Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 38
Эвелина начала перезванивать Альбине, но телефон той был занят - наверняка эта балаболка уже трещала с Ликой или Натали, обсуждая последние новости.
- Зараза какая... - проворчала Эвелина и набрала номер Егора.
Он тоже ответил ей не сразу, чем ещё больше испортил и без того плохое настроение. А потому, едва услышав его голос, Эвелина набросилась на него с претензиями и обвинениями.
- Климов, я не поняла, ты где? Проснулась - тебя нет. Считаешь, что это нормально? Вывез меня к чёрту на кулички и бросил тут одну.
- Эль, я буду через час, - спокойно ответил ей Егор. - Что у тебя случилось?
- У меня случилось то, что я хочу есть! - воскликнула Эвелина. - Я вообще-то беременная и должна питаться хорошо.
В трубке повисла короткая пауза, затем Егор заговорил снова:
- Слушай внимательно: в кухне стоит белый шкаф. Он называется холодильник. Открой его и ты найдёшь там много всего вкусного и интересного: овощи, фрукты, яйца, сметана, творог, молоко, масло сливочное.
- Какое к чёрту масло? - с раздражением заговорила Эвелина. - Ты прекрасно знаешь, что я такое не ем. Ты вообще представляешь, что такое здоровое питание? Мне нужен йогурт! Обычный, магазинный, с клубникой или персиком! А не вот это всё. И закажи мне доставку - роллы. Запечённые.
Егор вздохнул, как терпеливый, но уже уставший человек, привыкший к общению с капризными детьми.
- Эля, никакой доставки в Ольховку нет. Извини. Йогурт есть, продаётся в магазине. Магазин находится недалеко от дома выходишь из калитки поворачиваешь налево, на первом перекрёстке нужно свернуть направо. Пройдёшь метров двести и увидишь магазин. Если не хочешь идти сама, приготовь завтрак из того, что есть. Или жди меня. Я буду дома через час. Но, постараюсь управиться ещё быстрее. Тогда заеду и куплю тебе йогурт сам. Какой ты любишь?
- Никакой не надо! - резко бросила в трубку Эвелина. - Я сама схожу! И вообще, не звони мне больше!
Она нажала отбой, швырнула телефон на диван и несколько секунд стояла, тяжело дыша. В груди клокотала ярость, смешанная с чувством собственного бессилия: она ненавидела эту деревню, этот дом, этот холодильник с его дурацкими деревенскими запасами. И больше всего она ненавидела то, что оказалась здесь по собственной глупости. Надо было настоять на том, чтобы они с Егором остались в Москве. Можно же было притвориться, что у неё плохое самочувствие, тогда бы её точно никто не потащил в эту глушь. Чёрт, зачем она только согласилась пойти с девчонками в клуб... Если бы Егор не застал её там, он не решил бы заняться её воспитанием. И эта Альбина ещё с её тестом...
Эвелина быстро надела первый попавшийся костюм, собрала волосы в пучок, взяла сумочку и вышла на улицу, направляясь в сторону магазина.
- Эй, как тебе там! Уезжаешь, что ли? - окликнула её соседка, выглядывая из-за забора, потом открыла калитку и стала выгонять из неё гусей, чтобы попасти на свежей травке. - Ну-ну!
- А вам-то что? - огрызнулась Эвелина, с опаской разглядывая крупных белых птиц.
- Так автобус только через два часа будет, - усмехнулась женщина. - Долго ждать придётся.
- Не беспокойтесь, я в магазин, - ответила на её усмешку Эвелина, а потом показала пальцем на гогочущих и хлопающих крыльями птиц. - Зачем вы их выпустили? Вообще-то, тут люди ходят.
- Вообще-то, тут деревня, - покачала головой соседка Егора. - И на улицах не такую живность увидеть можно. Петрович - вон, видишь дом под красной крышей - овец и коз держит. Постоянно на лугу их пасёт. У Нины штук семь коров. Она их тоже на свежую травку выгоняет. Натальиного борова все знают, здоровенный такой, клыкастый. По задворкам у неё всегда ходит. Но иногда, когда она не уследит, на улицу выбраться может. Утки и гуси почти из каждого двора утром на пруд топают, а вечером сами домой возвращаются. Потому что птица умная. А там вон куры дяди Васи Якименко пасутся. Вот такой зоопарк. А, забыла ещё о пчёлах рассказать. Дом с зелёным забором видишь? Юрий Андреевич там живёт, пасечник наш местный. Мы все к нему за мёдом ходим. Большая пасека у него за деревней, но несколько ульев держит дома. И пчёлы по всей округе летают. Так что, милая моя, мы здесь все дома.
– А я-то тут при чем? – недовольно повела плечами Эвелина.
– А при том, что если хочешь жить в деревне, привыкай. Под тебя тут подстраиваться никто не будет. Жизнь у всех стабильная, налаженная. Все друг друга знают и уважают. И тебе придётся.
– Да сейчас прям, бегу и падаю! – Эвелина сделала шаг в сторону и действительно чуть не упала, поскользнувшись на затоптанной гусиными лапами глине. Удерживая равновесие, она вскрикнула и замахала руками, испугав шарахнувшуюся во все стороны птицу. Однако один из гусей, самый крупный, видимо вожак, расправил крылья, вытянул шею в сторону Эвелины и угрожающе зашипел.
– Да чтоб вас всех! – выругалась та и продолжила свой путь, то и дело оглядываясь на соседку, провожавшую её насмешливым взглядом.
Как ни странно, магазин Эвелина нашла быстро, но радости это ей тоже не принесло, потому что, когда она попросила батон с семенами льна и чиа, полногрудая продавщица только округлила глаза:
– Чего-о-о? Какие ещё «чия»? Смеяться ты сюда пришла, что ли? Или повыделываться захотелось? Так тут тебе не цирк. А если реально хлеб нужен, бери вон тот, отрубной. Последние две булки остались.
– Не нужен мне ваш отрубной хлеб, – отмахнулась от неё Эвелина. – Давайте лучше мороженое на кокосовом масле и питьевой йогурт с цельными злаками и кусочками фруктов. Желательно персик.
– Вот как знала, – хлопнула продавщица ладонью об прилавок, – что какая-то паскуда сегодня обязательно испортит мне настроение. Недаром мне всю ночь крысы снились. Очнись, милая! Какое мороженое на кокосовом масле? Какой тебе йогурт со злаками? Вон, Снежок позавчера привезли, свежий ещё. Лучше всякого йогурта. Бери и пей на здоровье. Или, если хочешь, йогурт в стаканчиках могу дать. С персиками или клубникой. Дома ложкой съешь. А голову мне тут не морочь.
Чуть не зарычав от негодования, Эвелина раздраженно кивнула:
– Давайте ваш Снежок и четыре стаканчика, – она достала из сумочки карточку, но тут же взглянула на стоявшую за прилавком женщину: – или можно куар-кодом?
– А человеческих денег у вас нет? – усмехнулась продавщица. – А то мне вашу карточку прикладывать некуда. И куар-код тоже.
Трясущимися от злости пальцами Эвелина включила телефон и нажала кнопку вызова:
– Егор, если ты не будешь дома через пять минут, я просто взорвусь от бешенства! В вашем дурацком магазине не принимают оплату картой.
Егор сказал, что уже подъезжает, но всё же попросил продавщицу записать покупку на его счёт и Эвелина, гордо вскинув голову, вышла из магазина, проворчав что-то про забытую Богом деревню.
К счастью, соседские гуси уже ушли на пруд, и никто не помешал ей вернуться домой. Только пчёлы носились в воздухе наперегонки с другими насекомыми и жужжали как сумасшедшие, окружая какой-нибудь цветок.
Устроившись под липой во дворе Егора, Эвелина принялась завтракать йогуртом, размышляя о том, как ей убедить Климова уехать отсюда раз и навсегда. Жить здесь невозможно, тут даже думать нечего. А значит, надо найти какой-то выход, чтобы...
– А-а-а!!! – вдруг завопила Эвелина, что есть мочи, от резких, до ужаса болючих уколов, вонзившихся в её губы, которые моментом начали распухать от попавшего в них пчелиного яда. Потом принялась размахивать руками, отгоняя от себя насекомых.
А ещё через пять минут подъехавший Егор нашёл её во дворе, лежавшую без сознания...
***
– Скорее, пожалуйста! – Климов на руках вынес Эвелину из машины и в несколько шагов преодолел ступеньки приемного покоя городской больницы.
– Что с ней? – выбежала к нему навстречу одна медсестра, в то время как другая бросилась за дежурным врачом.
– Пчелиный укус, может даже не один, – торопливо пояснил вышедшему доктору Егор, укладывая Эвелину на каталку, с которой подоспела санитарка. – Она ела йогурт и, возможно, не заметила пчёл. Пожалуйста, помогите ей. Эвелина беременная.
– Какой срок?
– Не знаю, – честно признался Климов.
– Хорошо, разберёмся, а вы заполните пока все нужные документы, – кивнул тот и оставил Егора одного.
***
Около получаса, а, может быть, и больше, Егор мерил шагами коридор приемного покоя, ожидая, когда выйдет врач и скажет ему, что с Эвелиной. Наконец тот появился и задумчиво потёр затрещавшую под пальцами коротенькую бородку:
– Значит так. Здоровью вашей супруги сейчас ничто не угрожает. Но я отмечу, что вы привезли её очень вовремя, потому что малейшее промедление могло привести к летальному исходу. Анафилактический шок – явление опасное и трудно прогнозируемое. Мы ввели ей адреналин и глюкокортикоиды для поддержания давления и дыхания, и сейчас её состояние стабилизировалось. Однако мы крайне настоятельно рекомендуем оставить её у нас для исключения отсроченной аллергической реакции.
Егор кивнул:
– Да-да, конечно! – и тут же задал особенно волновавший его вопрос: – Это как-то повлияет на беременность Эвелины?
– Эм-м-м, – доктор снова потрещал бородой. – Дело в том, что ваша супруга не беременна. Это в принципе невозможно. Чтобы исключить все осложнения, мы запросили её данные и узнали, что больше восьми лет назад она перенесла операцию, которая является хирургическим методом контрацепции. Мы называем её трубной окклюзией или женской стерилизацией. Разве вы не знали об этом?