов. А что до браслета — это фамильное украшение рода Гавриловых. Конечно, я его видел, не раз. Есть же фотография мамы с тобой на руках, и браслет там видно очень хорошо.
— И где же я была целый год, пока меня не подкинули в больницу? — не понимала Мира, пытаясь выстроить хронологию. — И почему браслет не продали, а положили мне в карман?
— Ну этого я, к сожалению, не знаю, — покачал головой Роман, разводя руками. — В похищении подозревали твою няню. Она была человеком в доме новым, не проверенным, и, возможно, рассчитывала продать браслет, но потом испугалась и просто избавилась от улик вместе с тобой.
— А кто вообще наш отец? — ошеломлённо спросила Мира, чувствуя, что сейчас упадёт в обморок. — Он что, какой-то крупный бизнесмен, судя по твоему рассказу?
— Владелец алмазодобывающей корпорации, если ты хочешь знать, — усмехнулся Роман, но в его усмешке не было веселья — только горечь. — А я, паршивая овца в стаде, не стал продолжать династию ювелиров, отказался от семейного дела. Но мамина болезнь повлияла на нас всех слишком сильно, слишком глубоко. Сначала я вообще хотел психиатром стать, чтобы помогать таким, как она, и лишь потом ушёл в стоматологию. Впрочем, папино яблочко тоже откатилось от семейного дерева — он предпочёл заниматься добычей алмазов и сколотил на этом целое состояние, а не ювелиркой.
— А можно с ним встретиться? — тихо спросила Мира, почти боясь услышать ответ.
— Не сразу получится, — сказал Роман, отводя взгляд. — Папа сейчас в хосписе, ему осталось совсем немного, врачи разводят руками. Когда будет просветление в сознании — а оно иногда случается, — я тебя обязательно отвезу. Мы на круглосуточной связи с врачами, они звонят при любых изменениях.
— Ясно… А кто сейчас тогда управляет корпорацией? — поинтересовалась Мира, постепенно переваривая лавину информации, которая обрушилась на неё за последние полчаса.
— Там хорошая управленческая команда, наёмные профессионалы, — пожал плечами врач, откидываясь на спинку стула. — Отец уже года три как отошёл от дел, здоровье совсем не то. Всё налажено, работает без моего участия. Честно говоря, в бизнесе я ничего не смыслю и лезть туда не собираюсь.
— А мы сделаем тест ДНК, наверное, — уточнила Мира, чтобы хоть как-то закрепить реальность.
— Конечно, иначе как ты потом вступишь в наследство? — улыбнулся Роман, и в его улыбке впервые промелькнуло что-то тёплое. — Кроме того, формально дело о пропаже ребёнка закрыто, но только формально, по бумагам. Я думаю, следователи будут только рады поставить в нём настоящую, живую точку. Никто не станет судить больного старика за то, что двадцать пять лет назад он по ошибке опознал тело чужого младенца.
— А тогда, в те годы, разве не проводили никаких экспертиз? — не понимала Мира, хмурясь.
— Папа просто хотел успокоить маму, любой ценой, — коротко ответил брат, и его лицо омрачилось. — Тогда была ещё надежда, что она не окончательно сошла с ума, что её можно вытащить, спасти. Но надежда не оправдалась. Кстати, ты на мать очень похожа, просто копия, особенно волосы — такие же светлые, густые, вьющиеся у висков.
— Ясно, с этим вроде разобрались, — улыбнулась Мира, пытаясь переварить всё услышанное. — А что такое ты написал в той записке? Почему сразу не сказал всё при встрече?
— А это, знаешь, когда я услышал твоё бормотание про какой-то приём по знакомству, сразу понял, что должен тебя предупредить, но не мог сделать это при посторонних, — улыбнулся Роман, понижая голос. — В нашей клинике работает один хирург, тот самый, с визитки от твоего мужа. Ты просто кабинеты перепутала, вот и всё. Так вот, этого Ахмедзянова — фамилия у него такая — человек с очень спорной репутацией. Давно ходят слухи, что с его помощью обстряпывают разные тёмные дела. И сегодня утром я случайно застал один очень интересный разговор. Собеседника Ахмедзянова звали Денисом.
— Это мой муж, — поникла Мира, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Так себе выбор, скажу я тебе, — усмехнулся Роман, но без осуждения. — В общем, Ахмедзянов кому-то крупно задолжал, как я понял, проигрался в карты по-крупному, а этот Денис пришёл напомнить о долге. Похоже, он работает кем-то вроде сборщика долгов, уж прости за прямоту. Коллега мой умолял его об отсрочке, чуть ли не на коленях перед ним ползал, клялся, что скоро вернёт всё до копейки. И тогда Денис попросил его об услуге, описал женщину с браслетом в платье с роскошными светлыми волосами, сказал, что вместе с анестезией ей надо вколоть ещё один препарат.
— Какой? — в шоке уставилась Мира, боясь услышать ответ.
— Как я понял из разговора, какой-то нервно-паралитический, — пояснил Роман, и его лицо стало серьёзным. — Его действие похоже на обычный анафилактический шок, никто ничего не заподозрит. Так что ты могла бы умереть от остановки сердца прямо в кресле стоматолога, и все бы подумали, что у тебя аллергия на анестезию.
— И что этому Ахмедзянову вообще плевать на свою репутацию, на клятву Гиппократа? — не понимала Мира, сжимая кулаки.
— Он всё равно под увольнением ходит, клиника хочет от него избавиться, — сказал Роман, пожимая плечами. — А так мог бы хотя бы серьёзные долги списать. Подозреваю, что потом с клиники ещё бы стрясли несколько миллионов компенсации, чтобы дело замять. Никто бы там и разбираться не стал серьёзно — репутация дороже денег. К нам же богатеи со всего города ездят лечиться.
— А как ты понял, что это именно меня надо предупредить? — всё ещё не понимала Мира, пытаясь уложить в голове весь этот кошмар.
— Ну, во-первых, время приёма совпадало, — улыбнулся Роман, немного расслабляясь. — Во-вторых, описание внешности подходило идеально. Хотя, честно говоря, когда я увидел браслет, то сам едва с ума не сошёл от неожиданности. Знаешь, сколько мы потратили на частных детективов за эти годы? А ты всё это время жила в том же городе, ходила с нами по одним и тем же улицам, дышала одним воздухом.
— Да уж, выходит, мама была права, — улыбнулась Мира сквозь слёзы. — Браслет действительно оказался ниточкой к моему прошлому.
— Расскажи о ней, о твоей приёмной матери, — попросил Роман, мягко касаясь её руки. — Хотя у нас ещё будет достаточно времени для долгих разговоров. Так, сейчас нужно с тобой что-то решать и с твоим зубом наконец заняться. В нашу клинику, конечно, не поедем — там теперь небезопасно. Знаешь, я договорился с одним бывшим однокурсником, у него частный кабинет на другом конце города. Давай съездим, я избавлю тебя от этой боли, раз уж судьба свела.
— Роман Владленович, — их разговор прервал какой-то высокий, подтянутый мужчина с военной выправкой, который подошёл к их столику совершенно бесшумно. При ходьбе он явно прихрамывал на правую ногу, но держался прямо и собранно. — Всё готово, нужная информация у меня, — сказал мужчина, кивнув Роману.
— Мира, поехали, — попросил Роман, касаясь руки сестры. — Всё остальное я расскажу уже в безопасном месте, не здесь.
И она решилась — кивнула и встала из-за стола, готовая ехать с этими двумя новыми, почти незнакомыми людьми. На столе осталась недопитая чашка остывшего чая и блюдо с нетронутыми пирожными. В другое время Мира бы непременно взяла их с собой, но сейчас даже думать не могла о еде — зуб снова пульсировал, лицо горело огнём.
Они сели в машину и поехали к знакомому Романа. Через час мучения наконец-то закончились. Правда, пришлось вскрывать десну и ставить дренаж, но Роман всё сделал аккуратно, профессионально. Ассистировал ему приятель-стоматолог, хозяин частного кабинета. И когда всё было закончено, Роман и Мира вернулись в просторный, пахнущий кожей салон чёрного автомобиля.
Продолжение: