Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Счастливая Я!

Веснушка для авторитета. Его маленькая тайна. Глава 20.

Удар в спину.
У Платона были враги. Ещё с девяностых, когда бизнес решался не в кабинетах, а на стрелках, и слово «авторитет» означало не только деньги, но и готовность в любой момент взять в руки оружие. Одним из таких врагов был Фома Кузьмич Скуратов — бывший конкурент, которому Ветер, как тот считал, перешёл дорогу.
Фома когда-то пытался отжать у Платона сеть АЗС и несколько точек по приёму

Удар в спину.

У Платона были враги. Ещё с девяностых, когда бизнес решался не в кабинетах, а на стрелках, и слово «авторитет» означало не только деньги, но и готовность в любой момент взять в руки оружие. Одним из таких врагов был Фома Кузьмич Скуратов — бывший конкурент, которому Ветер, как тот считал, перешёл дорогу.

Фома когда-то пытался отжать у Платона сеть АЗС и несколько точек по приёму металла. Не вышло. Ветер оказался хитрее, быстрее, жестче. Бизнес Фомы рухнул, не успев подняться. Потом он сел за финансовые махинации и не только за них, а когда вышел, исчез. Поговаривали, что он уехал куда-то на юг или заграницу , залёг на дно. Но Ветер знал ,такие, как Фома, не прощают. Они ждут. Иногда годами.

__________

Фома узнал о девушке Ветра из репортажа с благотворительного вечера. Увидел её , хрупкую, рыжую, с веснушками, которую Платон не отпускал от себя ни на шаг. И понял, вот оно, слабое место. Удар через неё. Отомстить за всё — за рухнувший бизнес, за годы тюрьмы, за унижение.

Он выслеживал Агнию не один день. Его люди аккуратно, не привлекая внимания, следили за домом в сосновом бору, за выездами, за маршрутами. Ждали удобного момента.

---

Через два дня после визита в клинику Агния с Сергеем поехали в город. Платон был в офисе, но перед отъездом, как всегда, поцеловал её в лоб и сказал:

— Будь осторожна. Без глупостей.

— Какие глупости? — улыбнулась она. — Мы за продуктами. Хочу испечь тебе Наполеон. Ты же любишь. И рыбку ...с картошечкой или рисом?

— Люблю, — он усмехнулся. — И рыбу люблю. И тебя.

— Тогда я куплю рыбу. И тебя. Ой, то есть… — она смутилась.

— Поехал уже, — он легонько подтолкнул её к двери. — А то мы так и будем целоваться до вечера.

Проводив мужа, Агния оделась и тоже в город...

Она вышла. Серёга уже прогревал машину.

В городе они заехали в супермаркет — большой, с хорошим выбором. Агния выбрала муку высшего сорта, масло сливочное, свежие яйца. Потом рыбу — сёмгу, красивую, жирную. Захватила зелень, лимоны, сметану. Купими горячего хлеба . Сергей помог донести корзину до кассы, расплатилась, Платон всегда оставлял деньги на продукты. Он не ограничивал Агнию в тратах и не требовал отчета.

— Всё? — спросил Сергей, загружая пакеты в багажник.

— Почти. Я в туалет. Подожди здесь.

Сергей кивнул, встал у входа в торговый центр, внимательно следя за дверью женской уборной. Минуты шли. Пять, десять, пятнадцать.

Сергей начал нервничать. Достал телефон, набрал Агнию — абонент недоступен. Ещё раз — то же самое. Через двадцать минут он уже не мог стоять на месте. Подошёл к двери туалета, прислушался. Тишина. Постучал — никто не ответил.

— Извините, — сказал он женщине, которая выходила из кабинки. — Вы не видели там рыжую девушку, невысокую, в серой короткой шубке?

— Нет, — ответила та. — Там никого нет. Я одна была.

Сергей рванул внутрь — плевать на правила. Проверил каждую кабинку. Пусто. Окно в торце было приоткрыто и на подоконнике свежая грязь, следы обуви.

— Твою мать, — выдохнул он и набрал Платона.

Платон взял трубку после первого гудка.

— Слушаю.

— Платон Сергеевич… Агния… она пропала. В торговом центре. Пошла в туалет и не вышла. Окно открыто.

В трубке повисла тишина. Такая, что Сергей услышал, как бьётся его собственное сердце.

— Где ты? — голос Платона был ледяным, спокойным. Но Сергей знал: это спокойствие перед бурей.

— ТЦ , центр города, возле центральной площади.

— Жди. Я выезжаю. И никому ни слова. Понял?

— Понял.

Сергей стоял у выхода, сжимая телефон в руке, и чувствовал себя последним ничтожеством. Не уберёг. Упустил. Как он теперь посмотрит в глаза Платону?

---

Агния очнулась от того, что у неё дико болела голова. Вязкая, тягучая боль пульсировала в затылке. Она попыталась открыть глаза , ничего не видно. Темнота, только где-то далеко, сквозь мутную пелену, пробивался тусклый свет.

Она лежала на чём-то холодном и вонючем. Пахло сыростью, мышами, дешёвым табаком. Руки были связаны за спиной, ноги связаны тоже. Во рту — кляп.

— Очнулась, голубушка? — раздался голос , хриплый, с хитрецой.

Агния дёрнулась, замычала. Перед ней, на шатком стуле, сидел мужчина. Коренастый, с лицом, изрытым оспинами, с золотым зубом, который блеснул при свете единственной тусклой грязной лампочки , все руки в татуировках, даже пальцы . Он ухмылялся. Недобро, зло, но с каким- то победным блеском в глазаъ.

— Не дёргайся, всё равно не убежишь. Попалась птичка! Ветер дорого заплатит за ...за все! Или...или не заплатит?

Он щёлкнул пальцами, и кто-то вытащил у Агнии кляп. Она закашлялась, вдохнула полной грудью.

— Вы кто? — прошептала она.

— А ты не знаешь? — он наклонился ближе. — Я тот, кто сломает твоего Ветра. Уничтожит . Фома Кузьмич Скуратов. Может, слышала?

— Нет, — честно ответила Агния, хотя имя показалось смутно знакомым. Платон что-то говорил о старых врагах.

— И не удивительно. Он обо мне не распространяется. Боится, — Фома сплюнул на пол. — И не зря. Я ему такую жизнь устрою , мама не горюй. И бизнес отожму и авторитет подорву. И для этого ...теперь… теперь у меня есть ты. За тебя он все отдаст. На коленях ползать будет! Суч...ныш! Гнида!

Он достал из кармана нож , не кухонный, охотничий, с длинным лезвием. Агния похолодела.

— Так вот ты какая, Ветрова забава, — усмехнулся он, разглядывая её. — Ничего так. Веснушчатая. Грудастая. Он таких любит, да? Он всегда выбирал себе шл**х необычных. А на тебе даже жениться решил!

Он обошёл её вокруг, цокая языком.

— Щас мы позвоним твоему хахальку. Скажем, что отрежем тебе… ну, что-нибудь важное, если не отдаст старые долги. Все не отдаст.

Он засмеялся , противно, с присвистом. Его люди, стоявшие в тени, поддержали , заржали нестройным хором.

Агния тряслась. Мелко, противно, так, что зубы стучали. Страх сковал всё тело — липкий, холодный, невыносимый. Она закрыла глаза, чтобы не видеть этого золотого зуба, этого ножа, этих рож.

«Я умру? — пронеслось в голове. — Вот так? В подвале? Даже не попрощавшись?»

Но вдруг, сквозь страх, сквозь дрожь, сквозь отчаяние, в ней что-то вскипело. Злость. Злость на этого ублюдка, на его людей, на себя ... за то, что боится. Она ж...она ж Ветрова!

Она открыла глаза и плюнула Фоме в лицо. Прямо в этот блестящий золотой зуб.

— Иди ты в задницу, — сказала она. Голос не дрогнул.- Урод!

Фома замер. Вытер щёку рукавом. В глазах его загорелось нечто страшное , смесь ярости и удивления.

— Ты… ты что, тварь, сделала? — прошипел он.

— Плюнула, — спокойно ответила Агния. — В морду тебе плюнула. Потому что ты — ничтожество. Был и остался. Ветер тебя не боится. И я не боюсь. Делай что хочешь. Но помни! Он тебя уничтожит! Хочешь жить- лучше отпусти сейчас!

Она сама не узнавала свой голос. Откуда взялась эта смелость? Может, от жизни в Осиновке, где каждый день был борьбой. С пьяной матерью и ее компанией , с нищетой, с самой жизнью за выживание . А может, от Платона — от его любви, которая сделала её сильной, уверенной.

Фома замахнулся, но ударить не успел. Его люди перехватили руку.

— Фома Кузьмич, не надо, — сказал один из них. — Он же нам заплатит за нее, за все . А если мы её покалечим , кто за неё деньги даст?

— Она мне в лицо плюнула! — заорал Фома.- Эта с**ка берега попутала!

— А ты заслужил, — выплюнула Агния. — И это ещё не всё. Ветер придёт. Он уже идет ! И ты пожалеешь, что родился на свет.

— Умная, — Фома отошёл, сунул нож в карман. — Ладно. Пока не трону. Но если твой хахаль не заплатит , пеняй на себя. Мы с тобой ещё поиграем. Все, хором. Посмотрим как ты умеешь...Чем Ветра ублажила.

Он дал знак, и Агнии снова завязали рот. Лампочку погасили.

Она осталась в темноте . Одна, со связанными руками и ногами, с кляпом во рту, с сердцем, которое колотилось где-то в горле. Но внутри, глубоко, тлела искра. Искра надежды. Нет! Пылала уверенность! Платон придёт. Он найдёт её. Он всегда находит. Он обещал...

А если нет… если она умрёт здесь, в этом вонючем подвале… то умрёт несломленной. Она — Веснушка Ветра. И она умеет бить.

---

А где-то в городе Платон уже сел в машину. Его глаза были чёрными, как сама смерть.

— Найдите мне этого гада, — сказал он Коляну. — Переверните город, но найди. Найди того , кто посмел...Собственными руками придушу!

— Будет сделано, — ответил Колян.

И началась охота.

--------

Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️