Средневековый палач. Этот страшный, безжалостный человек, в закрытом красном капюшоне, с огромным топором в руках, от которого всегда пахло кровью, смертью и болью. Эти жутковатые заплечных дел мастера, по приказу королей, угнетающих своих подданных, казнили и замучили десятки тысяч своих жертв на радость средневековой толпе, у которой и развлечений‑то никаких больше не было, кроме как напиться, сходить в церковь и устроить драку. Это все знают.
Любой, кто хоть немного изучал историю Средневековья, немедленно расскажет о том, как были важны и нужны эти узаконенные убийцы. О том, что именно они вселяли ужас в сердца средневековых простолюдинов, вершили королевское правосудие, а ещё немного пытали врагов монарха, извлекая из них крики вперемешку с тайнами и секретами.
А что, если я скажу, что во времена ужасного и жестокого Средневековья палачей не то чтобы совсем не было, но в том виде, каким мы себе их представляем, задели они Средние Века самым краем? Оформившись как полноценная профессия только на исходе "Осени Средневековья". Что большую часть Средних Веков — от падения Вечного Города до самого заката феодализма — профессии "палач" не просто не существовало, но даже и шансов появиться у неё было немного. Как так получилось? Давайте разбираться.
И для начала давайте, как обычно, договариваться о терминах. Говоря о палаче, мы обычно имеем в виду какое‑то конкретное лицо, приводящее в исполнение приговоры о смертной казни и имеющее иммунитет от преследований за эти деяния со стороны закона и общества. Это лицо занимается узаконенными убийствами более или менее постоянно, получает за это вознаграждение и живёт полностью или частично именно за счёт оплаты своего труда или «трофеев», остающихся после казни и прочих сопутствующих профессии доходов. То есть такой архетипичный палач, которого нам рисуют исторические романы и прочая похожая литература. И вот этого привычного для нас палача большую часть Средневековья просто не существовало.
Ну вот, например, давайте возьмём раннее Средневековье: если одним глазком заглянуть внутрь "варварских правд", мы с удивлением заметим, что в них практически нет смертельных приговоров. То есть, конечно, франкский или лангобардский преступник мог насобирать достаточное количество статей и титулов для того, чтобы получить в качестве наказания свидание с безносой. Но это было крайне непросто.
- XIII. О похищении свободных
§ 1. Если три человека похитят свободную девушку, они обязаны уплатить по 30 солидов каждый.
§ 2. Те же, что свыше трёх, обязаны уплатить по 5 солидов каждый.
§ 6. Если же девушка, которую похитят, окажется под покровительством короля, в таком случае за нарушение ≪fritus≫ составляет 63 солида. - XXIV. Об убийстве мальчиков
§ 1. Если кто лишит жизни мальчика до 10 лет включительно и будет уличен, присуждается к уплате 600 солидов.
§ 2. Если кто лишит жизни длинноволосого мальчика, присуждается к уплате 600 солидов.
Прибавление 1‑е. Если кто лишит жизни свободную женщину и будет уличен, присуждается к уплате 600 солидов.
§ 3. Если кто нанесёт побои свободной беременной женщине, и если она умрёт, присуждается к уплате 700 солидов.
То есть, понимаешь, дорогой читатель, даже похищение человека, что находился под покровительством короля, даже убийство наследника благородной семьи (а длинноволосый мальчик — это именно он), да, чёрт возьми, даже убийство беременной женщины не карались смертью. Хотя, конечно, невероятных размеров штраф в семь сотен солидов гарантированно разорял не только убийцу, но и весь его род.
Как ты видишь, даже самые тяжёлые статьи чаще всего ограничивали наказание огромных размеров штрафом и вирой, не подразумевая смертной казни, если подсудимый вёл себя хоть немного в рамках приличия и общественного договора. И даже более того, большинство приговорённых к смерти могли совершенно законным образом «соскочить» со смертного приговора, раскаявшись, отдав себя на поруки местному обществу или, в крайнем случае, потребовав "божьего суда".
И в этом был смысл. Людей до самого начала IX века в средневековой Европе было не то чтобы слишком много. Буквально каждые рабочие руки ценились, и родовая община предпочитала не разбрасываться взрослыми мужчинами и женщинами, способными принести пользу. Изъять у подсудимого имущество и серебро в пользу короля и окружающих, заставить его отрабатывать огромный долг и даже временно лишить свободы до его полной выплаты, превратив в зависимого или лита, — это одно. А лишить окружающих пары рук, способных держать топор, плуг, а случись что — и копьё, — это, простите, полная ерунда.
И даже в тех нечастых случаях, когда дело таки доходило до смертного приговора (а это происходило обычно после каких‑то совершенно уже зверских убийств, ну или злоумышлений против короля и неуплаты налогов), исполняли его чаще всего родственники погибших или королевские люди, прибывшие расследовать происшествие.
Вообще, в мире, где большая часть общинников была свободными людьми, а у одиннадцати из дюжины на стене над кроватью висело оружие, проблем с исполнением смертного приговора не было ни малейшего. Особенно если будущий покойник лишил жизни твою любимую бабушку. Тут скорее нужно было успеть встать в очередь, чтобы вся твоя остальная большая семья ненароком не подумала, что ты погибшую недостаточно сильно любил.
В общем, за всё время "Великого переселения народов", "варварских королевств" и "эпохи викингов" нет ни одного упоминания палача как профессии или специально выделенного человека. Со всеми относительно нечастыми смертными приговорами люди, живущие в те далёкие времена, отлично справлялись самостоятельно. Без специально обученных профессионалов.
Но ладно, Бог с ним, с ранним Средневековьем: там всегда всё происходило совсем не так, как у нормальных людей. Но во времена классического Средневековья наверняка же всё изменилось?
Ну как тебе сказать: изменилось, конечно, многое, но что касается профессии палача, всё осталось примерно так же печально. Даже самый искусный заплечных дел мастер, попав во времена "эпохи рыцарей", скорее всего, не нашёл бы себе работы и умер с голоду. Ну просто потому, что до самого конца XIII века нет никаких специальных людей, чьей работой было бы умерщвление преступников. Первая информация об этом появляется в "своде городского права Аугсбурга от 1276 года", и речь там идёт не собственно о палаче как профессии, а о должности и том, что городской совет должен выделять специального человека, который будет казнить преступников.
К слову сказать, первые тридцать лет это была временная выборная должность, на которую назначали или сильно провинившихся горожан, или тех, кто не смог устоять перед большим подарком, понесённым ему городским магистратом. До самого XIV века о собственно профессии палача даже не шло. Всё это была местная, городская самодеятельность, а исполнители смертельных приговоров зачастую назначались по тому же принципу, по какому собиралось местное ополчение. Почему так происходило? Так феодализм же!
С началом классического Средневековья феодальная экономическая модель заработала, наконец‑то, на полную мощность. И внезапно оказалось, что это довольно эффективная на тот момент форма правления. Конечно, мы сейчас не станем говорить о феодализме вообще — это тема для отдельной истории, — но вот о вынесении приговора и том, что происходило после него, сказать пару слов необходимо.
К XI веку любой, кто проживал на территории средневековой Европы, будь то герцог или последний крестьянин, тем или иным образом был встроен в феодальную лестницу, а значит, находился в правовом поле, где место всех участников было понятно и совершенно прозрачно.
Вот податной крестьянин по имени Робин подстрелил в лесах местного барона оленя, а преступление это было, нужно сказать, серьёзное и караемое смертной казнью. Так, на следующий же день в деревню, где живёт этот злодей, приедут несколько дружинников, возглавлять которых будет, скорее всего, небогатый рыцарь. Эти доблестные представители закона быстренько найдут Робина, которого местные кличут "капюшон", объяснят, в чём он был не прав, и тут же, не отвлекаясь на разные глупости, повесят. Без всякого специально обученного палача. Кстати, если окажется, что олень, которого подстрелил наш злодей, жил не в баронских, а в королевских лесах, то всё отличие будет в том, что вместо рыцаря приедет местный шериф со своими ребятами, а повесят несчастного Робина не на тисе, а на столетнем дубе.
Вообще, феодальная дружина, во главе которой стоял местный землевладелец со своими рыцарями, до самого конца позднего Средневековья отлично выполняла все судебные функции — от поиска преступников до их казни или публичного наказания. И никакая помощь от гражданских специалистов этим парням была не нужна. Вздернуть на высокой ветке или при помощи костра и кинжала вдумчиво поспрашивать местного злодея в рамках местного феодального права совершенно спокойно мог любой дружинник. Кстати, местным феодальным правом был барон или замещающий его рыцарь, который с огромной вероятностью прямо сейчас смотрел на этого самого преступника из‑за окольчуженного плеча своего подчинённого.
Но погоди, автор, — воскликнет самый внимательный читатель, — если всё в этом вашем феодализме с судебной и исполнительной властью было так хорошо, как тогда получилось, что на рубеже классического и позднего Средневековья первые палачи всё‑таки появились?
Ну, во‑первых, появились не палачи, а необходимость в них. А во‑вторых, случилось это в тот самый момент, когда в Европе стали появляться первые большие "вольные" города. То есть крупные поселения, полностью или частично свободные от воли местных феодалов. И вот у них с исполнительной властью действительно были большие проблемы.
Город, как правило, не содержал дружину или её аналог. Отряд профессиональных военных, находящихся в состоянии постоянной готовности, был чрезвычайно дорог и выедал городской бюджет подобно медведю, залезшему в дупло лесных пчёл. Конечно, существовала городская стража и местное ополчение, но это было даже и близко не похоже на слаженный коллектив ветеранов, способный с холодным сердцем лить кровь и готовый порезать на лоскуты любого, на кого укажет их командир.
Вот и получилось, что преступники есть, вина их доказана, а вешать этих чёртовых злодеев некому. Потому что проклятые феодалы почему‑то не спешили помочь вольным городам, освобождая их власти от необходимости разгребать проблемы с местным криминалитетом. Вот и приходилось искать специальных людей, которые не падали в обморок при виде крови и за серебро и некоторые преференции были готовы лишать жизни ближнего своего.
Примерно до конца XIV века ситуация с палачами находилась в подвешенном состоянии. Нормальной профессией узаконенное убийство всё ещё не стало, и каждый выкручивался как мог. Крупные города нанимали разовых исполнителей или обязывали местные цеха и общины выставлять "добровольцев" точно так же, как во время смотров городских ополчений.
Небольшие города, где все всех знали и человек, лишающий жизни горожанина, рисковал превратиться в изгоя, быстро сообразили, что для казни преступника можно использовать другого преступника, предварительно пообещав ему смягчение приговора или даже освобождение. И нужно сказать, что подобный способ оказался настолько эффективным, что даже парой веков позже его не стеснялись использовать. И на всё это с удивлением смотрели местные феодалы со своими дружинами. Уж у них‑то никаких проблем с исполнением наказаний не было совершенно точно.
Но как бы там ни было, уже ко второй половине XIV века должность (но не профессия) палача стала неотъемлемой частью городского самоуправления. На неё нанимались или приглашались люди с крепкими нервами и гибкой моралью. И да, в это время никаких разговоров о пытках как о части профессии палача не велось даже близко. Впрочем, такое безобразие вокруг важной и нужной профессии продолжалось не очень долго, и к середине XV века профессия палача всё‑таки окончательно оформилась и заняла своё место под солнцем.
Почему это произошло? Так, снова из‑за феодализма. Как раз к XV веку стало понятно, что этот ещё четыре века назад необычайно прогрессивный строй, кажется, доживает свои последние десятилетия. Всё большая часть дохода стала производиться не на полях и пастбищах, а получаться в виде налогов с мастерских и цехов. А это значило, что свободных городов, от которых местному дворянству не было нужно ничего, кроме налогов, становилось с каждым десятилетием всё больше. И каждому такому городу требовался чиновничий аппарат, в том числе и человек, который будет исполнять приговоры местного суда. И, конечно же, такие люди появились.
Казалось бы, ну вот же оно, настоящий средневековый палач! Но нет. Как раз в это самое время из‑за тех же самых причин так нежно любимое нами Средневековье закончилось, и начался Ренессанс, "Осень Средневековья" и Раннее Новое время. Тёмная полоса истории Европы была отринута, и все стали двигаться в сторону прогресса и справедливости. И палачи, нужно сказать, неплохо помогали в этом движении вперёд.
Уже к концу XV века должность палача, на которую попадали разные, зачастую случайные люди, превратилась в нормальную такую профессию, ничуть не хуже и не лучше, чем любая другая. Палач получал оговорённую сумму из бюджета города, а иногда и дом в черте стен. За это был обязан содержать в порядке место своей работы и профессиональное оборудование, на которое ему, кстати, выделяли деньги тоже городские власти. В некоторых городах по договорённости палачи имели право также на вещи казнённых и подарки от их родственников.
Вообще, сразу после того, как профессия получила признание, у палачей появилось множество дополнительных источников дохода. И речь совсем не о распродаже тел казнённых на запчасти и ингредиенты. Хотя такое тоже случалось. Одним из главных источников дополнительного дохода палача были как раз подарки от родственников казнимого. Люди легко и много платили за лёгкую и быструю смерть и достойное отношение к жертве после неё.
К XVI веку новая профессия уже начала обрастать смежной инфраструктурой. У палача появились ученики, помощники и подмастерья, точно такие же, как в любом другом городском цехе или мануфактуре. Для продвижения по карьерной лестнице им, так же как и мясникам или пивоварам, предъявлялись определённые требования в мастерстве и физической силе. Впрочем, в XVI веке профессия палача была всё ещё не сильно популярна, поэтому случалось, что на должности подмастерий попадали раскаявшиеся и не очень преступники.
Кроме собственно казней, на заплечных дел мастеров нередко перекладывали и другие, не очень приятные, но доходные задачи. Именно в это время заплечные дел мастера начинают допрашивать и пытать преступников, за что городские власти им доплачивают. Также палач и его помощники чаще всего исполняли роль городских живодеров, то есть занимались отловом бродячих собак, собирали падаль и выгоняли из города прокажённых. Иногда случалось, что они помогали лекарям. Считалось, что в процессе накопления опыта на их работе они неплохо изучают анатомию, да и крови совсем не боятся. А ещё зачастую палачи осуществляли надзор за городскими проститутками, собирая с них налоги в городскую казну.
Вот только вся эта история к Средневековью отношения, в общем, не имела никакого.
И тут ты меня, конечно, спросишь, - погоди, автор, ты до сих пор ни слова не сказал о королевском палаче. Ведь мы же точно знаем, что они были!
Ну да, конечно же, были. Но и эта история к Средневековью отношение имеет чуть менее чем никакое. Первого королевского палача звали Шайом Сансон, а появилась эта должность только в 1688 году, то есть уже в конце XVII века.
И, кстати, маску или капюшон, закрывающий лицо, палач никогда не надевал. Вернее, нам известен единственный случай подобного: когда 30 января 1649 года в Англии казнили короля Карла I, но там была особая ситуация, и человек, казнивший монарха (пускай и по приговору), не был готов к публичности. Обычный же городской палач Раннего Нового времени был в своём городе человеком известным, и вся эта история с маской или капюшоном выглядела бы донельзя глупо.
В общем, всё как обычно. Стоит только немножко, самым краешком подцепить какую‑нибудь очередную историю про ужасы Средневековья, и немедленно окажется, что началась она в то время, когда эти самые Средние века или уже закончились, или стремительно склонялись к своему закату. Такие дела.
Подытоживая.
Так что получается, средневековых палачей не существовало?
Ну, если говорить о профессии палача, то именно так. Первая информация о существовании должности палача датируется рубежом XIII–XIV веков, а собственно профессией это становится только в конце XV века, когда Средние века уже вполне себе успешно дали дуба.
А кто тогда занимался этим неприятным, но нужным делом до того, как появились палачи?
Во времена раннего Средневековья — родственники жертвы или королевские слуги вроде антрустионов, если преступление затрагивало короля. Но чаще всего в те времена всё решалось штрафом. Если говорить о классическом и первой половине позднего Средневековья, то функции вынесения приговора взяли на себя местные феодалы, а расправу творила их дружина. И у них неплохо получалось.
То есть получается, опять твоё любимое Средневековье ни в чём не виновато? Опять его оболгали?
Средневековье было крайне непростым и жестоким временем, когда жизнь человека, даже благородного человека, зачастую не стоила ничего. Но вот конкретно с палачами там была серьёзная напряжёнка. У этой эпохи огромное количество своих грехов, но это не значит, что на неё нужно валить вообще всё. Профессия заплечных дел мастера — это детище более прогрессивного времени, эпохи Ренессанса, великих открытий, монументальных зданий и гениальных картин святых мучеников и прекрасных женщин.
#история
#средневековье
#рыцари
#исторические личности
#история Франции