оглавление канал, часть 1-я
Ночной прерывистый сон облегчения мне не принёс. Голова гудела, словно внутри располагался целый пчелиный улей. Я поднялась с кровати, стараясь не смотреть на фотографию, висевшую над сундуком. Одеваясь, бурчала себе под нос шёпотом:
— Ещё не время… Не время…
«Мантра» помогала, но не очень. Чтобы избавиться от искушения, пулей вылетела из комнаты, чуть не прищемив дверью хвост Агроному, который неторопливо, по-утреннему, выходил из моей комнаты. Шикнула на него, сбрасывая на несчастного кота всё раздражение от собственных эмоций. Зойка ещё спала, а я, чтобы её не потревожить, решила завтраком пренебречь. А может быть, дело было вовсе не в Зойке, а в моём желании поскорее покинуть дом, чтобы избежать искушения.
Плеснула молока в миску Агроному и, захватив остатки вчерашнего ужина для Аргуса, тихонько выскользнула из дома. Погода сегодня радовала. Небо за ночь очистилось от серых туч, звёзды расплывались радужными пятнами в тёмно-синем небе перед рассветом. День обещал быть тихим и солнечным. Горизонт на востоке уже светлел. Я вдохнула холодный влажный воздух всей грудью и на несколько мгновений замерла с закрытыми глазами посреди двора.
Нет. Так дело дальше не пойдёт. Вместо разгадки этой запутанной истории я получу воспаление мозга. И это в лучшем случае. Про худший случай даже думать не хотелось. Нужно перестать всё время думать об этом. Хотя бы до вечера.
Приняв это решение, я бодро потрусила к машине. На работе я буду думать только о работе. Глядишь, мозги маленько и прочистятся.
К конторе я приехала раньше Максима. Но в одном из кабинетов уже горел свет. Ага… Кажется, бухгалтерия уже на месте. Я зашла внутрь и тихонько поскреблась в ближайшую дверь по коридору. Услышав немного скрипучее: «Войдите», открыла дверь и встала на пороге. За столом, склонившись над бумагами, сидел наш бухгалтер Аким Ильич и с насмешкой в серо-водянистых глазах смотрел на меня поверх очков с толстыми линзами. Это был невысокий щуплый мужчина лет пятидесяти пяти, с густой, изрядно поседевшей шевелюрой. Рядом с обтянутым старой кожей стулом стояли костыли. Аким Ильич был инвалидом. По молодости он отморозил ногу, пролежав больше суток под упавшим деревом. Но после несчастья не запил, как сделали бы девять из десяти мужиков, а пошёл учиться на бухгалтера в техникум. После его окончания вернулся в родную деревню и стал работать бухгалтером в лесничестве. Отношения у меня с Акимом Ильичом были дружескими. А если точнее, относился он ко мне почти по-отечески.
— Ну что, Василисушка, вот и мы дождались электричества… — чуть насмешливо проскрипел он. — Я вот тут тебе бумажки кое-какие приготовил. Ты же на инвентаризацию собиралась с новым мастером. — И он глянул на меня лукаво.
Я мысленно закатила глаза. И этот меня сватать взялся. Проговорила чуть строже, чем хотелось бы:
— Аким Ильич, вы бы лучше отчёт по зарплате приготовили. А то мне с лесхоза уже холку мылить начали. Мол, отсутствие электричества — это не повод задерживать документы. А с инвентаризацией я сама управлюсь, это не дело бухгалтерии.
Я схватила пачку бумаг, которые лежали на самом краешке стола, и уже собралась выйти, как что-то задержало меня. Я обернулась и задумчиво спросила:
— А вы знаете, почему наша деревня называется «Рыкарёво»?
Дядька посмотрел на меня внимательно, чуть отодвинулся от стола и запустил пятерню в свою шевелюру. Посмотрел на меня с прищуром и ответил как-то осторожно:
— Так это все знают… Когда-то здесь обосновались рыкари. Они и деревню здесь отстроили. А потом к ним потянулись беглые староверы, которые от царя сбежали в Сибирь. Вот потому и деревня зовётся «Рыкарёво» с тех самых времён…
Я чуть рот не открыла от удивления. Оказывается, все и всё здесь давно знали, одна я в неведении пребывала. И никакой тайны из этого никто и не делал! Видя мою растерянную физиономию, Аким Ильич с коротким смешком продолжил:
— А с чего это тебе вдруг стала интересна история родного края? Вы, молодые, всё вперёд норовите смотреть, да подальше, чего из-за горизонта не видать. А себе под ноги и не глядите, а уж за спину и вовсе не оборачиваетесь. А рыкари эти были воинами, да ещё какими. Тут про них всякие легенды ходили. Кое-кто их даже колдунами считал. А я так думаю, никакого колдовства здесь не было, просто они всю жизнь занимались воинским искусством. Мастера были в этом деле высшего разряда. Да у нас тут, почитай, половина деревни род от этих самых рыкарей и ведёт. А если больше хочешь узнать, так ты Прасковью поспрашивай. Столько, сколько она знает, у нас больше тебе никто не расскажет.
Я, всё ещё ошарашенно хлопая ресницами, промямлила:
— Угу… Поспрашивай. Не больно-то Прасковья разговорчивая.
Аким Ильич коротко хохотнул:
— Что правда, то правда. Из Прасковьи иной раз лишнего слова не вытянешь. — А потом, хитро прищурившись, добавил: — Может, оно и правильно, а? Кто истину знает, тот много не бает… Так у нас говаривали старики.
Я вздохнула и проговорила извиняющимся голосом:
— Спасибо за документы. Ну, я пошла?
Бухгалтер кивнул головой:
— Ступай, Василисушка, ступай… А к новому мастеру-то присмотрись. Парень он ладный… — И подмигнул мне хитрым глазом.
Я презрительно фыркнула и вышла в коридор. Вот же…
Ещё из коридора я услышала, как у меня в кабинете шипит, надрываясь, рация. Кто-то вызывал лесничество. Я рванула на всех парах. Пока суетливо открывала ключом дверь, рассыпала бумаги. Плюнула на них, слыша, как раздирается рация: «Тайга три, тайга три, ответь девятому…» Бригада! Я схватила трубку и, нажав кнопку ответа, бодро гаркнула:
— Тайга три слушает! Степан Егорыч, как у вас там? Как Фёдор Семёнович?
Рация похрипела и донесла до меня далёкий, искажённый голос бригадира:
— Нормально всё, Матвеевна. — Потом на несколько секунд наступила шипящая пауза, а затем опять раздался голос Степана Егоровича: — Я батареи нашёл, так что запасные можешь не присылать. — И, чуть помедлив, с недоумённым смешком добавил: — За баней стояли. Интересно знать, что это за юморист такой у нас объявился. Но это точно — не наши.
Честно говоря, чего-то подобного я и ожидала. Недоумение бригадира мне тоже было понятно. Ответила коротко:
— Поняла. Завтра в ваши края на инвентаризацию поеду, так что, если что, свисти. До связи. — И положила трубку рации на место.
Ну что ж… Стало быть, «юморист». Тут я была с Егорычем солидарна. Хотелось бы узнать, кто такой, да парой слов с ним перемолвиться. А может, и не парой.
Я вышла из кабинета и стала подбирать рассыпавшиеся бумаги. Итак… Что мы имеем? Во-первых, пора заканчивать с этим «юмором» и изловить стервеца. Только изловить так, чтобы он и сам этого не понял. А во-вторых, нужно бы порасспрашивать Прасковью. Бабка явно знает больше, чем говорит. Как добиться того, чтобы она всё мне рассказала, я пока не придумала. Но у меня всё было, как обычно: война план покажет. А пока нужно заняться работой. Глядишь, и решение найдётся.
Я уселась за бумаги, разрабатывая маршрут первой поездки. Площадей было не так много, всего гектаров триста. Но все они были разбросаны по разным концам лесничества, так что помотаться придётся. Я выписывала площади, а в голове всё крутилась и крутилась одна и та же мысль: как выманить неведомого «юмориста», да так, чтобы он этого и не понял? И наконец придумала!
Я же давно собиралась кузню приспособить подо что-то полезное, например под летнюю кухню, которая была мне без особой надобности. А ещё лучше — под гостевой домик, к примеру. А что? Вон, Зойка приехала. Может же она захотеть вернуться на малую родину. Вдруг займётся вместе с мужем каким-нибудь фермерством? От такой мысли я фыркнула. Угу… Где Зойка, а где это самое фермерство!
Прямо надо мной раздался чуть насмешливый голос:
— Что, площади смешные попались?
Я аж подпрыгнула на стуле. Надо мной стоял Максим и с ласковой усмешкой, словно добрый сказочник, смотрел на меня сверху вниз своими плутовскими карими глазами. Это я так погрузилась в собственные размышления, что даже не услышала, как он вошёл.
Не сдержавшись, досадливо выругалась:
— Чтоб тебя, Максим Андреевич! Зачем девушку так пугаете?! Мой хрупкий организм таких стрессов может и не выдержать!
Мастер коротко хохотнул, но, наткнувшись на мой сердитый взгляд, быстро изобразил покаянную физиономию и пробормотал:
— Ну прости… Я не хотел тебя пугать. Я же постучался, а ты не ответила, вот я и зашёл. А ты тут так погрузилась в дела, что ничего вокруг не замечала…
Всё ещё хмурясь, я пробурчала:
— И тебе, кстати, не мешало бы в дела погрузиться. Это, — я потрясла у него бумажками перед носом, — между прочим, твоя работа, работа мастера, а не лесничего.
Он с виноватым видом проговорил:
— Так давай я сделаю…
Всё ещё недовольная тем, что меня застали врасплох, я отмахнулась:
— Я уже сама доделала. А вам бы не мешало на работу вовремя приходить, товарищ мастер. Если ты думаешь, что у нас тут глушь и до большого начальства далеко, то ты ошибся. До большого, может, и далеко, а твоё непосредственное начальство уже здесь, рядом. Так что собирайся, сейчас вот на эти три площади поедем… — И я ткнула пальцем в карту, обозначая наш маршрут.