Переноску Вера поставила у порога и открыла дверцу.
Кот не вышел сразу. Сидел внутри и смотрел на квартиру так, как смотрят на место, куда не просились. Потом всё-таки вышел. Медленно, с достоинством, как будто это был его выбор, а не потому, что деваться некуда.
Вера стояла рядом и наблюдала.
– Так, запомни, – сказала она. – Кухня твоя до подоконника. На стол не лезть. На диван не лезть. Когти об угол не точить, для этого есть столбик, я купила.
Кот сел и посмотрел на неё. Один глаз чуть прищурен, хвост медленно двигался из стороны в сторону. Слушал. Или делал вид.
– И ночью чтобы тихо, – добавила Вера.
Кот моргнул и пошёл в сторону комнаты.
Вера смотрела ему вслед. В приюте его звали Филя. Она не собиралась менять имя, это было бессмысленно, кот уже привык. Но имя ей не нравилось. Слишком мягкое для животного, которое смотрит вот так.
Таня позвонила в восемь.
– Ну как он? – спросила она сразу, без предисловий.
– Нормально, – сказала Вера.
– Он красивый?
– Серый. С белым пятном.
– Мам, ну как тебе.
– Таня, я только привезла. Дай освоиться.
– Кому, тебе или ему, – сказала Таня и засмеялась.
Вера не ответила. За спиной было слышно, как кот ходит по комнате. Когти цокали по паркету негромко и равномерно.
– Ты вообще хотела же кота, – сказала Таня. – Сама говорила.
– Я говорила, что подумаю.
– Три года думала.
– Таня.
– Всё, всё, – сказала Таня. – Напиши потом как он. Фотку пришли.
Вера убрала телефон и пошла в комнату.
Кот стоял у дивана и смотрел на плед. Старый плед, серо-зелёный, она укрывалась им по вечерам, когда читала. Кот смотрел на него с тем выражением, с которым смотрят на вещь, которую уже мысленно заняли.
– Нет, – сказала Вера.
Кот посмотрел на неё. Потом снова на плед.
– Нет, – повторила она. – Это не обсуждается.
Кот сел на пол у дивана. Не ушёл. Просто сел рядом и стал ждать. Вера постояла, потом пошла на кухню ставить чайник. Ей показалось, что он смотрит ей вслед. Она не обернулась, чтобы проверить.
Первые два часа прошли тихо.
Кот обходил квартиру потихоньку, как обходят незнакомое место, когда не торопятся, но и не теряют времени. Заходил в каждую комнату, нюхал плинтусы, останавливался у батарей. Вера ходила следом на расстоянии, делала вид, что занята своим.
На кухне он запрыгнул на подоконник.
– Слезь, – сказала Вера.
Кот посмотрел на неё через плечо.
– Я сказала слезь.
Он отвернулся и стал смотреть в окно. На двор, на фонарь, на что-то своё. Вера постояла. Потом пошла в комнату, потому что стоять и проигрывать коту в гляделки было уже совсем.
Таня прислала сообщение: «Фотку забыла?».
Вера убрала телефон.
Мисок она поставила две – для еды и для воды, как в инструкции. Инструкцию дали в приюте, листок с советами для новых хозяев. Вера прочитала его дважды ещё в машине, пока кот сидел в переноске на заднем сиденье. Там отметили: первые дни животное адаптируется, возможен стресс, дайте время.
Кот к миске подошёл, понюхал и отошёл.
– Это хороший корм, – сказала Вера. – Я специально выбирала.
Кот сел у батареи и начал умываться. Не торопясь, как будто еда его сейчас вообще не касается.
Вера посмотрела на миску, на кота, снова на миску.
– Ладно, – сказала она. – Как хочешь.
В половине десятого Вера зашла на кухню - кружка уже лежала на полу. Любимая, с синей полосой, которую она купила давно, ещё до переезда на эту квартиру. Ручка откололась чисто, как по линии.
Кот сидел на подоконнике и смотрел мимо неё.
Вера собрала осколки молча. Вытерла пол, выбросила. Выпрямилась и посмотрела на кота.
– Ты это специально, – сказала она.
Кот перевёл на неё взгляд. Спокойный, без вины.
– Это была моя кружка, – сказала Вера. – Я её берегла.
Кот моргнул. Потом зевнул, широко, с полным безразличием к масштабу произошедшего.
Вера развернулась и ушла в комнату.
В комнате она обнаружила шерсть на пледе.
Не много. Несколько серых волосков, почти незаметных на сером фоне. Но она заметила. Провела рукой по пледу, посмотрела на ладонь.
Вот так, пока она была на кухне, он всё-таки залез.
Она сняла плед, встряхнула у окна. Потом расправила и положила обратно. Ровно, как лежал. Постояла, посмотрела. Плед был тот же, квартира была та же, но что-то в комнате уже немного сдвинулось, она это чувствовала и не могла назвать словом.
Кот появился в дверях комнаты. Постоял на пороге, потом вошёл и сел посередине ковра.
– На диван не лезть, – сказала Вера. – Я же объяснила.
Кот смотрел на неё.
– Это не сложно, – сказала она. – Есть правила. Правила для того, чтобы всем было удобно.
Кот опустился на ковёр, подогнул передние лапы и лег. Смотрел снизу вверх. Один глаз прищурен чуть больше другого.
Вера не нашла что добавить.
Она позвонила Тане в десятом часу.
– Не знаю, – сказала она сразу, без предисловий.
– Что не знаешь, – сказала Таня.
– Не знаю, правильно ли я сделала.
Таня помолчала секунду. Это была хорошая пауза, не растерянная, а думающая.
– Что случилось.
– Кружку разбил. На подоконник лезет. На плед залез, пока я не видела.
– Мам, – сказала Таня. – Это кот. Они так делают.
– Я понимаю, что кот.
– Ты просто не привыкла.
– Я привыкла жить в порядке, – сказала Вера. – У меня всё на своих местах. Я так устроена, Таня, ты знаешь.
– Знаю, – сказала Таня. Тихо. – Я знаю как ты устроена.
В этом было что-то ещё, Вера слышала. Но не стала разбирать.
– Он смотрит на меня всё время, – сказала она. – Это неприятно.
– Это он привыкает, – сказала Таня.
– Или проверяет.
– Может, и проверяет. И что?
Вера не ответила. За спиной было слышно, как кот ходит по коридору. Когти по паркету, негромко, равномерно.
– Посмотри до утра, – сказала Таня. – Просто до утра. А потом решишь.
В одиннадцать Вера сидела на кухне и смотрела в окно. Не спалось.
Кот зашёл на кухню и сел у её ног.
Не на коленях, не рядом. Именно у ног, на расстоянии одного шага. Сидел и молчал.
Вера смотрела на него сверху вниз.
– Слушай, – сказала она. – Я не злой человек. Я просто привыкла одна.
Кот смотрел на неё.
– Семь лет, – сказала она. – Это долго.
Кот моргнул. Потом встал, потянулся медленно, передними лапами вперёд, и снова сел. Чуть ближе, чем был.
Вера посмотрела на этот сдвинутый сантиметр. Потом попила воды и пошла в комнату, не прогоняя его и не зовя.
Он пошёл следом.
Вера легла в половине двенадцатого.
Выключила свет, поправила плед, легла на правый бок, как и всегда. Кот остался на ковре у кровати. Она слышала его, не видела, просто знала, что он там. Небольшое живое присутствие в темноте.
Спать не получалось.
Она лежала и смотрела в потолок, где от фонаря с улицы лежала полоса света, узкая и ровная. Смотрела на неё и думала о кружке. Потом перестала думать о кружке и стала думать о том, что завтра суббота, надо позвонить в управляющую компанию насчёт трубы в ванной. Потом и это ушло.
За окном было тихо.
Кот запрыгнул на кровать.
Вера это почувствовала по тому, как качнулся матрас. Негромко, почти незаметно. Кот не подходил ближе. Устроился у ног, в стороне, и замер. Вера не пошевелилась. Просто лежала и чувствовала его тепло через плед, отдельное и небольшое, как грелка, которую положили не спросив.
– Я же сказала не на кровать, – произнесла она в темноту.
Кот не ответил по понятным причинам.
Вера не встала. Не убрала его. Просто лежала и смотрела в потолок, где полоса света не двигалась.
Около двух она всё-таки встала.
Не из-за кота. Просто не спалось, и лежать без смысла было уже бессмысленнее, чем встать. Она осторожно убрала ноги с кровати, стараясь не потревожить. Кот приоткрыл глаз, посмотрел и закрыл обратно.
На кухне налила воды. Стояла у окна и пила маленькими глотками. Двор был пустой, фонарь горел, тополь стоял неподвижно.
Утром она собиралась отвезти кота обратно. Она это решила ещё на кухне, когда смотрела на осколки кружки и шерсть на ладони. Решила спокойно, без злости, как решают про вещи, которые просто не подошли. Бывает. Не каждое решение бывает правильным.
Вера поставила стакан.
Но сейчас, в два ночи, у окна, она пыталась найти в этом решении то же спокойствие и не находила. Оно куда-то делось за эти несколько часов. Осталось только слово «утром», а за ним ничего твёрдого.
Кот пришёл на кухню через несколько минут.
Вошёл тихо, сел у батареи. Смотрел на неё. В темноте кухни, где горел только свет над плитой, его глаза отражали желтоватый огонь. Один глаз прищурен, хвост медленно движется по полу.
– Ты чего пришёл? – сказала она.
Кот молчал.
– Не спится тебе тоже.
Она опустилась на табуретку. Кот смотрел снизу вверх, и в этом взгляде не было ничего, что она умела читать.
– Я семь лет одна, – сказала Вера. Тихо, как говорят вслух то, что обычно не говорят. – Таня уехала, и я одна. Сначала было сложно. Потом привыкла. Потом стало казаться что так и надо.
Кот чуть наклонил голову.
– Я и кота взяла потому, что Таня сказала. Мам, тебе нужна живая душа, говорит. А я говорю, зачем мне живая душа, я справляюсь. – Вера остановилась. – Справляюсь, да.
За окном кухни была тёмная стена соседнего дома и одно освещённое окно на третьем этаже. Кто-то тоже не спал.
– У меня был порядок, – сказала она. – Всё на местах. Кружка на крючке, плед на диване, тишина вечером. Я под эту тишину привыкла. Она мне не мешала.
Кот встал, потянулся и подошёл ближе. Не на колени, просто к ноге. Потёрся головой о щиколотку один раз, коротко, и отошёл на шаг. Сел.
Вера смотрела на него.
– Слушай, – сказала она после паузы. – Если я тебя завтра отвезу, тебя же возьмут обратно. Там нормально. Там другие люди придут, помоложе, с детьми, они будут с тобой возиться.
Кот молчал.
– Тебе там лучше будет, – сказала Вера. Но сама не верила в то, что говорит, и она это поняла.
Она вернулась в комнату.
Легла. Кот запрыгнул следом, снова устроился у ног. На этот раз она не сказала ничего.
Лежала в темноте и думала о том, что утром надо встать, покормить его, потом собрать переноску. Переноска стояла у порога в прихожей. Она представила, как берёт кота и опускает внутрь. Как он смотрит через решётку. Как она везёт его назад и отдаёт женщине с ресепшена, которая скажет что-нибудь нейтральное, не осуждая.
Вера закрыла глаза.
Кот у ног дышал ровно. Тепло от него шло через плед, негромкое и постоянное. Она вдруг вспомнила, как засыпала раньше, много лет назад, когда рядом кто-то был. Это другое тепло, большое, человеческое. Но что-то в этом маленьком тепле у ног было похожим. Не то же самое. Просто напомнило.
Она не думала об этом долго.
Уснула так, с этим теплом у ног, с тихим дыханием в темноте.
Утром она проснулась раньше будильника.
Серый свет стоял в окне, не солнечный ещё, просто светлый. Вера лежала и смотрела в потолок. Кот спал у ног, тяжёлый и тёплый, перебравшийся за ночь чуть ближе к середине. Плед был примят с его стороны.
Она не пошевелилась.
Лежала и слушала квартиру. За окном начинали щебетать птицы, сначала одна, потом ещё. Обычное субботнее утро, каких было много. Только тепло у ног было новым.
Кот открыл глаза. Посмотрел на неё. Один глаз прищурен, хвост чуть двинулся.
Вера посмотрела на него и встала.
Переноска стояла в прихожей, где она её оставила вчера. Вера прошла мимо в ванную, умылась, вернулась на кухню. Поставила чайник. Кот пришёл следом и сел у батареи на то же место, что и ночью.
Она достала его миску, открыла корм. Он подошёл и на этот раз ел. Неторопливо, спокойно, как едят когда уже не первый день дома.
Вера стояла у окна и ждала чайник.
Двор внизу был пустой, только один мужчина вёл собаку вдоль дорожки. Собака шла медленно, мужчина не торопил. Вера смотрела на них, пока они не скрылись за углом.
Чайник закипел.
Она налила чай, взяла кружку, ту, что осталась. Села на табуретку. Кот закончил есть, потёрся о её ногу и прошёл в комнату. Она слышала, как он запрыгнул на диван.
Вера не стала его прогонять.
Переноску она убрала сразу, как попила чаю.
Просто взяла, открыла дверцу шкафа в коридоре и поставила на верхнюю полку. Закрыла. Постояла у шкафа секунду.
Тане ничего не написала. Выводов вслух не произносила. Просто убрала переноску, потому что она стояла у порога и мешала.
Прошла в комнату.
Кот лежал на пледе, свернувшись, нос в хвост. Один глаз приоткрыт, следит.
Вера села рядом. Взяла книгу с тумбочки, открыла на закладке.
И начала читать. Кот спал рядом.
За окном начинался тихий субботний день.
Спасибо, друзья, за то, что читаете, за лайки и комментарии!
Присоединяйтесь к нам в Макс https://max.ru/kotofenya!
Еще интересные публикации на канале: