Петр Гаврилович Лихачев родился в 1758 г. и уже в четырнадцатилетнем возрасте поступил на действительную военную службу. К 1800 г. дослужился до генерал-майора. Повоевал на Кавказе, а в 1811 г. был назначен командиром 24-ой пехотной дивизии, вошедшей в 6-ой пехотный корпус генерала от инфантерии Д.С. Дохтурова, сосредоточенный на западной границе. В Бородинском сражении 6-ой корпус, изначально находившийся в резерве, сменил в районе Батареи Раевского расстроенный 7-ой пехотный корпус. 24-я пехотная дивизия генерал-майора Лихачева разместилась вокруг Батареи, сам генерал расположился в редуте.
Во время последнего штурма Батареи Раевского французами и их союзниками генерал-майор Лихачев, по словам очевидцев, «бросился на штыки» неприятельской пехоты, но был опознан как генерал и пленен. Он стал единственным русским генералом, попавшим в плен в ходе Бородинского сражения. По одним данным, пленил Лихачева шеф батальона итальянской гвардии Козимо Дельфанте (дель Фанте), за что в тот же день был награжден чином штабного полковника (аджюдан-коммандана). По другим сведениям, честь пленения русского генерала принадлежит капитану французского 5-го кирасирского полка П.-Ш.-Э. де Жуванкуру.
Плененный П.Г. Лихачев был препровожден к Наполеону. Сведения о дальнейших событиях разнятся в зависимости от источника. А.И. Михайловский-Данилевский в «Описании Отечественной войны в 1812 году» пишет кратко: «Лихачева тотчас представили Наполеону и он возвратил ему шпагу». В Русском биографическом словаре, издававшемся в 1896-1918 гг., со ссылкой на другую работу А.И. Михайловского-Данилевского – «Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814, 1815 годах : военная галерея Зимнего дворца» - обстоятельства встречи Лихачева и Наполеона излагаются более подробно и несколько иным образом: «Сказав Лихачеву несколько утешительных приветственных слов, Наполеон подал ему шпагу, но Лихачев ответил ему: «Плен лишил меня шпаги, дарованной мне Государем моим и отданной мной недобровольно, от него лишь могу принять обратно»». Таким образом, генерал отказывается принять шпагу от предводителя противника.
Совсем по-другому эпизод звучит в источниках с противной стороны. Адъютант генерал Михала Сокольницкого Роман Солтык, состоявший при Главной квартире Наполеона, рассказывает так:
«Немного позднее генерал Лихачев был вызван к Наполеону. Этот генерал среднего роста, довольно преклонного возраста и хрупкой комплекции, с трудом державшийся на ногах и опиравшийся на своего адъютанта, был взят в плен вместе с ним. Казалось, что он все еще ошеломлен боем, в разгар которого он был взят в плен. Растроганный его положением, Наполеон принял его с благосклонностью и предложил ему полную чарку вина. После выпитого Лихачев немного пришел в себя, император хотел задавать вопросы лично, но москвич покачал головой, чтобы дать понять, что он не понимает французского.
В отсутствие своего обычного переводчика Наполеон задавал ему вопросы через мое посредничество.
… Наполеон без сомненья пожелал оказать честь Лихачеву, попросил адъютанта вице-короля подать шпагу генерала. Он взял ее и, держа в руках, говорит: «Вот ваша шпага». Но москвич отвечает сухим тоном, качая головой: «Нет, нет», настаивая на том, чтобы не брать шпагу из рук императора. Наполеон потемнел, как туча и, обращаясь ко мне, громко закричал: «Что он говорит? Что он говорит?» Я со своей стороны попросил Лихачева объяснить его своеобразное поведение, он мне ответил, что это не его шпага, а шпага его адъютанта, о чем я поспешил повторить императору. Тогда лицо Наполеона приобрело безмятежность.
Он презрительно улыбнулся и вернул шпагу французскому адъютанту, который ее принес и отдал жестом приказ увести московского генерала. Это был один из рабочих моментов, и только много позже я понял, что для Лихачева его шпага была символом чести, и он не хотел ее менять на шпагу своего адъютанта».
Итак, согласно версии Солтыка (и похожее изложение событий я видел в других источниках с французской стороны, сейчас, увы, не вспомню, у кого еще), Лихачев отказался принять шпагу от Наполеона просто потому, что это случайно оказалось не его оружие.
До последнего времени я думал, что существующие описания рассматриваемого эпизода со шпагой ограничивается двумя приведенными, так сказать, «крайними» трактовками. Однако на посвященной генералу Лихачеву странице русской Википедии обнаружилась еще одна, «компромиссная» версия, пытающаяся примирить «русский» и «французский» взгляды на данный эпизод. В википедической статье в уста Лихачева вкладывается речь, отличающаяся от приведенной выше цитаты из Русского биографического словаря лишь одним словом, но это изменение кардинально меняет смысл сказанного: «Плен лишил меня шпаги, дарованной мне Государем моим и отданной мной недобровольно, её лишь могу принять обратно». То есть, получается, генерал готов принять оружие, но только «правильное», свое.
Столь же противоречиво интересующий нас эпизод изображался и художниками. На хромолитографии А.П. Сафонова, исполненной уже в начале XX в. израненный и еле стоящий на ногах Лихачев наотрез отказывается принять шпагу у Наполеона.
А на картине французского офицера-художника, участника Бородинской битвы Л.-Ф. Лежена Лихачев... принимает шпагу. Причем не от Наполеона, а от маршала Бертье
Что же все-таки произошло тогда между Наполеоном и Лихачевым? Видимо, в том, что генерал таки отказался принять шпагу, можно быть уверенным. А вот какой из версий верить в вопросе о высказанной им мотивации этого поступка остается неясным. Обе версии – и русскую, и французскую (или, учитывая этническую принадлежность процитированного нами Р. Солтыка – польскую) можно подвергнуть критике. Мы вполне можем предположить, что негативно настроенный к «московитам» поляк мог намеренно постараться «снизить пафос» сцены и представить поступок русского генерала как обусловленный простой путаницей с оружием. Но и к русской версии есть вопросы. Прежде всего возвращение противником личного холодного оружия плененному офицеру было вполне традиционным в XVIII-XIX вв. жестом вежливости, демонстрацией уважения к пленному, практиковалось всеми и в ходе всех конфликтов между европейскими государствами. Ничего предосудительного в том, чтобы в такой ситуации принять шпагу или саблю от врага, не было, и отказываться было не принято. Поэтому поведение Лихачева на фоне обычаев эпохи выглядит необычно. Кроме того, неясно, по крайней мере, мне, на каком источнике основывается русская версия пересказа слов Лихачева – сам ли он, будучи освобожден в Кенигсберге в декабре 1812 г. (в январе 1813 г. по новому стилю) рассказал свою версию событий незадолго до своей смерти в апреле 1813 г.? Или упоминаемый Солтыком присутствовавший при сцене, также взятый в плен адъютант генерала (кстати, кто это может быть?)? Ответа (пока) нет.
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.
Напоминаю, что канал "Исторические мелочи" теперь есть и в Телеграм - https://t.me/IstMelochi Подписывайтесь, читайте либо там, либо тут. Или и там, и тут)))