Часть 2. Нина Сергеевна.
Судьба у Нины Сергеевны была немного похожа на судьбу Анны Трофимовны.
Ее мать тоже умерла рано, в родах, оставив полусиротами четырех детей, из которых Нина была старшей. Правда, ее отец не привел домой мачеху, да и незачем было, ведь еще были живы его родители- мать Агафья Тихоновна и отец Григорий Евлампиевич, а так же старшие братья — Семен, Степан, Иван и Леонид, которые жили отдельно, со своими женами и детьми. Так что семья Никифоровых была большая и в помощи друг другу никто не отказывал.
В отличии от Анны, детство у Нины было настоящим. Работать ее никто не заставлял, но она и сама не сидела без дела, кормила кур, встречала корову Зорьку из стада, следила за младшими братьями и сестрами, которые то и дело норовили убежать то на речку, то в поле за горохом.
Бабушка Агаша вставала всегда рано, часа в 4 утра. Доила корову, выгоняла ее в стадо, процеживала молоко, растапливала печь, готовила завтрак. Затем просыпался ее муж Григорий и младший сын Сергей, они не торопясь завтракали и уходили на работу в колхоз.
Затем просыпалась Нина, за ней поднимались Зоя, Андрейка и маленькая Анютка. Бабушка тоже их всех кормила и принималась за домашние дела, прибиралась в доме, кормила скотину, полола в огороде, а затем стряпала обед.
Нина с соседскими ребятишками часто уходила летом в лес за ягодами и грибами, а летом любила кататься с горки, возвращаясь домой вся в снегу. Но бабушка ее за это не ругала, а лишь ворчала, что «вся одёжа мокрая, к утру не просохнет ».
А еще Нина любила бегать на окраину села, где по вечерам собиралась местная молодежь, играли в лапту, пели частушки, танцевали под гармошку или патефон с одной единственной пластинкой, которая шипела так, что не было понятно ни одного слова. А бабушка Агаша в это время, переделав все домашние дела, садилась возле окна, зажигала керосинку и принималась штопать детскую одежду.
22 июня 1941 года жизнь в селе резко разделилась на до и после. Уже на следующий день начались проводы на войну мужей, сыновей, отцов, братьев.
Каждый день село покидало по 10- 15 мужчин и стоял нескончаемый женский и детский плач, потому что понимали, что не всем мужчинам и парням суждено вернуться обратно в село.
Братьев Никифоровых призвали на войну одними из первых. За ними засобирался и Григорий Евлампиевич, их отец, но его не взяли по возрасту. Теперь на его плечи и плечи женщин легли все полевые работы. Им помогали и дети, в том числе и Нина, разом повзрослевшая. Работали много, техники никакой не осталось, все делали вручную, землю пахали ручным плугом. Для этого использовали коров и быков, но их невозможно было заставить идти прямо, чтобы не испортить борозды. Чтобы успеть вспахать как можно больше земли работали даже по ночам, чтобы засеять пшеницу и рожь. Затем, после того, как урожай созревал, его убирали, так же вручную. Женщины жали пшеницу и рожь серпами, а подростки вязали снопы, которые потом везли на молотилку.
Никто не жаловался на такой тяжелый труд, все понимали, что это нужно для приближения Победы, когда в село снова вернутся мужики.
Первая похоронка пришла на Ивана весной 1942 года, затем осенью на Степана, в начале 1943 года на Леонида. Агафья Тихоновна поседела от горя, а Григорий Евлампиевич стал еще молчаливее, лишь все чаще и чаще курил самокрутку.
Не хватало еды, дров, печи топили кизяками или хворостом, который собирали ребятишки в лесу. Ели все, что можно было съесть: мерзлую картошку, щавель, ягоды, траву.
А весной 1944 года в село пришла новая беда — эпидемия септической ангины. Колоски, которые пролежали всю зиму под снегом, стали ядовитыми и обрели темно- синий цвет. Есть их было категорически запрещено, но кто об этом думает, когда настал настоящий голод. После приема таких колосков опухала гортань, невозможно было дышать и открывалось кровотечение. От септической ангины умерла вся семья Степана и Семена, двое детей Ивана и маленькая дочь Леонида и Нинина сестра Зоя. Некогда большая семья Никифоровых становилась все меньше и меньше.
От ядовитых колосков умерло почти половина жителей села, многие дома стояли пустыми, а окна заколочены досками.
Летом 1944 года пришла похоронка на Семена. Агафья Тихоновна, получив ее, упала на колени и завыла, словно раненый зверь, а затем тихо произнесла: «Если я потеряю и пятого сына, самого младшенького, то умру от горя.» Нина тогда очень испугалась, кинулась к бабушке и принялась ее обнимать, тоже обливаясь слезами.
Последняя, пятая похоронка на Сергея пришла в начале 1945 года, когда до Победы оставалось несколько месяцев. Почтальон, тетка Зина, почти неделю ходила мимо дома Никифоровых, боясь зайти в него и плакала, переживая за Агафью Тихоновну, потерявшую на войне всех своих сыновей. Не могла она заставить сообщить им о гибели пятого сына.
Наконец, в сопровождении соседей, тетка Зина все же переступила порог дома Никифоровых и Агафья Тихоновна сразу все поняла. Она упала на пол и стала царапать ногтями деревянные половицы, обезумев от невероятного горя. С трудом удалось поднять ее и усадить на скамью, а она задыхаясь все шептала: «Сереженька, сыночек мой родненький.»
Когда солдаты стали возвращаться в родное село к своим родным, Агафья Тихоновна, завидев , бежала им навстречу, ей казалось, что это кто то из ее сыновей. Но так и не дождалась Агафья Тихоновна своих пятерых сыновей с войны. До конца своих дней она надеялась на то, что хоть один из них жив. В январе 1946 году она умерла — не выдержало материнское сердце такого огромного горя.
Через полгода ушел вслед за своей женой и Григорий Евлампиевич. Андрюшу и Анютку забрала к себе Ольга, жена Ивана, у которой от ангины умерло двое детей. А вот Нине нигде не нашлось места. Она была уже большая, недавно исполнилось 18 лет и никто не хотел брать лишний рот к себе.
Нина собрала в узелок свои немногочисленные вещи и отправилась на железнодорожную станцию, чтобы куда нибудь уехать и устроиться на работу.
- Эй, красавица, чего грустная такая?- окликнул ее веселый мужской голос.
Нина обернулась и увидела перед собой молодого солдата, который только что спрыгнул с подножки поезда, чтобы раздобыть немного кипятка в дорогу.
- Встречаешь кого то?- спросил он.
- Нет, - грустно мотнула головой Нина,- Некого мне встречать. Папку и его братьев убили на войне, бабка с дедом умерли. Остались только младший брат и сестренка, но их забрала тетка Ольга.
- Тогда что ты делаешь на вокзале?- удивился солдат,- К родне собралась уезжать?
- Нет у меня никакой родни,- тяжело вздохнула Нина и всхлипнула,- Поеду, куда глаза глядят, может где нибудь и пригожусь.
- А поехали со мной?- вдруг предложил солдат,- У меня ведь тоже из родни никого не осталось, вот и будем пробиваться по жизни вместе.
Раздался гудок паровоза и все на перроне засуетились.
- Так едешь или нет?- настойчиво повторил солдат и протянул Нине руку.
Она подумала и тоже протянула свою руку: «Поехали».
В дороге они познакомились. Солдата звали Виктор, он ехал в родную деревню, чтобы в последний раз посмотреть на нее, поклониться могиле матери, а потом, как и Нина, отправиться на все четыре стороны, рабочие руки после войны всюду нужны.
- А чего ты только сейчас едешь в свою деревню?- поинтересовалась Нина,- Уже год, как мы победили фашистов.
- А куда было торопиться?- вздохнул Виктор и скрутил самокрутку,- Дом наш разбомбили во время налета, мать погибла, мне это тетка в письме сообщила. Писала, что и ее ранило осколком, наверно, и она померла. А я остался восстанавливать разрушенные мосты, дома меня уже никто не ждал,- он снова вздохнул,- А вот увидел тебя и так у меня сердце защемило. Стояла такая несчастная, что так захотелось прижать к себе и пожалеть.
Нина засмущалась и отвернула голову, ей тоже стало жалко Виктора, который, как и она теперь остался один на всем белом свете.
Через сутки они вышли на нужной станции и пешком отправились до деревни, в которой родился и вырос Виктор. Они взошли на пригорок ,он остановился:
- Вот моя деревня, вот мой дом родной,- тихо проговорил Виктор и вдруг заплакал, увидев, что стало с его малой родиной: разрушенные дома, заброшенные поля, поредевший лес.
У него сжались кулаки, опустив голову Виктор быстро пошагал вперед и Нина едва поспевала за ним. Когда они шли по некогда центральной улице, многие женщины выбегали из домов, завидев солдата, а потом возвращались домой, вздыхая: «не мой».
- Внучок, ты кто ж такой будешь?- спросила Виктора старушка, сидевшая у полуразрушенного дома,- Что то не признаю тебя.
- Виктор я, Леонтьев,- он остановился возле старушки,- До войны жил здесь.
- Уж не Марьюшки Леонтьевой сын?- встрепенулась старушка.
- Да,- кивнул головой Виктор.
- А мать то твоя померла,- старушка утерла слезу уголком платка,- Много тогда погибло наших сельчан, когда фашист нас на самолетах ихних разбомбил. Эх, горе то какое. Сейчас бы Марьюшка порадовалась, что сынок ее живым с войны вернулся. А вот мои сыночки там остались, даже не знаю, где их могилки, чтобы приехать поклониться, да поплакать над ними, - она снова утерла слезы,- Тетка то твоя как рада будет увидать родного племянничка.
- Тетка Пелагея жива?- обрадовался Виктор.
- Жива, жива,- быстро закивала головой старушка,- И дом ее цел остался. Только некому, кроме тебя туда возвращаться, убило ее мужа и сыновей на проклятой войне. Эх, война, война, что же ты наделала. Сколько горя людям принесла,- старушка замолчала, думая о своем.
Тетка Пелагея не сразу узнала своего племянника.
- Не узнаешь хулигана Витьку, которого ты однажды крапивой выпорола за то, что я у тебя все огурцы в огороде оборвал, чтобы кидаться ими в других пацанов,- улыбнулся Виктор.
- Витюшка,- Пелагея, наконец то, признала в нем родного племянника и припала к его груди,- Где ж тебя узнать то, уходил на войну мальчонкой, в вернулся мужиком. А это кто к с тобой?- она кивнула на Нину, которая не смела переступить через порог.
- Это..,- замялся Виктор,- Как кто?- он подошел к Нине, приобнял и подвел к тетке,- Жена моя. Прошу любить и жаловать.
- Жена-а-а-а?- тетка Пелагея с интересом посмотрела на Нину,- Что ж, проходи, доченька, будь в доме хозяйкой. А то я уже старая, глаза плохо видят, да и ноги болят.
Нина сердито посмотрела на Виктора, но тот приложил палец к губам, мол «промолчи, потом поговорим». Она снова сердито глянула на него, качнула головой, а затем, повернувшись к тетке Пелагее, спросила:
- Вы скажите, что нужно делать. Я теперь все умею, война научила.
Весь день прошел в хлопотах, Нина прибиралась в доме, Виктор хозяйничал во дворе, то там то тут раздавался стук молотка и только вечером им удалось поговорить, оставшись наедине.
- Почему ты сказал тетке, что я твоя жена?- спросила его Нина,- Ведь ты обманул ее.
- Понимаешь,- он задумчиво посмотрел вдаль,- Я когда увидел тетку Пелагею, такую одинокую и несчастную, то сразу понял, что никуда отсюда не уеду. И в деревне работа для мужика найдется. А женой тебя назвал...,- он задумался,- Приглянулась ты мне и я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Пойдешь за меня? Обещаю, что ты никогда об этом не пожалеешь.
Нина внимательно посмотрела на Виктора и тихо ответила: «Пойду». На следующий день они поставили свои подписи в сельсовете, став мужем и женой.
Виктор не обманул ее. Отстроил добротный деревянный дом , соседями у них были Анна с Михаилом. Много работал, стараясь заработать лишнюю копеечку. У них у первых в селе появился мотоцикл марки «Урал». Нина устроилась на работу птичницей, ухаживала за маленькими цыплятами. Родилось у них с Виктором двое детей, дочь Людмила и сын Борис, которых они вырастили, выучили и теперь у каждого своя семья.
Все было хорошо, одно только не давало покоя Нине, очень хотела она разыскать своего родного брата Андрея и сестренку Анну. Она даже ездила в село, откуда была родом и где оставались Андрей с Анютой у тетки Ольги. Но соседи сказали, что через пять лет, после окончания войны, Ольга вышла замуж и куда то уехала, забрав с собой детей. Нина оставила соседям свой адрес в надежде, что сестра с братом тоже захотят ее разыскать, но...прошло уже много лет, а о них не было никакой весточки.
Виктор с Ниной прожили долгую и счастливую жизнь, но теперь он нашел покой на сельском кладбище рядом с могилой Михаила и теперь Анна Трофимовна с Ниной Сергеевной навещают могилы своих мужей, рассказывая им о детях, внуках, а потом вместе возвращаются домой, пьют чай и вспоминают свою жизнь.