Я слушал это интервью и чувствовал, как внутри закипает стыд. Стыд за наших звёзд.
Сергей Соседов — человек, которого опасуются российские артисты. Он редко хвалит. Но то, что он сказал про попытки «покорить Запад» — это не критика. Это приговор.
Он назвал наших певцов вторичными копиями.
Сказал, что в Лондоне в дешёвом кафе поют лучше, чем Сергей Лазарев на сцене.
И знаете что? Он прав.
Соседов вспомнил, как гулял по Лондону. Друзья завели его в маленькое кафе вечером.
Там выступала какая-то неизвестная артистка.
— Я рот открыл, — говорит Соседов. — Она пела не хуже Стинга. Играла на гитаре, потом подключился бэнд. У нас на сцене так никто не поёт. А это кафе, 10 часов вечера.
Потом они ходили по другим заведениям. На улицах.
— Господи, — вспоминает критик. — У них каждый второй на улице поёт круче нашей эстрады.
И тут Соседов задаёт главный вопрос — тот, который никто не хочет слышать.
«А для кого ты собираешься петь на английском?»
Он обращается к Сергею Лазареву, но под удар попадают все наши «покорители Запада».
— Там таких, как ты, Сережа, сотни тысяч, если не миллионы. Они поют на улицах, в клубах. И для них английский — родной. Каким бы ты ни был выученным, ты всегда будешь хуже. Потому что абориген мыслит на этом языке. А ты нет.
Соседов использует убийственную метафору:
— Это как в Тулу ехать со своим самоваром. Ты можешь поразить иностранца только тем, чего у него нет. А английская песня от русского певца — это то, чего у них выше крыши.
И успеха там не будет. Априори.
— Было бы странно, если бы он там имел успех, — жёстко говорит Соседов. — Там что, нет своих хороших певцов?
Но Соседов не просто уничтожает. Он даёт рецепт.
Он вспоминает, как Зыкина 16 раз ездила в Америку. Полные залы в лучших концертных залах. Не для диаспоры — для коренных американцев.
И что писал New York Times?
«У нас такого нет».
Русская песня, русский голос, оркестр народных инструментов. Вот чем можно поразить. Не подражанием, а уникальностью.
Потом Соседов вспоминает Пугачёву. Она тоже ездила в Америку с большим туром. Пела на русском в Карнеги-холл.
Американские критики писали: «Песни великолепные, голос необыкновенный. Мы не знаем языка, но понимаем по интонации, по жесту, по слезе — о чём она поёт. У нас такого нет».
И тут — ключевой момент.
Пугачёва решила «блеснуть». Подготовила рок-номера на английском. Думала, понравится.
И что написали критики?
«Слабое место концерта. Здесь она неубедительна, натужна. У нас в Америке таких певцов — сотни, и они поют в сто раз круче».
Понимаете?
Они сами нам сказали: не надо петь как мы. Пойте как вы.
Соседов не говорит «закройтесь от мира». Он говорит: «Будьте собой».
Лазарев — хороший вокалист. Но когда он поёт на английском, он становится одним из сотен тысяч. Посредственным. Ненужным.
А когда поёт на русском — он уникален. Потому что такого голоса, такой интонации, такой души у них нет.
Мы десятилетиями доказывали, что мы — великая музыкальная держава. Чайковский, Шостакович, Высоцкий, Пугачёва, Зыкина.
И вдруг наши звёзды побежали просить подаяния на Запад с чужой песней.
Соседов прав: успеха там не будет. И слава богу. Потому что если бы он был — это значило бы, что мы окончательно потеряли своё лицо.
Теперь вопрос к вам.
Кто здесь прав?
Соседов, который говорит: «Не позорьтесь, пойте на русском, у нас великая культура»?
Или артисты вроде Лазарева, которые хотят попробовать себя на международной сцене — пусть даже через подражание?
Может, и не надо никуда рваться? Или, наоборот, «свой самовар» в Тулу везти — это нормально?
А как вы думаете: если бы Лазарев спел на «Евровидении» русскую народную песню в современной обработке — это был бы провал или успех?
Жду ваших комментариев. Самые жёсткие споры — под этим постом!
Кстати, Соседов ещё и по примадонне нашей прошелся.