Вера с Володей вышли под руку на улицу. Во дворе собралось человек тридцать, не меньше. Столы стояли прямо под открытым небом, потому что погода обещала быть тёплой и сухой. Тося окинула взглядом накрытые скатертями столы, закуски, бутылки с лимонадом и компотом в графинах — и на миг замерла. Свадьбы в селе всегда были делом хлопотным, но душевным.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aeexI671Wh2Wrvpz
— Тось, ты чего встала? Чего задумчивая такая? — Вера дёрнула её за рукав. — Пойдём к столу, сядешь рядом со мной. Мы-то с Володей не собирались здесь, в Подгорном, столы накрывать, но мать сказала, что нехорошо односельчан обижать. Так что посидим немного с местными, отметим, а потом в ЗАГС поедем.
Тося опомнилась, провела ладонью по лицу, улыбнулась и повела подругу к почётному месту за столом. Музыканты уже вовсю играли на гармошках — двое пожилых мужиков из соседней деревни, которых нанимали на все свадьбы в округе.
— А где твоя мама? — спросила Тося, усаживая Веру.
— Да она всё у печки хлопочет, последний пирог достаёт. Волнуется, всем ли хватит, глянь, сколько народу собралось. А ты же знаешь мою мать — ей всё кажется, что гостей мало накормили.
Тося оглянулась. Мать Веры, тётя Клава, стояла у крыльца с огромным противнем в руках, на котором румянился пирог с капустой и яйцом. Рядом суетилась соседка, помогая расставлять тарелки.
— Сейчас, — сказала Тося, — я только гостей рассажу и вернусь.
Она закружилась между столами, приглашая людей занимать места. Всех она знала — кого по лицам, кого по именам. В Подгорном она родилась и выросла, здесь каждый куст был знаком, каждый забор. Но сейчас она чувствовала себя чужой.
— Тося! — окликнул её чей-то голос. — Иди сюда, садись рядом с нами!
Она обернулась — звали её бывшие одноклассницы, три девушки, с которыми она когда-то бегала на танцы в сельский клуб. Тося махнула рукой, но потом улыбнулась и подошла.
— Какая ты красивая! — сказала одна, Света, с завистью разглядывая платье. — Из Москвы, что ли, привезла?
— Нет, подруга одолжила, — скромно ответила Тося, поправляя складку на юбке.
— А ребёнок где? — спросила другая, Нина, понизив голос. — С собой не взяла?
— Дома с бабушкой сидит. Мал ещё для таких мероприятий.
Лена хотела спросить ещё что-то, но Тося мягко перебила:
— Вы садитесь, угощайтесь, а мне к Вере надо, не могу же я невесту оставить.
Она отошла, чувствуя на себе взгляды. Не злые — любопытные. Её история в Подгорном была у всех на устах, когда стало известно, что она вернулась из Москвы беременная, без мужа. Теперь то, что произошло с Тосей, уже стали подзабывать, во всяком случае, судачили о ней всё меньше и меньше. В посёлках всегда найдётся, о ком и о чём посудачить.
— Гости дорогие! — закричала тётя Клава, вытирая руки о фартук. — Прошу за столы! Посмотрите, какие у нас жених с невестой красивые!
Володя и Вера к тому времени уже уселись на почётном месте за столом. Свидетель и свидетельница сели рядом с ними, как положено. Сразу зазвучали крики «Горько!» и аплодисменты.
Первые тосты были долгими, как водится. Тётя Клава плакала, вспоминая, какой Вера была маленькой. Крёстный отец Веры — дядя Миша — рассказывал длинную историю о том, как он когда-то знал деда Володи и как они вместе на лошади в райцентр ездили. Потом слово взял отец Володи — невысокий коренастый мужик, который сказал всего две фразы: «Береги жену, сынок» и «Наливай!».
Тося пила компот, улыбалась и кивала, когда к ней обращались. Но мысли её были далеко — в Заречье, в её доме, где Серёжа сейчас, наверное, спит под присмотром бабушки. А может, уже проснулся и ищет её глазами.
— Тось, о чём задумалась? — спросила Света, сидевшая рядом.
— Да так, — Тося взяла вилку. — О жизни.
— О жизни все думают, — философски заметила Света. — Ты лучше о себе расскажи. В Москву, говорят, собираешься?
— Собираюсь. Восстановилась в институте.
— А с малышом как? Кто с ним будет? На мать собираешься оставить? – Света завалила Тосю неудобными вопросами.
— Придумаю что-нибудь. Надеюсь, в ясли устрою.
— Тяжело тебе, — вздохнула Света.
— Привыкла уже, — Тося пожала плечами. — К трудностям быстро привыкаешь. Хуже, когда их нет — тогда расслабляешься, а потом раз — и накрыло.
Света хотела продолжить разговор, но, к облегчению Тоси, гармонисты заиграли плясовую, и все повскакивали из-за столов.
— Выходи, свидетельница! — крикнул Володя, протягивая Тосе руку. — Невесту надо в пляс вводить!
Тося засмеялась, отставила стакан и вышла в круг. Каблуки увязали в мягкой земле, но она не обращала внимания. Вера кружилась рядом, смеялась, махала фатой, и Тося вдруг почувствовала, что и сама готова кружиться, плясать, кричать — до хрипоты, до упаду.
Музыка гремела, гармонисты старались вовсю. Тося плясала сначала с Володей, потом с Верой, потом с каким-то незнакомым парнем, который представился, как «родственник со стороны жениха».
— Ты здорово пляшешь! — крикнул он, перекрикивая гармонь.
— Спасибо! — крикнула в ответ Тося.
— А где ты живёшь? Знаю, что Володька сегодня за тобой с утра ездил куда-то…
— Я в Заречье живу.
— В Заречье? — парень удивился. — Это ж далеко. Во Володька даёт! Быстро он тебя доставил, с ветерком!
— Да, Володя очень хорошо водит машину, - кивнула Тося. – Я на машинах ездить боюсь, а с Володей мне не страшно.
— А у меня мотоцикл есть, — похвалился парень. — Хочешь прокачу?
— На мотоцикле я точно не поеду, - мотнула головой Тося.
— Ладно, давай знакомиться. Меня Андреем зовут.
— Тося.
— То-ся, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Антонина, значит. Хорошее имя.
Тося улыбнулась, но ничего не ответила. Музыка стихла, все захлопали, и она отошла в сторону — перевести дух, выпить компота.
Солнце припекало по-августовски щедро. Тося, устав от высоких каблуков, сняла туфли, босиком встала на траву, прикрыла глаза. Хорошо. Спокойно. Даже на душе как-то оттаяло, будто лёд тронулся на реке.
— Тось! — крикнула Вера из-за стола. — Иди сюда, тост за тебя хотят сказать!
— За меня? — удивилась Тося. — Зачем?
— А ты иди, узнаешь!
Тося надела туфли, подошла к столу. Володя стоял с рюмкой в руке, рядом с ним — тот самый парень, Андрей, который только что с ней танцевал.
— Тося, — сказал Володя, — я хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты помогала Вере ещё с юношеских лет, со школьной скамьи. За то, что поддерживала её в трудную минуту. Ты — настоящая подруга. За тебя!
Все подняли рюмки. Тося смутилась, покраснела, хотела что-то ответить, но только опустила глаза.
— Спасибо, — выдохнула она. — Я очень тронута.
Андрей подошёл к ней.
— Выпьем за красивых женщин! — сказал он, приподняв рюмку. — Особенно за тех, кто умеет плясать.
Тося выпила компот (она не пила спиртного — кормила Серёжу) и отошла к краю стола. Андрей последовал за ней.
— Ты замужем? — спросил он, как бы невзначай.
— Нет, — коротко ответила Тося.
— Я удивлён! Ты такая красивая — и не замужем?
— Так сложилось, — уклончиво сказала Тося.
— А я тоже ещё не женат! Я из армии недавно вернулся, в совхозе механиком работаю. Пока не до женитьбы.
— Может, оно и к лучшему, — кивнула Тося. — Сначала на ноги встать надо.
Андрей хотел что-то добавить, но в этот момент гармонист заиграл медленный танец, и Володя с Верой вышли танцевать. Гости зааплодировали, а кто-то крикнул: «Горько!». Молодожёны поцеловались, все захлопали, закричали «Ура!».
— Пойдём, потанцуем? — предложил Андрей.
— Нет, спасибо, — Тося покачала головой. — Я устала. С непривычки ноги натёрла, а мне ещё сегодня целый день на каблуках ходить.
— Так сними каблуки. Вон, как некоторые ходят — босиком по траве. Красота! Романтика
Тося засмеялась.
— Смотрю, ты романтик, Андрей.
— А что в этом плохого?
— Может, и ничего… — Тося пожала плечами, вспомнив Валеру. Уж кто-кто, а Валера был настоящим романтиком. Или… или только преподносил себя таковым.
Тося перевела взгляд на танцующих Веру и Володю, на их счастливые лица, на то, как они смотрят друг на друга — не отрываясь, будто вокруг никого нет.
«А у меня такое будет? — подумала она. — Может быть. Если повезёт».
— Ты молчаливая, — сказал Андрей, прерывая её мысли. — Мне это нравится, в тебе загадка какая-то есть.
— Не обольщайся, — усмехнулась Тося. — Во мне нет никакой загадки. Я обычная сельская девушка с ребёнком.
— С ребёнком? — Андрей заметно опешил.
— Да. Ты удивлён?
— Если честно, то да.
— Не ты первый, кого это удивляет, — сказала она тихо.
— Ты извини, что я навязываюсь. Больше не буду тревожить тебя расспросами, - по лицу Андрея Тося поняла, что он хочет завершить разговор.
Тося кивнула, отошла к старой яблоне, села на лавку, прислонилась к стволу. Гудели пчёлы, пахло яблоками и травой. Где-то за деревней пастух играл на рожке, созывая коров.
«Хорошо, — снова подумала Тося. — Как давно я не чувствовала себя просто — хорошо. Без тревоги, без забот, без вечного бега».
Вера подбежала к ней, раскрасневшаяся, со сбившейся фатой набок.
— Тоська! Ты чего сидишь? Иди пляши!
— Устала, Вер. Да и каблуки...
— Ах, каблуки! — Вера махнула рукой. — Кому они нужны, твои каблуки! Снимай их! Вон, я босиком уже полчаса танцую, и ничего! Пойдём, Тось, мы через полчаса в ЗАГС едем. Нужно здесь, в Подгорном, отгулять на полную катушку!
Тося засмеялась, сняла туфли, поставила их рядом. Вера схватила её за руку и потащила в круг.
— А ну, девки, расступись! — крикнула Вера. — Свидетельница плясать идёт!
Гармонисты заиграли быструю «Барыню». Тося сначала стеснялась, но потом, чувствуя, как земля приятно холодит босые ступни, как трава щекочет пятки, — раскрепостилась. Пошла в пляс — раздольно, с притопами, с хлопками. Гости зааплодировали, кто-то свистнул.
— Вот это да! — крикнул Володя. — А ты говорила, что не умеешь!
— Я и не знала, что умею! — засмеялась Тося, вытирая пот со лба.
Она плясала до тех пор, пока не закружилась голова, пока не перехватило дыхание. Потом отошла в сторону, села на лавку, отдышалась. Подошёл Андрей, подал стакан компота.
— Пей, — сказал он. — Хорошо пляшешь. Лучше всех.
— Ты льстишь, — Тося взяла стакан.
— Нет, правда. Я много свадеб пересмотрел, но чтобы так — редко кто умеет. У тебя душа в пляс идёт.
Тося отпила компот, поставила стакан на рядом на лавку.
— Слушай, Андрей, — сказала она, — ты хороший парень. Правда. Но ты не трать на меня время. Я уезжаю в Москву со дня на день. С ребёнком. И неизвестно, вернусь ли.
— А кто сказал, что я собираюсь на тебе жениться? — усмехнулся Андрей. — Мы просто поговорили, потанцевали. Что в этом такого?
— Ничего, — согласилась Тося. — Просто я сказала тебе, как есть.
— Правда – это хорошо. Я человек простой, сельский. Что вижу — то вижу. А вижу я красивую девушку, которая умеет плясать и говорит правильные слова. Это всё. Вы, девчата, все такие: не успеешь к вам подойти, заговорить – вы уже думаете, что к вам свататься собираются.
Тося промолчала, последние слова Андрея показались ей не слишком приятными. Продолжать беседу с ним не хотелось, благо, Андрей отошёл сам.
— Эй, Тося! Ты где? – услышала она голос Веры. – Собирайся! В ЗАГС пора!
— Иду, Вера! – отозвалась Тося.
Тося надела туфли, поправила платье и подошла к подруге. Вера уже стояла у калитки, поправляла фату, нервно теребила букет гладиолусов. Володя ждал её у машины — старенького «Москвича», украшенного лентами и воздушными шарами. Рядом с ним стоял свидетель и парень, который должен был ехать за рулём.
— Ну что, девчата, едем? — спросил Володя, открывая дверцу перед Верой.
— Едем! — выдохнула Вера и посмотрела на Тосю. — Ох, волнуюсь я, Тоська! Пару рюмочек выпила, а нервы всё равно не на месте.
— Ничего, ты вот-вот станешь законной Володиной женой! — подмигнула Тося. — Тогда и нервы твои успокоятся.
Они расселись: Володя на переднем сиденье, Тося, Вера и свидетель — рыжеватый парень по имени Сергей — на заднем. Машина тронулась, гости замахали вслед, кто-то крикнул «Горько!», кто-то бросил горсть монет на счастье.
— Дорога хорошая, — сказал Володя. — Времени у нас ещё предостаточно. В ЗАГСе нам к часу нужно быть.
— Володя, а ты не волнуешься? — спросила Вера, положа ему руки на плечи.
— А чего мне волноваться? — усмехнулся Володя.
— Вот все вы, мужики, такие! – фыркнула Вера. – Чёрствые!
— Та-ак, похоже, у нас первая семейная ссора намечается! – засмеялся свидетель.
— Нет, не будем мы ссориться. Никогда не будем. Правда ведь, Володь? – спросила Вера.
— Постараемся! – он повернулся к невесте и подмигнул ей.
Тося слушала их и улыбалась. Ей было радостно и немного грустно одновременно. Радостно — за подругу. Грустно — от того, что у неё самой такого не было и, возможно, уже не будет. Но она отогнала эту мысль.
«Сегодня не мой день, — сказала она себе. — Сегодня — Верин. И я не имею права портить его своими печалями».
Машина ехала мимо поля, потом мимо пролеска. Августовское солнце светило в лобовое стекло, Тося зажмурилась, откинулась на сиденье.
— Тось, — позвала Вера. — А ты помнишь, как мы с тобой в пятом классе сбежали с последнего урока, чтобы посмотреть на невесту?
— Помню, — Тося открыла глаза. — Я бы никогда с урока не сбежала, это ты меня сподвигла на такое нехорошее дело.
— Ну, конечно, я! Это ты любила учиться, а я – нет. Мне всегда на уроках скучно было сидеть.
— Ты, когда увидела невесту, сказала: «Вот бы мне такое платье белое, с длинной фатой», - вспомнила Тося.
— А ты сказала: «А мне бы такого жениха, как в кино, с букетом цветов».
— Мечтательницы были, — чуть слышно прошептала Тося. - А жизнь - это не кино...