Блез Паскаль принадлежит к тем редким людям, которым веришь сразу. Не потому, что он был великим философом, а потому, что он слишком многое успел понять о человеке еще до сорока лет. Он прожил всего 39 лет.
Ребенком он поражал математиков, в юности писал труды по геометрии, позже создавал счетную машину, спорил с учеными о пустоте и давлении, а потом вдруг все яснее начинал говорить не о числах, а о бездне внутри самого человека. Он жил в XVII веке, в эпоху французского блеска, салонов, карточной игры, придворных интриг и растущей власти Людовика XIV, но видел за этим блеском не величие цивилизации, а странную и мучительную суету. И одна его мысль до сих пор звучит как беспощадный диагноз:
«Все несчастья людей происходят от одной причины: неумения спокойно оставаться у себя в комнате».
Эта фраза вошла в его «Мысли» — книгу, которую он не успел закончить и которая была издана уже после его смерти в 1670 году.
Обычно ее цитируют как красивую сентенцию про тишину, уединение и полезную паузу. Но у Паскаля это не совет интроверта и не гимн домашнему покою. Он заметил простую вещь:
человек боится одиночества не потому, что ему скучно, а потому, что в тишине он встречается с самим собой. А эта встреча далеко не всегда приятна.
Паскаль понимал, о чем говорит, не понаслышке. Его мать умерла, когда ему было всего три года. С юности он тяжело болел, страдал от головных болей, слабости, бессонницы, приступов, которые современники описывали как почти невыносимые. Он был не кабинетным моралистом, а человеком, который слишком рано почувствовал хрупкость тела и ненадежность земной жизни. В шестнадцать лет он уже написал «Опыт о конических сечениях», в девятнадцать придумал свою знаменитую «Паскалину», чтобы облегчить работу отца-сборщика налогов, в зрелые годы участвовал в опытах с атмосферным давлением и вакуумом, но все эти научные победы не избавили его от главного вопроса:
почему человек, даже будучи умным, успешным и занятым, так плохо переносит тишину? Почему ему постоянно нужно от себя убегать?
Ответ у Паскаля был жесткий.
Он называл это словом divertissement — развлечение, отвлечение, рассеяние. Но речь шла не о невинном отдыхе. Для него это был целый механизм бегства от себя.
Человек, по Паскалю, охотится, играет, делает карьеру, спорит, заводит интриги, участвует в войнах, ездит по свету и заполняет жизнь шумом не потому, что все это так уж необходимо, а потому, что не хочет остаться один на один со своей конечностью, страхом, пустотой и мыслью о смерти. У него есть знаменитый пример про охоту: дворянин, по сути, гонится не за зайцем. Заяц ему не нужен. Ему нужно само занятие, азарт, погоня, потому что, вернувшись домой и оставшись в покое, он столкнется с тем, от чего бежал весь день.
И эти мысли наводили его на более глубокие размышления о человеческой природе. О вечном поиске бога и даже веру в чудеса.
После Фронды — гражданских смут середины XVII века — французская монархия быстро училась одному важному искусству: держать элиту не только силой, но и бесконечным придворным спектаклем. Уже при Людовике XIV двор будет превращен в машину развлечения, тщеславия и ритуала. Версаль станет не просто дворцом, а идеальной ловушкой для тех, кто должен быть постоянно занят церемониями, приемами, балами, сплетнями и борьбой за милость короля.
Политически это был гениальный ход: человек, поглощенный зрелищем, становится безопаснее. Но Паскаль увидел здесь не только политический расчет. Он увидел, что сам человек охотно идет в этот плен, потому что шум спасает его от внутренней пустоты.
Человек включил музыку не потому, что любит музыку. Он открыл новости не потому, что они ему так нужны. Он снова пошел к людям, снова взялся за работу, снова ввязался в спор, снова нырнул в телефон, потому что несколько минут без внешнего шума сделали для него слишком видимым внутренний хаос.
У Паскаля есть еще одна мысль, которая здесь важна: человек велик и жалок одновременно. Он называл его «мыслящим тростником». В этом образе все его понимание человеческой природы. Тростник — слабое, ломкое существо, которое может уничтожить капля воды или порыв ветра. Но этот тростник мыслит. Он знает, что умрет. Он осознает собственную хрупкость. И именно это знание делает его и выше, и несчастнее природы. Камню не страшно оставаться одному. Животное не мучается вопросом о смысле жизни. А человек мучается, потому что ему дана не только жизнь, но и способность смотреть на нее со стороны. Отсюда и вся его тревога.
В 1654 году у него произошел глубокий религиозный перелом, который обычно связывают с его мистическим переживанием, известным как «Ночь огня». После этого он стал еще строже смотреть на человеческие развлечения и на тот самообман, который помогает людям не думать о главном. Он сблизился с янсенистами из Пор-Рояля, написал знаменитые «Письма к провинциалу», а затем работал над «Мысльми» — книгой о величии и нищете человека.
При этом он вовсе не призывал отказаться от жизни, радости, общения или дела. Его мысль тоньше. Он просто первым с такой ясностью сказал, что очень многое в человеческой активности продиктовано не любовью к миру, а страхом перед внутренней пустотой.
Может быть, поэтому у нас и существует религия, поэзия, музыка, живопись, кинематограф, игровая индустрия и сотни других развлечений и деятельностей. Люди обкладывают себя иконами или забивают всё свободное время хобби и тренингами не потому, что они хотят развития. Иногда это просто борьба с внутренней пустотой. Лучше поверить в то, во что верили другие до тебя. И если им это помогало, значит, может помочь и тебе.
Всё это даёт нам как можно меньше оставаться наедине с собой. Ведь бездна небытия как раз очень близка в моменты одиночества, а это может перенести не каждый человек.
Ваши донаты (Переводы) очень помогают мне развивать канал и писать на новые интересные темы. Всем спасибо!