После разговора с Лизой в голове Юли крутилось одно: "Я хочу жить". Не как лозунг, не как отчаянная попытка себя уговорить, а как тихое, твёрдое знание.
Утром она вскочила с мыслью: «Мне нужно съездить на Алтай!»
Это желание жило в ней всегда. С детства, когда читала книги про путешественников, когда рассматривала фотографии в журналах и представляла, как стоит на вершине, а вокруг — горы, небо, ветер. Потом жизнь затянула, закрутила, заставила забыть. Но мечта никуда не делась. Она ждала.
— Чандр, — сказала Юля коту, который удивлённо наблюдал за её сборами. — Я еду на Алтай.
Кот моргнул, будто спрашивал: "А как же я?"
— А ты пока к Лизе пойдёшь, — решила Юля. — Она тоже тебя любит.
Через два часа она уже сидела в интернет-кафе райцентра и искала туры. Алтай, Чуйский тракт, конец июля, августа — лучшее время. Лиственницы начинают желтеть, реки прозрачные, небо такое синее, что глазам больно. И горы. Горы, о которых она мечтала всю жизнь.
Трёхдневный тур, небольшой автобус, группа до десяти человек. Ночевать в домиках, ходить пешком, смотреть, дышать.
— Беру, — сказала Юля и нажала кнопку оплаты.
Деньги были. Те, что она откладывала на машину для мужа. И ни разу ей не было так легко их тратить.
***
Через три дня она уже ехала по Чуйскому тракту.
Автобус был маленький, уютный, с большими окнами. Группа — разномастная: молодые ребята, семейная пара, одинокий мужчина с фотоаппаратом. Юля сидела у окна и смотрела, не отрываясь.
Сначала были предгорья — холмы, перелески, быстрые речки. Потом пошли скалы, красные, жёлтые, полосатые, будто их раскрасил великан. А потом открылись горы.
Юля смотрела на них с замиранием сердца.
Горы были огромные. Неописуемо огромные. Вершины уходили в облака, склоны поросли лесом, а внизу, в долинах, петляла Катунь — бирюзовая, прозрачная, бешеная.
— Это Чуйский тракт, — рассказывала гид, молодая девушка с обветренным лицом. — Одна из красивейших дорог мира. Сейчас середина лета, реки очистились от глиняных примесей, и вода становится совершенно прозрачной. А через месяц здесь будет золотая осень, на Алтае она ранняя. Лиственницы на фоне черных кедров горят оранжевым цветом…
Юля смотрела и не могла насмотреться. Каждый поворот открывал новую картину. Скалы, похожие на замки. Реки, которые неслись по камням. Спокойные коровы, блуждающие по альпийским лугам.
На второй день они пошли в гору. Подъём был трудным — тропа петляла между камней, приходилось часто останавливаться, переводить дух. Юля, непривычная к таким нагрузкам, пыхтела, но упрямо лезла вверх.
Она лезла и думала: "Я могу. Я живая. Я иду в гору. Я это делаю".
Когда они добрались до вершины, Юля села на камень и заплакала.
Не от боли, не от усталости. От красоты.
Внизу лежала долина, прорезанная рекой. Горы уходили вдаль, одна за другой, синие, фиолетовые, серые. Небо было такое чистое, такое глубокое, что казалось, можно нырнуть в него и лететь. Ветер трепал волосы, пахло травами и свободой.
— Я здесь, — шепнула Юля. — Я дошла.
Она вспомнила женщину из сна, в Индии. Ту, которая сидела на берегу грязной реки и была свободна. Юля вдруг поняла: она тоже свободна. Впервые в жизни.
В этот момент внутри что-то радостно зазвенело. Как будто душа сказала: "Да, ради этого стоит жить".
***
Обратно ехали молча, каждый переваривал своё. Юля смотрела в окно, на проплывающие горы, и думала: "Я вернусь. Обязательно вернусь. Не в этот раз, так в другой. Буду жить — и вернусь".
Дома её ждал Чандр. Он сидел на крыльце, взъерошенный, обиженный. Увидел Юлю — и вдруг сорвался с места, подбежал, принялся тереться о ноги, мурчать, будто хотел сказать: "Ты где была, я волновался!"
— Соскучился, — улыбнулась Юля, подхватывая кота на руки. — Я тоже соскучилась.
Лиза вышла из своего дома, увидела их и засмеялась:
— Вернулась! А этот проходу мне не давал, всё на твой дом смотрел. Я говорю: вернётся твоя хозяйка, никуда не денется. А он не верил.
— Вернулась, — кивнула Юля. — И знаешь, Лиза... Я, кажется, решила.
— Что?
— Лечиться буду! Я хочу жить. По-настоящему.
Лиза подошла, обняла её крепко:
— Молодец, девочка. Я знала, что ты выберешь жизнь.
***
Две недели после Алтая пролетели как один день. Юля ходила по саду, собирала урожай, делала заготовки на зиму. И всё время прислушивалась к себе.
Странно, но симптомы, которые мучили её весной — ком в горле, слабость, какая-то общая разбитость — почти исчезли. Она чувствовала себя здоровой. Может, отпустило? Может, показалось? Может, просто привыкла и не замечает?
— Надо провериться, — сказала она себе. — Просто чтобы знать.
Она съездила в райцентр, записалась на обследование. Через неделю надо было ехать в город, в больницу, где ей поставили диагноз.
Неделя ожидания была адом.
Юля старалась не думать, но мысли лезли сами. А вдруг всё вернулось? А вдруг она просто придумала себе здоровье, а на самом деле...
Она работала в саду, рисовала, гуляла с Чандром, но внутри сидел холодок. Чандр, чувствуя её состояние, не отходил ни на шаг. Спал в ногах, мурчал громче обычного, будто говорил: "Не бойся, я с тобой".
Лиза тоже не лезла с расспросами. Только раз спросила:
— Ну как ты?
— Боюсь, — честно призналась Юля.
— Бояться — нормально, — кивнула Лиза. — Ты просто помни: что бы ни сказали, ты уже выбрала жизнь. Диагноз — это не приговор, это просто информация.
— А если плохая?
— А если хорошая? — улыбнулась Лиза. — Не забегай вперёд. Поживём — увидим.
***
Утро перед поездкой выдалось хмурым. Моросил дождь, небо затянуло тучами. Юля ехала в автобусе, смотрела в окно и чувствовала, как руки дрожат от волнения.
В больнице было как всегда — очередь, бумажки, усталые врачи. Юля сидела в коридоре, сжимая в руках направление, и думала: «Господи, сделай так, чтобы...»
Она не знала, чего просить. Жизни? Она уже выбрала жизнь. Значит, любой результат — просто информация.
— Юлия Сергеевна? — выглянула медсестра. — Заходите.
В кабинете сидел тот же врач, что и три месяца назад. Он смотрел в какие-то бумаги, хмурился, потом поднял глаза.
— Юлия Сергеевна, — сказал он. — У нас для вас новости. И довольно неожиданные.
У Юли сжалось сердце.
— Мы провели полное обследование, сравнили с предыдущими результатами, — врач помолчал, будто подбирая слова. — Опухоль не обнаружена.
Юля замерла.
— Как... не обнаружена?
— Вот так, — врач развёл руками. — Честно говоря, мы сами удивлены. Я перепроверил ваши старые анализы, посмотрел новые. И знаете, что я думаю?
— Что? — выдохнула Юля.
— Скорее всего, это была ошибка на первом этапе. Лабораторная ошибка. Такое бывает, к сожалению. Изначальные показатели были тревожные, но не однозначные. А в вашем состоянии тогда... — он посмотрел на неё внимательно. — Вы были на грани? Сильный стресс, истощение?
Юля кивнула.
— Это могло повлиять на результаты. Организм в таком состоянии может выдавать самые разные реакции. А сейчас, после отдыха... — он улыбнулся. — Выглядите вы, кстати, замечательно. Совсем другой человек.
— То есть... рака не было? — спросила Юля. Голос дрожал.
— Либо не было, либо он был на такой ранней стадии, что организм справился сам. Такое тоже случается. Чудес, знаете ли, не бывает, но бывают удивительные совпадения. И человеческий организм — штука посильнее любой магии.
Юля смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, светлое, невыразимое.
— Я здорова? — переспросила она, будто проверяя.
— Здоровы, — подтвердил врач. — Можете жить спокойно. Но наблюдаться раз в год рекомендую. Для профилактики.
Она вышла из кабинета на негнущихся ногах. Прошла по коридору, спустилась по лестнице, вышла на улицу. Села на лавочку у входа.
И заплакала.
Слёзы текли ручьём, она не вытирала их, не стеснялась прохожих. Плакала от облегчения, от радости, от того, что внутри разлилось такое тепло, будто солнце поселилось в груди.
— Я буду жить, — шептала она сквозь слёзы. — Я буду жить.
И это было не чудо. Или чудо? Какая разница. Важно было одно: впереди у неё была жизнь. Настоящая, долгая, её собственная жизнь.
***
Вечером сидела у себя в домике и до сих пор не могла поверить в это чудо. Чандр грелся на коленях, мурчал довольно. Сад дышал прохладой.
— Ты знаешь, Чандр, — сказала Юля. — Я ведь хотела умереть. Весной. Когда приехала. Думала, что доживаю. А оказалось...
Она замолчала, подбирая слова.
— А оказалось, что умирать не надо. Надо жить. Просто жить. Каждый день.
Кот поднял голову, посмотрел на неё жёлтыми глазами и снова уткнулся носом в колени.
— Ты хороший, — погладила его Юля. — Спасибо, что был со мной.
Она посмотрела на небо. Звёзды уже зажигались, одна за другой.
— Спасибо, — шепнула Юля кому-то там, наверху. Или себе. Или жизни. Неважно кому.
Важно, что внутри было тихо и радостно.
Завтра будет новый день. Новая жизнь.
***
Утром Юля проснулась и поняла: она готова!
Она лежала, смотрела в потолок, слушала, как Чандр сопит в ногах, и чувствовала внутри ту новую силу, которая появилась после Алтая и после чуда с анализами. Сила была спокойной, твёрдой, как горные вершины, на которые она смотрела.
— Чандр, — сказала она. — Сегодня важный день.
Кот приоткрыл один глаз и демонстративно закрыл обратно. Дескать, утро ещё слишком раннее для важных дел.
Юля засмеялась, вскочила, сварила кофе. Села за стол с блокнотом и ручкой. Написала список:
1. Купить симку.
2. Позвонить маме.
3. Позвонить Кате.
4. Пригласить дочь в гости.
5. Не бояться.
Пункт 5 она обвела кружочком.
Через час она уже была в райцентре. Купила симку, восстановила свой номер. Потом вставила симку в телефон, который всё это время лежал мёртвым грузом в ящике стола. Экран загорелся, телефон ожил, и сразу посыпались уведомления — пропущенные звонки, сообщения, напоминания.
Юля пролистала. Мама — 47 пропущенных. Катя — 23. Роман — 12. Ещё какие-то номера.
Она глубоко вздохнула и набрала мамин номер.
— Алло? — голос матери был испуганным и одновременно сердитым. — Юля? Ты? Господи, дочка!
— Мама, здравствуй, — сказала Юля и удивилась, как спокойно звучит её голос. — Я жива, здорова, со мной всё хорошо.
— Где ты?! — закричала мать. — Я с ума сошла! Ты почему так долго не звонила? Я ночами не спала! Что случилось?!
— Мама, послушай меня, — Юля говорила мягко, но твёрдо. — Я расскажу тебе всё. Только без крика, хорошо?
Мать замолчала, только дышала тяжело в трубку.
— Я ушла от Ромы, — начала Юля. — Совсем. Наш брак давно умер, просто я не хотела этого замечать. А три месяца назад мне поставили диагноз. Рак щитовидной железы.
Мать ахнула.
— Юля...
— Подожди, мама. Дай договорить. Я не стала лечиться. Я уехала в Макарово. Думала, что буду там доживать. Никому не говорила, никому не звонила. Хотела умереть одна.
В трубке было тихо. Потом мать всхлипнула:
— Доченька... как же так...
— А здесь, в Макарово, — продолжала Юля, — случилось что-то странное. Я начала жить. Сад посадила, рисовать стала, с людьми познакомилась. Хорошими людьми. И вдруг поняла, что хочу жить. Поехала на Алтай, как мечтала с детства. А потом проверилась — и рака нет. То ли ошибка была, то ли само прошло. Врачи говорят, бывает.
— Не может быть, — прошептала мать.
— Может, мама. Я здорова. И я приняла решение: буду жить так, как хочу. В Макарово. Буду сады сажать, рисовать, дышать. К мужу не вернусь. Ты как хочешь, а я так решила.
Мать молчала долго. Потом заговорила — уже не криком, а тихо, устало:
— Юля, я не понимаю... Как можно бросить мужа, семью, уехать в деревню... Это же ненормально.
— Для меня это нормально, мама. Впервые в жизни нормально.
— А люди что скажут?
Юля улыбнулась в трубку:
— Мама, мне уже всё равно, что скажут люди. Я сорок пять лет делала так, чтоб люди хорошо говорили. И что? Болезнь получила? Нет уж, спасибо.
Мать вздохнула:
— Ты всегда была непутёвая... Я думала, хоть взрослая образумишься.
— Я образумилась, мама. Просто по-своему.
— Отец знает? — спросила мать.
— Ещё нет. Ты скажи ему. Если захочет, можете приехать, посмотреть. Я не кусаюсь.
— Мы приедем! — вдруг сказала мать. — Я скажу, он приедет. Он же переживал. Мы оба переживали. Ты пропала, ни слуху ни духу... Мы думали, может, случилось что.
— Случилось, — кивнула Юля. — Со мной случилась жизнь. Прости, что напугала. Я не со зла.
— Ладно, — мать всхлипнула. — Живи уж как знаешь. Только звони теперь. Не пропадай.
— Буду, мама. Обещаю.
Она нажала отбой и долго сидела, глядя на телефон. Разговор вышел тяжёлым, но каким-то... правильным. Она сказала правду. Не пряталась, не оправдывалась. Просто сказала.
Следующий номер — Катя.
Юля набрала и замерла в ожидании. Гудок, второй, третий...
— Мамуль, привет! — голос дочери вырвался из трубки бодрый, чуть запыхавшийся. — Я как раз тебя вспоминала! Ты как? У тебя всё в порядке?
— Да, Катюша, у меня просто всё замечательно. — улыбнулась Юля.
— Ой, слушай, я тут с работы вырвалась на полчаса, кофе пью, — затараторила Катя. — У нас аврал, отчетность горит, начальник зверствует. А у тебя как? Чем занимаешься?
Юля слушала этот родной голос и улыбалась. Катя была именно такой — всегда в движении, всегда в делах, всегда с лёгким оттенком суеты. Раньше это раздражало. А сейчас — грело.
— Да тоже дел хватает, — сказала Юля. — Сад поливаю, сорняки полю, проект рисую.
— Проект? — Катя удивилась. — Какой проект?
— Ландшафтный. Помнишь, я на курсы дизайнера когда-то ходила? Так вот, пригодилось. Мне тут знакомая заказ сделала, очень ей мой сад понравился.
— Мам, ты серьёзно? — в голосе дочери появилось неподдельное восхищение. — Ты теперь дизайнер? Круто! А покажешь?
— Приезжай — покажу, — просто сказала Юля. — Я как раз тебя хотела пригласить. На выходные. Посмотришь сад, познакомишься с Чандром, с Лизой. Отдохнёшь от своей отчетности.
Катя помолчала секунду.
— А можно? Я думала, ты там одна хочешь побыть...
— Хотела, — кивнула Юля. — А теперь хочу, чтобы ты приехала. Соскучилась.
— Я тоже, мам, — голос Кати дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Очень хочу к тебе. В субботу смогу. Там электрички ходят?
— До райцентра ходят, а там я встречу. Чандр будет ждать.
— Чандр — это кот?
— Это не просто кот, — засмеялась Юля. — Это целая философия. Приедешь — расскажу. У меня много новостей.
— Мам, ты такая загадочная стала, — улыбнулась Катя. — Заинтриговала. Всё, жди, в субботу я приеду!
Они попрощались, и Юля долго сидела с телефоном в руках. В голове она уже составляла список дел: прибраться, купить продукты, испечь пирог. Катя едет. Её дочь. К ней. В её дом, который стал настоящим.
— Кажется, у меня всё получается, — шепнула Юля.
***
Она вернулась в Макарово, и оставшиеся до субботы дни пролетели в хлопотах. Юля убирала дом, готовила комнату для дочери, продумывала, что будет готовить, куда поведёт Катю, что покажет.
— Чандр, — говорила она коту, — приедет моя дочь. Ты ей понравишься, обязательно. Вы подружитесь.
Кот смотрел на неё скептически, но не спорил.
***
В субботу утром Юля встретила Катю на станции в райцентре. Дочь вышла из электрички, огляделась, увидела мать — и замерла.
— Мам? — спросила она неуверенно. — Ты... похудела что ли?
Юля рассмеялась:
— Загорела, похудела, помолодела. Иди сюда!
Они обнялись крепко, по-настоящему. Катя пахла городом — духами, кофе, суетой. Но в объятиях матери как-то сразу расслабилась.
— Ну, показывай своё Макарово, — сказала она.
Дорогу они проговорили не переставая. Катя рассказывала о работе, о своей жизни. Юля слушала и удивлялась: дочь стала взрослой. Совсем взрослой. И такой родной.
— А ты что молчишь? — спросила Катя. — Рассказывай давай. Что с тобой случилось? Почему ты ушла? Зачем?
Юля вздохнула и начала рассказывать. Про диагноз. Про ту кляксу на белом столике. Про автобус, свой сон про Индию. Про Лизу, про Чандра, про сад. Про Алтай. Про чудо с анализами.
Катя слушала, открыв рот.
— Мам, — сказала она, когда Юля закончила. — Это же сюжет для фильма! Ты всё это пережила? И ничего нам не сказала?
— Не могла, — покачала головой Юля. — Думала, умираю. А оказалось — жить начинаю.
Они зашли в дом. Катя огляделась, увидела рисунки на стенах, сад за окном, Чандра, который важно сидел на крыльце.
— Красиво у тебя, — сказала она.
Чандр, до этого державший дистанцию, вдруг подошёл к Кате, потёрся о ноги и замурчал.
— Ой, какой! — обрадовалась Катя. — Чандр, говоришь? Красивый.
— Он умный, — сказала Юля. — Он ко мне в самые тяжёлые дни приходил. Спасал.
Катя посмотрела на мать долгим взглядом.
— Мам, а ты простишь меня? — спросила она вдруг.
— За что?
— Я же тоже... Всех осуждала, учила. Думала, что знаю, как правильно. А ты, оказывается, своё счастье искала. А я мешала.
Юля подошла, обняла дочь.
— Глупая, — сказала она. — Ты не мешала. Ты просто была моей дочерью. А теперь будем просто подругами. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула Катя.
Вечером они сидели за столом. Юля наготовила всего — картошка с укропом, салат из свежих помидоров, малосольные огурцы, которые баба Аня научила делать. Катя ела и нахваливала:
— Мам, ты как будто всегда здесь жила. Так вкусно, по-домашнему.
— Так я и живу здесь, — улыбнулась Юля. — Это теперь мой дом.
Чай пили уже в темноте, при свечах. Чандр сидел на подоконнике, смотрел на улицу, делая вид, что подслушивать неинтересно.
— Мам, — вдруг сказала Катя, отставляя чашку. — Я, кажется, понимаю, почему ты ушла.
Юля подняла глаза.
— Почему?
— Потому что так нельзя. Нельзя жить с человеком, если ты для него — пустое место. Как мебель. Удобство.
Юля молчала, ждала.
— У меня тоже... — Катя запнулась. — Не всё гладко.
— Рассказывай, — тихо сказала Юля.
Катя вздохнула, заерзала на стуле. Потом заговорила — сначала нерешительно, потом быстрее, будто боялась, что её перебьют:
— Мы с Денисом уже полгода как чужие. Он приходит с работы, садится в телефон, и всё. Я ему говорю — он не слышит. Я прошу помочь — он кивает, но ничего не делает. Я пытаюсь поговорить — он устал. Я уже чувствую себя... как будто меня нет.
— Он тебя не видит, — кивнула Юля. — Я знаю это чувство.
— Да! — Катя обрадовалась, что её понимают. — Именно! Я есть, я стараюсь, я тяну дом, работу, всё, а он... ему всё равно. А недавно я нашла переписку в его телефоне. С какой-то коллегой. Ничего такого, просто сообщения, но такие... тёплые. Он ей пишет "как дела?" и смайлики ставит. А мне уже год смайликов не ставил.
У Кати задрожали губы.
— Я ему ничего не сказала. Подумала — вдруг показалось? Вдруг я дура? Вдруг это я виновата, что он от меня устал?
— Ты не виновата, — твёрдо сказала Юля. — Слышишь? Ты не виновата в том, что муж тебя не замечает. Это его выбор.
— А что мне делать? — спросила Катя. — Уйти, как ты? Я боюсь. У нас квартира, кредиты, работа... И потом, вдруг я ошибаюсь? Вдруг он на самом деле хороший, а я всё порчу?
Юля посмотрела на дочь и увидела себя. С теми же сомнениями, со страхом, с той же привычкой во всём винить себя.
— Знаешь, Кать, — сказала она. — Я не буду тебе советовать. Не имею права. Я только расскажу, что поняла за это лето.
— Что?
— Что счастье — это не когда тебя никто не трогает. И не когда у тебя всё есть. Счастье — это когда ты утром просыпаешься и хочешь жить. Когда ты делаешь то, что любишь. Когда рядом есть люди, которым ты нужна не за что-то, а просто потому что ты есть.
Катя слушала, не отрываясь.
— У меня этого не было, — продолжала Юля. — Никогда. А появилось — только когда я всё бросила и уехала. Не знаю, как у тебя сложится. Но ты имеешь право выбирать. Имеешь право быть счастливой. Даже если для этого придётся всё сломать.
Катя молчала долго. Потом встала, подошла к матери, обняла.
— Спасибо, мам.
— За что?
— За то, что не лезешь с советами. За то, что просто слушаешь. Я давно так не говорила ни с кем.
— Приезжай, когда захочешь, — сказала Юля. — Всегда буду рада.
Они ещё посидели, допили чай. Потом Катя ушла в спальню.
Юля легла, но не спалось. Она слушала ночную тишину, думала о дочери, о её словах. И вдруг услышала — тихие всхлипывания из соседней комнаты.
Она встала, подошла к двери, прислушалась. Катя плакала. Тихо, чтобы не услышали, но Юля услышала.
Она постучала.
— Кать, можно?
— Да, — донеслось сквозь слёзы.
Юля вошла, легла рядом с дочерью на кровать, обняла. Катя прижалась к ней, как в детстве, и разрыдалась в голос.
— Тише, тише, — гладила её по голове Юля. — Всё будет хорошо.
— Откуда ты знаешь? — всхлипывала Катя.
— Знаю, — сказала Юля. — Потому что ты сильная. Потому что ты моя дочь. Потому что я рядом. Всё будет хорошо, дочка. Обязательно.
Катя плакала, а Юля гладила её по спине и думала о том, как странно устроена жизнь. Весной она сама плакала в этой комнате, думая, что умирает. А теперь утешает дочь и знает точно — всё будет хорошо.
Потому что жизнь продолжается. И в ней есть место и слезам, и радости, и надежде.
Это 11 глава книги "Хорошая девочка сломалась"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь