Глава 1. Запах чужих духов
Я всегда думал, что предательство пахнет громом. Или слезами. Или хотя бы разбитой посудой.
Ничего подобного. Оно пахнет «Шанель №5». Дешевым. Тем, который продают в переходах.
В тот вечер я вернулся с работы раньше. Часов в семь, не в девять, как обычно. Устал как собака, хотел просто упасть на диван и тупо смотреть телевизор. Катя встретила меня на кухне. Улыбалась. Слишком ярко.
— Ты рано, — сказала она. Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Если бы я не знал ее десять лет, не заметил бы.
— Авария на Садовой, пробку разгрузили, — я снял куртку. — Чем пахнет?
— Ужин. Рыба с картошкой.
Я поцеловал ее в щеку. Она отстранилась. Быстро. Слишком быстро.
Тогда я еще ничего не понял. Сел за стол, развернул ноутбук. Катя наливала суп. Руки у нее тряслись.
— Ты заболела? — спросил я.
— Нет. Просто устала.
Она всегда так говорила, когда врала. «Просто устала» — это код. Я знал этот код, но расшифровать не мог. Потому что не хотел.
После ужина я пошел в душ. Снял футболку. И тут заметил.
На полотенце, которое висело на крючке, были темные волосы. Короткие. Мои — русые. Катины — длинные, рыжие. А эти — черные, как смоль, жесткие.
Я взял полотенце в руки. Понюхал.
Тот самый дешевый «Шанель».
Сердце ухнуло куда-то в живот. Я стоял в ванной, сжимая чужое полотенце, и слышал, как Катя моет посуду на кухне. Тень-дзынь. Тень-дзынь. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Которая только что кончилась.
Я вышел из ванной. Прошел в спальню. Открыл ее тумбочку. Там, под пачкой тампонов, лежал телефон. Не ее — чужой. Дешевый китайский кнопочный.
Я включил экран. СМС.
«Я скучаю. Приходи завтра в 2. Муж на работе».
И смайлик. Сердечко.
Я не плакал. Не кричал. Я просто сел на край кровати и смотрел в стену. Пять минут. Десять. Слышал, как вода в кухне перестала течь. Как Катя выключила свет. Как она идет ко мне.
— Саш, ты чего в темноте?
— Кто он?
— Что? — Голос — лед и паника.
Я поднял телефон. Показал.
— Кто он, Катя?
Она замерла в дверях. Лица не видно — только силуэт. Но я знал, что она сейчас делает. Кусает губу. Так она делала всегда, когда боялась.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — Я встал. — Скажи мне. Что я думаю, а?
— Саш, пожалуйста…
— КАКОЕ, БЛЯДЬ, ПОЖАЛУЙСТА?!
Я заорал так, что сосед сверху начал стучать по батарее. Катя вздрогнула. Отступила на шаг.
— Это Андрей, — сказала она тихо. — С работы.
— Андрей? Лысый Андрей, который менеджер?
— Да.
— Спала с ним?
Молчание. Самое громкое молчание в моей жизни.
— Спала, — не вопрос — утверждение.
— Один раз, — выдохнула она. — Один раз, Саш, это была ошибка, я…
Я засмеялся. По-настоящему. Громко и страшно.
— Один раз. И у него в твоей тумбочке лежит телефон. И полотенце с его волосами. И он пишет тебе «скучаю». Один раз, значит?
Катя заплакала. Я видел, как слезы блестят в свете уличного фонаря.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Врешь, — сказал я спокойно. — Не любишь. Любить — это не трахаться с лысым менеджером в моей постели. Или это было не здесь?
— В гостинице.
— Какая разница, Кать? Какая, нахуй, разница?!
Я вышел в коридор. Начал обуваться.
— Ты куда? — испуганно спросила она.
— Дышать.
Я хлопнул дверью так, что с полки упала ваза. Разбилась. Пусть.
Глава 2. Встреча
Я бродил по городу три часа. Дошел до набережной. Смотрел на воду. Думал.
Мысли были как битое стекло — острые и бессмысленные.
«Как давно? Почему? Чем я хуже? А может, это я виноват?»
Последняя мысль — самая мерзкая. Я знал, что это неправда. Но она грызла изнутри, как крыса.
В два часа ночи я вернулся. Катя спала на диване в гостиной, лицом в подушку. Рядом — пустой стакан воды и таблетка валерианы.
Я не стал ее будить. Лег в спальне. На ее стороне. Вдохнул запах подушки. Там все еще пахло «Шанелью».
Утром я встал в шесть. Катя уже была на кухне. Глаза красные, лицо серое.
— Кофе будешь? — спросила хрипло.
— Нет.
— Саш, давай поговорим.
— О чем? — Я сел напротив. — Расскажи детали. Как это было. Где. Когда. Он лучше меня? Скажи честно.
— Не сравнивай, — она закрыла лицо руками. — Это просто… я не знаю… я запуталась.
— Запуталась, — повторил я. — Классика. В любой измене баба говорит «запуталась». Как будто это не член в тебя засунули, а в лабиринт завели.
— Не надо так грубо.
— А как надо, Кать? Трахнуть твоего любовника в знак примирения?
Она заплакала снова. Мне было все равно. То есть нет — было больно. Но эта боль уже начала превращаться в другое. В злость. Холодную, тяжелую, как чугунная сковородка.
— Я хочу знать его фамилию, — сказал я.
— Зачем?
— Хочу посмотреть в глаза человеку, который трахал мою жену.
— Саш, не надо…
— Фамилию!
— Кравцов, — прошептала она. — Андрей Кравцов.
Я запомнил. Встал. Пошел одеваться.
— Ты куда? — испуганно спросила она.
— На работу. У меня, в отличие от некоторых, нет времени на любовников.
Я врал. На работу я не пошел. Я поехал к офису, где работала Катя. Знал, что Андрей приезжает к девяти.
Я ждал в машине напротив. Курил. Не пил. Хотелось — но не пил. Потому что хотел быть трезвым. Очень трезвым.
В 8:47 подъехала серая «Тойота». Из нее вышел он. Лысый. В синем пиджаке. С портфелем. Обычный мужик. Ничем не лучше меня. Даже хуже — ниже ростом и с брюшком.
Я вышел из машины. Перешел дорогу.
— Андрей?
Он обернулся. Улыбнулся. Профессиональная улыбка менеджера.
— Да, слушаю.
— Я муж Екатерины.
Улыбка сползла с его лица. Глаза стали бегать. Он понял. Я видел, как он понял.
— Слушайте, давайте спокойно поговорим, — начал он, поднимая руки. — Никаких глупостей. Вы взрослый человек, я взрослый человек…
— Сколько раз ты спал с моей женой?
— Я… мы… это было просто…
— СКОЛЬКО?
— Четыре, — выдохнул он. — Четыре раза. За два месяца.
Четыре. Не один. Четыре.
Я ударил его. Не сильно. Просто в нос. Хрустнуло. Кровь потекла по губам. Он упал на асфальт, закрылся портфелем.
— Не надо! Не надо! Я заплачу! Я уйду с работы!
— Деньгами не отмажешься, — сказал я тихо.
Я ударил еще раз. В челюсть. Потом в живот. Потом ногой в бок. Я не психопат. Я никогда никого не бил. Но тут меня понесло. Как будто кто-то нажал кнопку «ярость».
Он катался по земле, скулил. Я наклонился, схватил за воротник.
— Слушай сюда, мразь. Если я еще раз узнаю, что ты подошел к моей жене ближе чем на сто метров — я тебя урою. Не покалечу. Не напугаю. Урою. Понял?
— Понял, — прохрипел он.
Я отпустил. Встал. Отряхнул колени.
Мимо шли люди. Кто-то снимал на телефон. Кто-то вызвал полицию. Мне было плевать.
Я пошел к машине. Руки дрожали. В ушах шумело. Но внутри — пустота.
Глава 3. Допрос с пристрастием
Полиция приехала через десять минут. Меня забрали. Андрей написал заявление. Но потом, когда я сидел в отделении, он вдруг пришел и сказал, что претензий не имеет. Сам попросил забрать заявление.
— Зачем? — спросил я, когда нас оставили одних в коридоре.
— Потому что я не прав, — сказал он, глядя в пол. На лице — синяки, губа разбита. — Я знал, что она замужем. И мне стыдно.
— Стыдно ему, — усмехнулся я.
— Не надо, — он поморщился. — Я все понял. Я увольняюсь. Перевожусь в другой город. Ее не трону.
— Уже тронул.
Он промолчал. Развернулся и ушел.
Меня отпустили без протокола. Сказали — иди, пока добрый.
Я вышел из отделения в половине двенадцатого. На телефоне — двадцать пропущенных от Кати. И одно сообщение: «Пожалуйста, ответь. Я боюсь».
Я ответил: «Живой. Еду домой».
Дома она сидела на кухне. Накрашенная. В новом платье. Стол накрыт. Свечи.
— Ты чего это? — спросил я, останавливаясь в дверях.
— Хотела извиниться, — она улыбнулась дрожащими губами. — Приготовила твой любимый ужин. Стейк с кровью.
— Я избил твоего любовника, — сказал я. — В кровь. Прямо у офиса.
Катя побледнела. Села. Схватилась за сердце.
— Ты… ты его убил?
— Нет. Но хотел.
— Господи, Саша, зачем? — она закрыла лицо руками. — Ты же не такой! Ты добрый, спокойный!
— Это ты меня сделала таким, — я подошел к столу, взял стул, сел напротив. — Теперь давай. Вся правда. С самого начала.
— Зачем тебе это? — тихо спросила она. — Больнее же будет.
— Я хочу знать, с кем живу.
Она молчала минуту. Потом заговорила.
— Мы познакомились на корпоративе. Ты тогда болел, помнишь? Я поехала одна. Выпила много. Он подошел, начал ухаживать. Я сопротивлялась сначала. А потом… потом мне стало хорошо. Просто хорошо. Не надо было думать о ремонте, о кредите, о твоей маме. Просто танцы, вино, внимание.
— Ты спала с ним на корпоративе?
— Да. В подсобке.
Я засмеялся. Горько.
— В подсобке, Кать? Серьезно? С лысым менеджером в подсобке?
— Не надо, — она заплакала. — Я знаю, как это пошло звучит. Но тогда мне казалось… не знаю… что я снова молодая.
— Тебе тридцать два, — сказал я. — Ты не старая.
— А чувствую себя на пятьдесят. С тобой. — Она посмотрела мне в глаза. Впервые честно. — Ты хороший муж, Саша. Ты не пьешь, не бьешь, зарабатываешь. Но ты… скучный. Мы не разговариваем. Мы не ходим никуда. Ты приходишь с работы, ешь, смотришь телевизор и спишь. Я для тебя — мебель.
— Мебель, — повторил я. — Поэтому ты раздвинула ноги перед первым, кто сказал «привет»?
— Не надо грубить.
— А как с тобой разговаривать, Кать? Ты мне изменяла четыре месяца. Четыре! Я спал с тобой в одной постели, целовал тебя, а ты только что из номера с ним. Ты понимаешь, что это?
— Понимаю, — она вытерла слезы. — И мне стыдно. Но я хочу все исправить.
— Как? — спросил я. — Как ты это себе представляешь? Мы пойдем к психологу, он скажет, что виноваты оба, я прощу тебя, и мы заживем счастливо?
— А почему нет? — с надеждой спросила она. — Люди же прощают. Вон, у Ленки муж изменял, а она простила, и ничего, живут.
— Я не Ленка, — сказал я. — И твой муж — это я. И я не прощаю таких вещей.
Я встал. Пошел в спальню. Достал сумку. Начал кидать вещи.
— Ты что делаешь? — Катя вбежала за мной. — Ты уходишь?!
— Уезжаю. К матери. Поживу пока у нее.
— Не надо! Пожалуйста! Давай попробуем! — она повисла у меня на руке.
Я аккуратно, но твердо отцепил ее пальцы.
— Нет, Кать. Ты сама выбрала. Выбрала его. Выбрала эту пошлую подсобку. Выбрала ложь. А теперь выбирай последствия.
Я вышел. Не оглядываясь. За спиной она рыдала. Громко. Надрывно.
Я сел в машину. Завел. И только тогда понял, что по щекам текут слезы.
Глава 4. Мать, водка и попытки забыть
Мать встретила меня без вопросов. Только посмотрела на лицо, на сумку и сказала:
— Проходи. Комната свободна.
Она всегда все понимала без слов. За это я ее и любил.
Первую неделю я просто отсыпался. Спал по двенадцать часов, вставал, ел, смотрел сериалы. Не думал. Не вспоминал. Просто существовал.
Катя звонила. Сначала каждый день. Потом раз в два дня. Потом реже. Я не брал трубку. Только читал сообщения.
«Я скучаю».
«Прости меня».
«Я без тебя не могу».
«Мам, твоя мама звонила, сказала, что ты не берешь трубку».
«Ты хотя бы ешь?»
Я не отвечал. Что я мог сказать? «Спасибо, я ем, а ты пока не трахайся ни с кем»?
На десятый день я напился. Впервые в жизни. Взял бутылку водки, сел на кухне и пил. Мать не мешала. Только поставила соленые огурцы и ушла.
Я пил и думал. О том, как мы с Катей познакомились. Как я тащил ее чемодан на пятый этаж без лифта. Как она смеялась. Как на свадьбе танцевала босиком, потому что натерла туфли.
Где та Катя? Куда она делась?
Может, я правда виноват? Может, я стал скучным? Может, надо было чаще водить ее в рестораны, дарить цветы без повода, говорить красивые слова?
Я не умел говорить красиво. Я умел работать, чинить кран, забивать гвозди, возить ее по больницам, когда она болела. Разве этого мало?
Водка не давала ответов. Она давала только тяжелую голову и тошноту.
Ночью мне приснился сон. Будто я стою в пустой квартире. Все вещи вывезены. Голые стены. И на одной стене надпись красным: «ПРОСТИ».
Я проснулся в холодном поту.
На одиннадцатый день Катя приехала сама. Стояла под дверью, звонила. Мать впустила — не могла не впустить, они всегда хорошо относились друг к другу.
Я вышел в коридор. Она была в том самом платье, в котором мы познакомились. Светло-голубом. С цветочками.
— Ты зачем приехала? — спросил я.
— Поговорить. Живо.
Она прошла на кухню. Села. Посмотрела на меня.
— Ты похудел, — сказала она.
— Ты тоже.
— Саш, я хочу все вернуть, — сказала она твердо. — Я люблю тебя. Я поняла это, когда тебя не стало рядом. Я совершила ошибку. Глупую, мерзкую, пошлую. Но я хочу ее исправить.
— Ошибки не исправляются, Кать. Ошибки остаются.
— Тогда что мне сделать? Убить себя? Уйти из жизни?
— Не надо драмы.
— А что надо? — она повысила голос. — Скажи мне! Хочешь, я перед твоей мамой на колени встану? Хочешь, позвоню тому Андрею и скажу, что он козел, а я дура? Хочешь, я всю жизнь буду мыть полы и готовить тебе обеды?
— Я хочу, чтобы ты не трахалась с другими мужиками! — заорал я. — Это слишком сложно?!
Мать вышла из своей комнаты, посмотрела на нас, вздохнула и ушла обратно. Она знала — не лезь.
— Не буду, — тихо сказала Катя. — Клянусь. Я больше никогда. Я готова на любые условия. Хочешь — поставь GPS в мой телефон. Хочешь — проверяй меня каждый день. Хочешь — вообще из дома не выпускай.
— Ты не понимаешь, — я сел напротив, устало потер лицо. — Дело не в контроле. Дело в том, что я тебе больше не верю. Совсем. Ни капли. Ты можешь говорить что угодно, клясться чем угодно, но внутри меня будет сидеть червяк. И каждый раз, когда ты задержишься на работе на полчаса, этот червяк будет шептать: «Она снова с ним». Или с другим. Или просто тебе надоел.
— Я выдержу, — сказала она. — Я докажу.
— А я не хочу доказывать, — я посмотрел ей в глаза. — Я не хочу жить в аду сомнений. Я не хочу каждую ночь просыпаться и вспоминать, как ты в подсобке раздвигала ноги перед лысым менеджером. Я не хочу ненавидеть тебя. Но я буду. Если останусь — я буду тебя ненавидеть.
Катя заплакала. Тихо. Без всхлипов. Слезы просто текли по щекам.
— Значит, все? — спросила она.
— Все.
Она встала. Пошла к двери. На пороге остановилась.
— Я все равно буду ждать, — сказала она. — Год, два, десять лет. Я буду ждать, пока ты простишь.
— Не жди, — ответил я.
Она ушла. Я сидел на кухне и смотрел на остывший чай.
Мать вышла, положила руку на плечо.
— Правильно сделал, — сказала она. — Только не пей больше. От водки ничего не меняется, кроме печени.
Я кивнул. Встал. Пошел спать.
Глава 5. Суд и раздел
Через месяц я подал на развод. Катя не спорила. Пришла в суд накрашенная, в черном платье, как на похороны.
Судья спросила: «Причины развода?»
Я сказал: «Измена жены».
Катя опустила голову. Не отрицала.
Судья посмотрела на нас. Вздохнула. Такие дела у нее были каждый день.
— Имущество делите?
— Да, — сказал я. — Квартира — моя, куплена до брака. Машина — общая, но я ее купил, она не водит. Пусть забирает телевизор, стиралку и кота.
— Кота я забираю, — тихо сказала Катя.
— Забирай, — согласился я. — Ты его больше любила.
Судья назначила дату. Сказала — приходите через две недели.
Мы вышли из зала. Стояли в коридоре. Люди проходили мимо — кто с папками, кто в наручниках. Обычный вторник в суде.
— Ты злой, — сказала Катя.
— Нет, — ответил я. — Я пустой.
— Это хуже.
— Возможно.
Она достала сигарету. Закурила. Я не знал, что она курит. Раньше она не курила.
— Андрей уволился, — сказала она. — Уехал в Новосибирск. Женат, кстати. У него двое детей.
— Мне все равно.
— А мне не все равно, — она выдохнула дым. — Я разрушила свою жизнь ради мужика, у которого дети. Какой же я была дурой.
— Была, — согласился я. — Но это уже не моя проблема.
Она посмотрела на меня. Глаза красные, но сухие.
— Ты меня больше не любишь?
Я промолчал. Потому что не знал ответа. Любил ли я ее? Или любил ту, которую придумал?
— Прощай, Саша, — сказала она и пошла к выходу.
— Прощай, Катя.
Я смотрел, как она уходит. Светло-голубое платье осталось в прошлом. Теперь на ней был черный траур.
По иронии судьбы, она оплакивала меня. Хотя живой остался я.
Глава 6. Любовник номер два
Через полгода мне позвонил друг. Сказал: «Саш, я видел твою бывшую. Она с каким-то мужиком в ресторане. Целуются».
Я сказал: «Мне плевать». И соврал. Было не плевать. Было больно. Не потому, что я хотел ее вернуть. А потому, что я надеялся, что она хотя бы подождет. Хотя бы немного побудет одна. Хотя бы почувствует вину.
Но вина — плохой советчик. Одиночество — еще хуже.
Через неделю Катя сама позвонила. Я взял трубку. Впервые за полгода.
— Привет, — сказала она. Голос веселый. Слишком веселый.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально. А ты?
— Хорошо. Я хотела сказать… я встречаюсь с одним. Сергей. Он хороший.
— Поздравляю.
— Ты обиделся?
— Нет, Кать. Мы разведены. Ты свободна. Встречайся с кем хочешь.
— Ты говоришь так, будто тебе все равно.
— Потому что все равно.
Я соврал. В третий раз за разговор.
— Саш, я хочу, чтобы мы остались друзьями, — сказала она.
— Друзьями? — я засмеялся. — Кать, ты изменила мне, я избил твоего любовника, мы развелись. Какие друзья?
— Ну, не враги же.
— Мы никто, — сказал я. — Мы два человека, которые когда-то были мужем и женой. А теперь мы просто незнакомцы, которые знают слишком много друг о друге.
Она помолчала.
— Ты жестокий.
— Я честный. Это не одно и то же.
— Ладно, — она вздохнула. — Прощай, Саша.
— Прощай, Катя.
Я положил трубку. Посмотрел на экран. Звонок длился две минуты.
Две минуты, чтобы понять: она не жалеет. Она не страдает. Она просто живет дальше. Имеет право. Но мне от этого не легче.
Через месяц друг сказал, что видел ее с Сергеем в парке. Он высокий, брутальный, с татуировкой. «Красивая пара», — сказал друг.
Я кивнул. Заказал еще пива.
Глава 7. Два года спустя
Я сижу в своей квартире. Один. Телевизор работает без звука. На столе — ужин на одного. Я научился готовить. Не шедевры, но яичницу и макароны с сосисками уже умею.
Иногда я вспоминаю Катю. Не каждый день. Не каждую неделю. Но иногда. Особенно когда прохожу мимо магазина, где мы покупали кольца. Или когда слышу песню, которая играла на нашей свадьбе.
Я не простил ее. Не смог. И, наверное, не смогу никогда.
Не потому, что я злопамятный. А потому, что прощение — это когда боль уходит. А она не ушла. Она просто затихла. Лежит где-то внутри, как старая рана, которая ноет перед дождем.
Я знаю, что Катя вышла замуж за того Сергея. Живет в новостройке на окраине. Родила дочку. Похоже, счастлива.
И это, наверное, самое обидное. Что она счастлива. Что измена не сломала ее. Что она просто вычеркнула меня из жизни и пошла дальше.
А я остался здесь. Со своей обидой. Со своим одиночеством. Со своей правотой.
Я прав? Да. Я не изменял. Я не лгал. Я был хорошим мужем. И меня предали.
Но почему-то от этой правоты не тепло. Холодно.
Мать говорит: «Найди другую. Забудь». Друзья говорят: «Пора уже, прошло два года». А я не могу. Не потому, что люблю Катю. А потому, что не верю. Никому.
Как только женщина улыбается мне в баре, я думаю: «А что у нее за спиной? Муж? Любовник? Дешевые духи на чужом полотенце?»
Это и есть главная плата за измену. Не развод. Не дележка имущества. А то, что ты перестаешь верить людям. Навсегда.
Я допиваю чай. Мою кружку. Иду спать.
Завтра новый день. На работе — проект. Вечером — тренажерный зал. Выходные — к матери.
Без нее. Без Кати.
И, наверное, так будет всегда.