Глава 1: Белые перчатки Рика
В секторе Тихих Сновидений воздух был неподвижен. Он пах озоном и тонкой, почти неуловимой нотой ванили. Здесь не было солнца — только перламутровое пространство, расчерченное течениями чужих грез.
Рик стоял на центральном перекрестке, дирижируя потоками бессознательного. Взмах правой руки — и хрупкий, сотканный из сахарной ваты сон пятилетней девочки о леденцовом замке плавно огибает вязкую дрему уставшего бухгалтера, мечтающего о пустом пляже. Канцелярия Верхнего Уровня строжайше запрещала смешивать материи. Слейся эти два потока — и бухгалтер получит кошмар о горящих дедлайнах со вкусом карамели, а девочка проснется с необъяснимым чувством экзистенциальной тоски.
Рик подхватил пальцами вращающуюся сферу первой влюбленности и бережно направил ее в русло «Вечной Юности». Сфера пульсировала розоватым светом и пахла весенней сиренью, но Хранитель не чувствовал ни ее тепла, ни аромата. Его руки, от кончиков пальцев до запястий, были плотно затянуты в ослепительно белые перчатки из изоляционной ткани.
Не оставлять отпечатков на чужих душах. Не сопереживать. Не касаться. Таков был главный закон.
Идеальную стерильность нарушило тихое, вибрирующее урчание. Рик замер. С опаской оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости бесплотных инспекторов, и только после этого опустил взгляд. У его ботинок сидел Лав.
По классификатору Канцелярии существо проходило как «Несанкционированный эмоциональный выброс», подлежащий немедленной утилизации. Рик предполагал, что это материализовавшаяся эмоция, случайно сбежавшая из чьего-то сна, но внешне аномалия выглядела как нескладный рыжий котенок, сотканный из света. Кот потерся о ногу Рика. И сквозь плотную уставную ткань брюк Хранитель вдруг почувствовал незнакомое, пульсирующее тепло.
— Тише, приятель, — едва шевеля губами, прошептал он.
Он нарушил правило в первый же день, когда нашел этого светящегося заморыша на обочине забытого сна и спрятал за пазухой форменного кителя. Рик опустился на одно колено. Почесал котенка за ушком — как обычно, не снимая перчатки. Лав довольно зажмурился, выпустив крошечные когти, похожие на искры бенгальского огня. От его мурчания по перламутровому пространству пошли едва заметные волны, делая стенки пролетающих мимо снов чуть ярче.
— Сегодня спокойная смена, — тихо сказал Рик, глядя в янтарные глаза. — Никаких турбулентностей. Мы в безопасности.
Это была ложь. Механизм Верхнего Уровня давно работал на пределе. Слишком часто идеальные сферы чернели от сомнений еще до того, как достигали адресата. Но сейчас, в тишине ванильного воздуха, Рику хотелось верить в покой. Он выпрямился, поправил манжеты и снова поднял руки, готовясь встретить следующий поток.
В стерильном эфире невозможно было услышать, как далеко внизу, под этим хрустальным полом, заносит тяжелую кирку для очередного удара та, что ненавидит небеса.
Глава 2: Камнепад
Воздух Нижнего Уровня отдавал ржавчиной, прокисшим вином и мокрой штукатуркой. Густой и удушливый, он оседал в легких тяжелой пылью. Неба здесь не существовало. Вместо него над головой нависал бесконечный свод растрескавшегося серого камня — грязная изнанка чужого рая.
Энджел Фаер, Сборщица №879, смахнула со лба пропитанную потом прядь. В ее растрепанных волосах тускло серел увядший розовый семилистник. Грубый комбинезон покрывал въевшийся слой сажи. Свод над головой протяжно, утробно застонал.
— Проклятье... — выдохнула Энджел и бросилась на землю, закрывая голову руками.
Сквозь трещину в потолке с оглушительным грохотом сорвался огромный черный валун. Он врезался в землю в паре метров от нее, брызнув во все стороны острыми осколками и серой пылью. От камня исходил холодный дым и искаженный фантомной болью шепот: «Я отдал тебе лучшие годы, а ты...» Голос сорвался на плач и затих, впитавшись в отравленную почву.
Энджел медленно поднялась, отряхивая колени. Взяв тяжелую железную кирку, она подошла к валуну. Два удара — и камень раскололся на куски, которые можно было погрузить в тачку. Это и была ее работа. Разгребать последствия чужих разбитых сказок.
Погрузив осколки, Энджел покатила тачку к Лазарету в старом, укрепленном балками тоннеле. Вдоль стен тянулись ряды коек. Здесь лежали те, кому повезло меньше: люди с переломанными ногами после падения тяжелого разочарования от сорванной свадьбы, задыхающиеся от ядовитой пыли разбитых детских иллюзий.
Энджел прошла мимо старика — своего напарника. Вчера его накрыло шрапнелью из мелких, острых ссор. Он тяжело дышал, бессмысленно глядя в потолок.
— Места больше нет, Энджи, — тихо сказала женщина с перебинтованной рукой. — Если они наверху не прекратят мечтать, нас всех просто раздавит. Свод проседает.
Энджел ничего не ответила. Она просто крепче перехватила деревянную рукоять кирки, развернулась и пошла обратно к завалам.
Вечером, раскапывая свежий кратер в Секторе Брошенных Слов, ее кирка звякнула не о камень. Из-под серого пепла Энджел извлекла тяжелую, пахнущую ванилью книгу, явно провалившуюся из Верхнего мира. На обложке значилось: «Архитектура душ. Технический регламент».
Она опустилась на землю, включила тусклый налобный фонарик и начала листать фолиант, оставляя на белоснежных страницах грязные отпечатки. Схемы потоков. Правила Хранителей. Карта Внешнего Круга. Ее палец замер на сноске, описывающей ядро системы. В самом центре значилась пульсирующая точка, от которой расходились все потоки.
«Генератор Эмоционального Резонанса. Класс: Любовь. Внешний вид: пульсирующая аномалия янтарного спектра, принимающая форму небольшого живого существа. > Системный статус: Парадокс. Выступает первичным катализатором эмоционального цикла. Питает энергией сны. Побочный эффект резонанса — критическое утяжеление материи при распаде связей».
Пазл сложился. Жестокий, но математически верный. Этот комок света был патогеном, заставляющим систему производить тонны боли. Нет источника — нет любви. Нет любви — нечему разбиваться.
Энджел захлопнула книгу. Подняла голову, разглядывая паутину трещин в потолке, сквозь которые сочился перламутровый свет.
Больше не нужно разгребать камни. Нужно подняться наверх и вырвать сердце у этой системы.
Глава 3: Вторжение
Рик привычно скользил в перламутровом мареве, плавно разводя потоки кристаллизованных фантазий. Симфонию покоя разорвал звук, которого здесь не могло быть по определению. Резкий, скрежещущий визг — будто кто-то провел ржавым гвоздем по стеклу самой реальности.
Рик резко обернулся. Пространство в паре шагов от него исказилось. Гладкий эфир пошел уродливыми волнами, налился свинцом и с отвратительным треском лопнул. Образовалась рваная, кровоточащая чернотой рана. Из пробоины пахнуло гарью, застарелым потом и мокрой штукатуркой. Запах был настолько плотным, что Рик инстинктивно отшатнулся. Горький пепел осел на языке.
Сквозь трещину, тяжело дыша, выкарабкалась девушка — грязный мазок угля на белоснежном холсте. Ее тяжелые, покрытые серой пылью ботинки с глухим стуком опустились на сотканный из света пол. В спутанных волосах сиротливо торчал пожухлый розовый семилистник. Она лихорадочно огляделась. Ее взгляд намертво сфокусировался на янтарном пульсирующем свете, пробивающемся сквозь пуговицы кителя Рика.
— Вот ты где, — хрипло выдохнула она с пугающим облегчением.
Она сорвалась с места мгновенно. Никакой грации — только грубая, рваная моторика хищника. Девушка двигалась напролом, нагло расталкивая плечами хрупкие сферы снов. Задетый ее локтем сон о свадебном танце жалобно зазвенел и пошел микротрещинами.
— Стой! — крикнул Рик.
Они соприкоснулись. Для Хранителя, веками не касавшегося ничего плотнее грез, это стало потрясением. Рик перехватил ее руку в сантиметре от шеи зашипевшего котенка. Его пальцы сомкнулись на ее запястье. И Рика прошило током. Сквозь изолирующую ткань в него хлынула чужая боль. Колючая, как битое стекло. Он вдруг ощутил тяжесть бетонных сводов, услышал грохот камней и почувствовал на губах вкус чужой крови.
Девушка дернулась:
— Пусти, Белоручка! Ты не понимаешь, что защищаешь!
— Ты портишь сны в моем секторе! — выдохнул Рик. Белоснежная ткань его перчатки стремительно чернела там, где касалась ее кожи. Копоть впитывалась в волокна.
— Твой сектор — это просто красивая крышка над нашей братской могилой!
Она резко подалась вперед и ударила Рика тяжелым ботинком по голени. Вспышка острой, непривычной физической боли заставила Хранителя ослабить хватку. Этого хватило. Девушка вырвалась, а Лав под кителем лишь сильнее впился когтями в ребра Рика, заставляя его поморщиться.
— Я вернусь за ним, — бросила она. — И в следующий раз ты его не спасешь. — Ты кто вообще?!
— Энджел Фаер, порядковый номер 879.
Она схватила переливающуюся сферу чьей-то долгожданной встречи и со всего размаху швырнула ее в соседний поток грез. Беззвучный, ослепительный взрыв осыпал пространство мириадами колючих искр. Пока Рик инстинктивно закрывал лицо, укрываясь от осколков, девушка исчезла в проломе.
Свет померк. Пространство медленно затягивало края рваной раны, но тяжелый аромат грозы и пепла остался. Кожа под грязным следом на перчатке Рика продолжала гореть от фантомного прикосновения.
Глава 4: Спуск в Ад
Канцелярия Верхнего Уровня не использовала голоса. Сияющие предписания вспыхивали прямо в воздухе. «Критическое нарушение целостности платформы. Угроза разгерметизации. Требуется внешнее запечатывание».
Рик проводил взглядом золотистые буквы. Обычно микротрещины, через которые утекали сны, заливали полимером прямо сверху, просто распыляя его по гладкому хрустальному полу. Никто из Хранителей не заглядывал за пределы своего сектора.
Но чужачка создала брешь.
Рик натянул свежие перчатки и подошел к пролому. Лав, чувствуя тревогу, юркнул во внутренний карман его кителя. Хранитель достал из поясного футляра капсулу с серебристым полимером и осторожно приблизился к краю кровоточащей черным пеплом дыры, планируя запечатать ее сверху.
Но он не учел одного: разгерметизация изменила физику пространства. Как только Рик занес над проломом руку с полимером, разница давлений между мирами сработала как воздушный капкан. Его буквально всосало в дыру. Рик рухнул сквозь потолок и впечатался коленями в острый гравий. Идеальная, бесплотная грация Хранителя испарилась.
Прямо над головой нависал растрескавшийся бетонный свод — та самая грязная изнанка его хрустального пола, которую они веками латали вслепую. В нос ударили запахи затхлых подвалов, ржавчины и тлеющего пластика.
Рик поднялся. Безупречные брюки мгновенно посерели от пыли. Он огляделся и замер.
До самого горизонта тянулись горы искореженного мусора. Материализованные ошметки эмоций. Слева гнила наполовину сдувшаяся сфера — когда-то облако обожания из Сектора Первых Свиданий. Правее возвышался курган из битого хрусталя, непрерывно транслирующий заплаканные голоса: «Ты же обещал...»
Свод содрогнулся. Потолок метрах в ста покрылся сеткой трещин, и оттуда сорвалась черная глыба. Камень летел с жутким свистом, переходящим в истеричный женский крик. Концентрат боли врезался в гору мусора, подняв фонтан пепла и осколков. Следом упал еще один. И еще.
Камнепад. Ювелирная работа Хранителей имела изнанку. Разбитые иллюзии не растворялись в эфире, как гласили инструкции Канцелярии. Отяжелевшие, пропитанные ядом, они падали сюда смертоносным дождем.
Рик попятился. Капсула с полимером выскользнула из ослабевших пальцев. В нескольких метрах от него, наполовину засыпанная пеплом, лежала искореженная грузовая вагонетка. Из-под завала торчали чьи-то стоптанные ботинки. Рик отвел взгляд.
Здесь люди не просто работали — они калечились под тяжестью того самого счастья, которое Рик так старательно культивировал наверху.
Лав в кармане жалобно пискнул. Полимер остался лежать в грязи. Рику нужно было найти Сборщицу. Не для того, чтобы наказать за вторжение. А чтобы узнать, как она поднялась наверх.
Глава 5: Серая зона
Увязая по щиколотку в липком пепле, Рик пробирался сквозь кладбище мертвых смыслов. Он обходил лужи едкой розовой жижи — скисшие остатки конфетно-букетных периодов. Перешагивал через искореженные балки застывших клятв верности. Сквозь густой смог пробился ритмичный скрежет металла о камень.
Энджел Фаер стояла по колено в грязи на краю свежего кратера. Тяжелая кирка в ее руках взлетала и опускалась на черную глыбу. Защитные очки-консервы, слипшиеся от пота волосы. Она била с остервенением сорвавшегося механизма.
Рик остановился на гребне.
— Энджел.
Кирка застыла в воздухе. Девушка повернула голову. Стянула очки на лоб, оставив на закопченном лице два светлых круга:
— Надо же. Белоручка спустился в канализацию. Пришел заделать пробоину, чтобы в раю не дуло по ногам?
— Я упал, — Рик посмотрел на глыбу. Камень ледяным голосом монотонно зудел: «Нам нужно сделать перерыв…» — Никто наверху не знал, что есть Нижний Уровень. Мы думали, всё растворяется в эфире.
Энджел сухо рассмеялась, закашлявшись:
— В эфире? — она пнула обломок. — Закон сохранения боли, Хранитель. То, что у вас — легкое разочарование, у нас весит тонны. Видишь эту слизь? Бывшее облако «Я никогда тебя не предам». Прорвало потолок, затопило два барака. А вон тот свинцовый валун — ваше любимое «Дело не в тебе, дело во мне». Упало на лазарет. Коек теперь не хватает.
Она снова подняла кирку.
— Уходи. Залепи дыру. Нам нужно закончить этот участок, пока сверху еще чего не прилетело. Смена и так затянулась.
На третьем замахе руки дрогнули, кирка соскользнула, и Энджел с глухим стоном осела на землю.
Рик нерешительно подошел ближе. Обеими руками обхватил шершавую, влажную от пота рукоять. Белоснежная ткань перчаток мгновенно испачкалась. Он поудобнее перехватил тяжелый черенок, размахнулся и ударил по черной глыбе.
Отдача резанула по мышцам хлыстом. Вес обиды оказался чудовищным. Рик стиснул зубы и ударил снова. И снова. Камень с хрустом раскололся надвое. Шепот мгновенно стих.
Энджел сидела на земле, не отрывая взгляда от его белых перчаток и неумелых замахов. Грудная клетка Рика ходила ходуном. Это было грязно, больно — и это было самое настоящее, что он делал за целую вечность.
— Я не вернусь наверх. Пока мы это не исправим. Позволь помочь.
Энджел долго смотрела на его руки, потом, кивнув в темноту туннеля, хрипло сказала:
— Пойдем. В депо есть нормальный воздух.
Глава 6: Философия вируса
Депо располагалось глубоко в недрах Свалки. Своды были укреплены ржавыми балками. Посреди пещеры горел костер. Энджел подбрасывала в огонь пачки бумаги. Чужие любовные письма горели синеватым пламенем, пахли старыми духами и горькой полынью.
Рик сидел на перевернутом ящике. Тело ныло от гравитации и непривычного напряжения. Лав осторожно выбрался из-за пазухи, отряхнулся и подошел к огню.
— «Я буду любить тебя до последнего вздоха», — монотонно прочитала Энджел строчку с полуистлевшего листа. — Три года. Вот сколько длился этот «последний вздох». Расстались из-за немытой посуды, их клятва пробила нам крышу в третьем секторе.
Она перевела взгляд на котенка. — Смотри на него, Хранитель. Милый пушистик. А по факту — нулевой пациент.
— Он дает им крылья, — возразил Рик. — Делает их лучше. Эти облака нежности, они прекрасны.
— Любовь — это вирус, Рик. Без этой штуки у тебя под кителем камнепады были редкими, мы успевали чистить. А теперь заваливает каждый час. Нам не от кого ждать помощи. Оказывается, вы там вообще не в курсе, что мы существуем. Уберу источник — эпидемия прекратится. Мечтатели перестанут летать, но перестанут и падать. Наступит тишина.
Рик смотрел, как янтарный свет котенка отражается в ее уставших глазах:
— Да, они падают. Но неужели боль от падения обесценивает сам полет?
— Легко рассуждать о красоте полета, когда сам никогда не разбивался, Белоручка, — прошептала она.
Она потянулась вперед, к огню, чтобы согреть озябшие руки. Рик тоже протянул ладони. Их пальцы соприкоснулись. Энджел вздрогнула, пытаясь отдернуть руку, но Рик мягко перехватил ее запястье. Он почувствовал биение пульса под ее тонкой кожей. Жесткость мозолей. Холод, въевшийся в самые кости.
Лав потерся светящимся боком об их руки и тихо заурчал. По пещере пробежала волна теплого света.
Энджел медленно высвободила запястье.
— Отдыхай, Хранитель, — глухо сказала она. — Завтра будешь искать решение.
***
***
Глава 7: Буря соляных слез
Под утро пещеру тряхнуло так сильно, что с укрепленных сводов посыпалась каменная крошка. Далекий гул слился в оглушительный рев. Когда они выбрались на поверхность, Рик поперхнулся тяжелым воздухом. Перламутровый пол Верхнего Уровня пошел гигантскими пульсирующими трещинами.
— Обвал! — крикнула Энджел.
Сверху падали уже не отдельные камни обид. Изнанка мира обрушивалась пластами. Огромные куски мраморного пола с грохотом врезались в горы мусора.
— Нам нужно найти безопасное место! — Рик пытался перекричать грохот. — Есть ли у вас подвалы? Убежища? Давай спустимся туда и переждем!
— Нас засыплет так, что мы никогда не выберемся! — отчаянно мотнула головой она.
Они побежали к лазарету. Внезапно Энджел остановилась. Кирка выскользнула из ее рук. Девушка упала на колени прямо в грязь. Ее охватила дрожь, переходящая в истерику.
Энджел медленно подняла голову. Она плакала. Но едва выкатившись из покрасневших глаз, прозрачные капли мгновенно застывали, превращаясь в острые кристаллы соли прямо на ее коже. Тихий, пугающий хруст. Один кристалл скатился по щеке, оставляя глубокий, кровоточащий порез. За ним второй. Третий.
Рика передернуло. Фантомная боль обожгла его собственное лицо. Ему до дрожи захотелось стереть эти проклятые льдинки, пока они не изрезали ее окончательно.
— Мой мир умирает, — ее голос прорезался сквозь грохот Обвала. — Это не убийство. Это вакцинация. Твой кот заражает надеждой. Если я уберу источник, никто больше не будет страдать. Наступит тишина. Отдай его. Пожалуйста. Я просто хочу, чтобы перестало болеть.
Рик посмотрел на Лава. Котенок испуганно вжался в его китель, цепляясь крошечными коготками за ткань.
— Я не могу, — прошептал Рик. — Я не знаю почему... Это трудно объяснить, но я не могу его отдать.
Энджел метнулась вперед, вкладывая в рывок последние силы. Рик не стал применять силу Хранителя. Выхватив Лава из-за пазухи, он спрятал светящийся комочек за спину и просто шагнул навстречу девушке, закрывая ее цель собственной грудью. Ее рука замерла в миллиметре от его кителя. Пальцы бессильно сжались в кулак. Разрушить его она не смогла.
— Дурак, — всхлипнула она, и очередной кристалл распорол ей губу. — Ты защищаешь то, что нас уничтожит.
Она бросилась в самую гущу непроглядной пелены каменной пыли. Оставшись один, Рик почувствовал страх — он боялся, что не успеет найти выход и они все погибнут.
Сзади грохнуло. Втиснутый между горами гниющих обид, рухнул гигантский кусок Верхнего Уровня — купол Зала Памяти, архива Канцелярии. Белоснежные стеллажи, засыпанные серой золой, зияли в полумраке. Рик крепче прижал к себе Лава и бросился к руинам своей прошлой жизни.
Глава 8: Снятые перчатки
Зал Памяти лежал в руинах. Воздух внутри упавшего купола был настолько плотным от золы, что каждый вдох обжигал легкие.
Рик лихорадочно пробирался сквозь горы мусора. В современных инструкциях Канцелярии не было ни слова о том, что делать, когда один мир захлебывается в соляных слезах, а другой рассыпается от собственного лицемерия.
Рик бессильно привалился к треснувшему стеллажу. В голове пульсировала последняя строчка из инструкции: «Ситуация необратима. Рекомендуется эвакуация Хранителя».
Земля содрогнулась с такой силой, что Рика подбросило. Нижний мир начал финальный коллапс. Вибрация ударила по стеллажам.
И тут в голове Рика яркой вспышкой возникло воспоминание столетней давности. Седой профессор Архитектуры Душ ведет группу студентов по Залу Памяти.
— Каждый Хранитель должен много читать! — причитал старик, прохаживаясь вдоль уходящих в бесконечность стеллажей. — Наш архив устроен строго: в первых рядах лежат базовые инструкции, с которыми вы будете сталкиваться ежедневно. Чем дальше вглубь — тем реже встречаются описанные там феномены.
Профессор добродушно усмехнулся: — Не думаю, что многие из вас в своем читательском рвении дойдут до Серебряного атласа.
Молодой Рик тогда поднял руку: — А что в нем?
— Не забивай себе голову, мой мальчик, — отмахнулся профессор. — Таких аномалий, которые описаны в Серебряном атласе, даже я за всю свою жизнь ни разу не встречал.
И вот Рик ее встретил. Эта самая аномалия сейчас сидела прямо у него за пазухой.
Теперь он точно знал, где искать. Ему нужна была самая дальняя, самая глубокая секция разрушенного архива. Четвертый пролет, нижний ярус.
Рик бросился к дальним завалам, лихорадочно разгребая куски мрамора стертыми в кровь руками. Наконец пальцы нащупали холодный металл переплета. Он вытащил тяжелый фолиант на свет. Страницы были исписаны не стандартным шрифтом Канцелярии, а древними рукописными чернилами. Схема столкновения двух полярностей. Одна сфера — холодная, стерильная. Другая — сжатая гравитацией обид, готовая взорваться. Подпись гласила: «Столкновение неизбежно. Исход: Полная Аннигиляция».
Взгляд Рика зацепился за сноску на полях. Чернила мерцали теплым светом: «…однако при условии Синхронного Резонанса энергия взрыва не уничтожает материю. Коллапс рождает новую физику. Стерильность и боль аннулируют друг друга. Необходимое условие: Катализатор (системный Парадокс) и Нулевая Дистанция».
Рик замер. Нулевая дистанция. Всю жизнь ему вдалбливали: держи дистанцию. Защищай руки. Снять перчатки оказалось лишь первым шагом. Чтобы спасти Энджел, он не должен был чинить ее систему как Хранитель. Он должен был столкнуть свою стерильность с ее агонией. Напрямую. Без брони.
Рик посмотрел на Лава. Тот самый Парадокс. Катализатор. Простая случайность — сбежавшая эмоция, которую он пожалел и спрятал в свой первый рабочий день.
Лихорадочная паника отступила. В голове стало непривычно ясно и холодно. Рик расстегнул тяжелые пуговицы форменного кителя и бросил его на пыльный пол, оставшись в тонкой рубашке.
— Пора, малыш, — тихо сказал Рик, подхватывая котенка на руки. — Идем сокращать дистанцию.
Он зашагал к выходу из разрушенного архива, прямо в ревущую пасть черной бури.
Глава 9: Аннигиляция
Буря в Эпицентре сдирала реальность слоями. Пространство закручивалось в гигантскую воронку, пожирающую свет, звуки и материю. Обломки перламутровых облаков и черные камни обид вращались в безумном хороводе.
Рик пробирался сквозь ураган. Тонкая рубашка не спасала от ледяного ветра, но внутри него больше не было страха. Там пульсировала упрямая, горячая жизнь.
Рик нашел ее у заваленного входа в лазарет. Она безнадежно, из последних сил, скребла руками камни, пытаясь отбросить глыбы. Ее лицо было в порезах и копоти.
— Энджел! — крикнул Рик.
— Уходи наверх! — крикнула она, не оборачиваясь. — Я пробила тебе путь из обломков ваших грез. Спасайся! Но когда твое небо окончательно упадет на мой мир — куда вы будете девать свои обиды?!
Рик ничего не ответил. Он просто подошел к ней вплотную. Мягко, но настойчиво взял девушку за плечи и развернул к себе. Энджел замерла. Рик поднял руку и приложил голую ладонь к ее ледяной, изрезанной солью щеке.
Нулевая дистанция.
Ток чужой агонии ударил Рика с такой силой, что потемнело в глазах. Концентрат человеческих страданий пронзил пальцы, как раскаленный свинец. Ему показалось, что кости ломаются под тяжестью тысяч камней. Но он не отдернул руку. Рик обхватил Энджел и с силой притянул к себе, вдавливая в свою грудь, закрывая ее собой от наступающей тьмы.
Ослепительная вспышка света разрезала тьму Свалки ровно пополам. Ударная волна из чистой энергии вырвалась из точки их соприкосновения, распыляя остатки перламутровых небес и стирая в атомную пыль черные камни.
Свет поглотил их. Земля ушла из-под ног. А затем наступила абсолютная тишина.
Глава 10: На руинах
Сначала вернулось осязание. Сверху падал густой, пушистый пепел, похожий на серый снег. В воздухе пахло озоном — так пахнет асфальт после летней грозы. Энджел с трудом разлепила веки.
Девушка лежала на спине под высоким серым небом. Ни бетонных сводов, ни перламутра. Привычного мира больше не существовало. Вокруг простирался причудливый ландшафт: белоснежный мрамор Верхнего Уровня намертво сплавился с черным камнем Нижнего. Это было кладбище двух реальностей, красивое в своей разрушенной тишине.
— Рик! — ее голос сорвался на хрип.
Энджел вскочила, спотыкаясь о куски оплавленного камня. Соляная корка на ее лице исчезла. Слезы, которые сейчас катились по щекам, были обычными и горячими.
Взгляд зацепился за грязный рукав белой рубашки, торчащий из-за обломка колонны. Она бросилась туда. Рик лежал на боку, засыпанный пеплом. Он был без сознания, но дышал.
— Живой... — Энджел прижала его к себе, зарываясь лицом в его пыльную рубашку. Рик глухо застонал и медленно открыл глаза. Его губы дрогнули в слабой улыбке.
— Кажется...мы всё-таки сломали небо... — прохрипел он.
— Заткнись, — всхлипнула Энджел. — Просто дыши.
Рядом послышался тихий шорох. Из-под обломков выбрался Лав. Он больше не светился как аномалия. Он был обычным рыжим котом — пыльным и помятым. Лав важно обнюхал ботинок Рика, потерся о колено Энджел и свернулся клубком прямо у их ног.
Автор: Сергей Мельница
Источник: https://litclubbs.ru/articles/75030-nulevaja-distancija.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: