оглавление канал, часть 1-я
Максим, склонившись над столом, внимательно посмотрел на карту и, не отрывая от неё взгляда, спросил:
— А дороги-то туда есть или пешком добираться придётся?
Я хмыкнула:
— Пешком не придётся. Там, где мой уазик не пролезет, лошадь всегда пройдёт. Кстати, сегодня, когда вернёмся, сразу на конюшню отправимся, закрепим за тобой транспортное средство. Кстати, Аким Ильич уже в документах это должен был сделать. А сейчас — в путь. Дни осенью короткие, а мне ещё в пекарню надо заехать и в магазин не мешало бы.
Максим коротко, по-военному, кивнул, приложил руку к козырьку кепки и каблуками, подлец, прищёлкнул, мол, всегда готов. А я подумала, что в нашем полку шутов прибыло: Серёга тракторист был первым, а этот метит на второе место, блин!
Предупредив Акима Ильича, что сегодня ни меня, ни мастера не будет в конторе, я первым делом поехала в магазин.
Конечно, наш магазин больше напоминал избушку на курьих ножках, чем магазин, но присутствие там продавщицы Натальи компенсировало все его недостатки. Широкая, дородная, с толстенной косой, закрученной на затылке в замысловатый узел, жена нашего тракториста Серёги занимала собой почти половину места за прилавком.
Собственно, ничего такого мне в магазине не было нужно, но просто так зайти туда без повода я не могла. Поэтому, купив три килограмма гвоздей, я перебросилась парой ничего не значащих фраз с продавщицей и, убедившись, что несколько бабулек, присутствовавших там в это время, старательно высвобождают из-под платков свои уши, небрежно спросила:
— Наталья, а ты не знаешь, кто в нашей деревне печи хорошо кладёт?
Наталья с некоторым недоумением воззрилась на меня и низким грудным голосом пропела:
— Печник? А тебе на кой?
Я, чуть приблизившись к ней, таинственным, но громким шёпотом проговорила:
— Хочу в кузнице гостевой дом устроить. Мало ли… Вдруг Зойка с мужем решат перебраться в нашу деревню…
Молодая женщина вытаращила на меня глаза:
— Зойка?! В деревню?!
Я пожала плечами и с философской неопределённостью заметила:
— Ну… Мало ли что… В городе сейчас тоже не шибко-то мёдом намазано. А у нас тут и сад, и огород, и жизнь несуетная, не то что в городе… Так знаешь или нет?
Наталья несколько оторопело покивала головой в знак согласия насчёт «несуетной» жизни и озабоченно протянула:
— Надо подумать…
Я мысленно усмехнулась, услышав за спиной шепоток старух: «Может, Прокопыча поспрошать… Он-то когда-то знатно печки клал».
Ну всё… Слух по деревне сейчас пойдёт и, надеюсь, очень быстро дойдёт до ушей того, кого надо.
Тот же самый номер я проделала и в пекарне у Зинаиды. Тётка на мой вопрос о печнике ответила как-то расплывчато. А информация о том, что я собираюсь перестраивать кузню, её, кажется, никак не заинтересовала. Она только буркнула мне вслед, что, мол, с жиру девки бесятся, своего дома им мало.
Но особой нужды (как, впрочем, и не особой) в её помощи у меня не было. Главное — я запустила информационный процесс. Думаю, тот, кто охотился за сундуком и ключом, должен будет среагировать. Сейчас он уверен, что сундук находится под его контролем и осталось только добыть ключ. А возьмись я и вправду разбирать кузницу, сундук я, по понятным причинам, из подпола заберу, и тогда ему его не видать, как своих ушей.
Теперь осталось только организовать засаду, но так, чтобы сестрица ничего не заметила. Ни к чему Зойке сейчас лишние волнения. Она вон и так страдает, что мы с места не сдвинулись с прадедовскими «записями».
Я ехала, глубоко задумавшись над предстоящей операцией, и чуть было не пропустила поворот на первую площадь. Разумеется, Максим не мог этого не заметить, как и моё упорное молчание. Почти робко он спросил:
— Какие-то проблемы?
Я уставилась на него, словно только что заметила его присутствие в машине. А что? Почему бы и нет? Исключить его из «списков» подозреваемых я с уверенностью не могла. Ведь он появился в деревне именно с началом всей этой истории. Так что…
Моих вопросов про печника он слышать не мог, так как всё это время, пока я распространяла нужные мне слухи, бегая по «злачным» местам нашей деревни, он сидел в машине.
Я проговорила, словно смущаясь:
— Прости… Проблемы? Да нет… Особых проблем нет. Вот решила старую кузницу перестроить. Думаю, где хорошего печника найти… — И быстро бросила на него внимательный взгляд.
Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он, чересчур равнодушно для того, кто совсем недавно так жаждал помочь, пожал плечами и проговорил, будто оправдываясь:
— Я тут давненько не был. Отстал от местной жизни. Надо у стариков поспрашивать, может, они что подскажут.
Я согласно кивнула головой:
— Так и сделаю…
Помолчав пару минут, он вдруг спросил:
— А зачем тебе кузница-то? В кузнецы решила переквалифицироваться?
Последний вопрос прозвучал почти издевательски. Я опять быстро глянула на него, но вид он имел самый что ни на есть невинно-наивный. Я бы сказала, даже слишком. Я сердито буркнула:
— Решила…
Мой ответ ему явно не приглянулся. Он извиняющимся голосом произнёс:
— Василиса, ну прости. Решил пошутить, а вышло грубо. Но, честно, я не хотел совать нос в твои дела. Я же не знал, что это такой большой секрет.
Вот про «секрет» — это он напрасно. У тех, кто немного разбирается в психологии, это называется «манипуляция». А у тех, кто не разбирается, — обычная провокация. Я криво усмехнулась и… ничего не ответила. Только будто нечаянно чуть крутанула руль и наехала на хорошую кочку. Машину подкинуло, и Максим знатно приложился к брезентовому верху. Схватился за голову и выдохнул:
— Ох, ё…
Я с покаянным видом пробормотала:
— Прости… Не заметила кочку.
Причём прозвучало это вполне искренне и сочувственно.
Зато больше темы «перестройки» кузницы мы не поднимали. Не стоит мыши навязчиво твердить, мол, гляди, я там сыр в мышеловку положила, так ты не забудь, что он там лежит и тебя дожидается. Но это если мышь не совсем дура. А глупым Максим точно не был.
Я ещё раз быстро глянула на парня. Было бы печально, если бы он вдруг оказался… Я оборвала эту мысль. Не о том думаю я, ох не о том!
По лесу мы «катались» почти до самой темноты. Разумеется, я устала. Но у этого факта были свои положительные стороны: я уже не так часто занимала голову разными посторонними мыслями.
В конюшню сегодня решила не ездить. Никуда лошади от нас не убегут, а мне следовало подготовиться к ночи. Не то чтобы я была уверена, что моя нехитрая ловушка сегодня захлопнется, но кто его знает. В таком деле нужно было быть ко всему и всегда готовой.
Заехав в деревню, я собралась на развилке повернуть к дому Максима, как он вдруг неожиданно сказал:
— Василиса, а пригласи меня на чай…
Я с недоумением уставилась на него, чуть не брякнув, мол, с чего бы это вдруг? Наверное, он это понял по выражению моего лица, потому что поспешно проговорил:
— С Зойкой повидаемся, детство вспомним. Сама знаешь, молодёжи в деревне мало, а одному дома вечера коротать — тоска смертная. — И скорчил такую уморительную рожицу, что я, не выдержав, рассмеялась.
Приняв мой смех за положительный ответ, он оживлённо проговорил:
— Давай ко мне домой только заскочим. В гости с пустыми руками у нас ходить не принято. А дома у меня припасена бутылочка хорошего вина.
Кататься за вином по деревне у меня особого желания не было, как и не было желания его пить. Не до вина мне сейчас было. А страстное желание Максима повидаться с Зойкой именно сегодня наводило на некоторые подозрения. Вот как раз мы это и проверим. Правда, я не совсем была уверена, как я это буду проверять, но… Война план покажет!
Тем более что Зойке отвлечься тоже бы не мешало. Это я на работе набегалась, а она, бедолага, целый день дома одна. Вот пускай с Максимом и развлечётся немного. А заодно и я к нему присмотрюсь повнимательнее.