Продолжение. Начало тут
А кто же играет эту старую актрису, от которой исходит неповторимая аура старого классического русского театра? А играет её легенда петербургской и ленинградской сцены, народная артистка РСФСР Елизавета Ивановна Тиме. Личность незаурядная и как актриса, и как человек. О ней надо рассказать подробнее.
Родилась в 1886 г. Отец — знаменитый русский инженер и ученый немецкого происхождения И. К. Тиме, основоположник горной механики как науки. Мать — очень талантливая оперная певица Варвара Фенина. Елизавета последовательно закончила гимназию, Бестужевские курсы (историко-филологический факультет). Затем Петербургскую консерваторию по классу пения и одновременно Петербургское императорское драматическое театральное училище.
В 1908 г. поступила в Александринский императорский театр, где прослужила до 1960 г., на сцене которого сыграла 180 ролей. Великая русская актриса М. Г. Савина, «генеральша» Александринки, сама пригласила молодую актрису в театр, сказав:
Я Вас видела играющей и говорю Вам: Вы понятно не гений, но у Вас
прекрасные данные, голос, лицо, фигура, дикция и Вы можете рассчитывать
на лучшее. Я охотно Вам помогу…»
Вот такая она была тогда.
Е. И. Тиме не только играла в драматическом Александринском театре. Она еще и участвовала в балетной постановке Михаила Фокина «Клеопатра», где исполняла главную роль, пела в оперных и опереточных спектаклях. Вот как о её музыкальных данных писали критики ещё в 1923 г.
С формальной стороны Е.И. Тиме в качестве опереточной примадонны
удовлетворяет самым строгим требованиям. У нее сильный, хорошо
поставленный голос, несомненная музыкальность, отмеченная в свое время
Ф.И. Шаляпиным, желавшим петь с Е.И. Тиме „Дон-Кихота“ Масснэ,
счастливая внешность и первоклассное сценическое мастерство.
В 1910 г. вышла замуж за Н. Н. Качалова, будущего известного ученого-оптика, двоюродного брата поэта Александра Блока, с которым прожила всю жизнь.
А летом 1917 г. весь Петроград был наполнен слухами о романе между Председателем Временного правительства А. Ф. Керенским
и актрисой Александринки Елизаветой Тиме. Это она в 1917 г. в роли баронессы Штраль в пьесе Лермонтова "Маскарад".
Что они развелись со своими супругами и тайно обвенчались. Конечно, никаких разводов и венчаний не было, но слухи на пустом месте не возникают, как не бывает и дыма без огня.
Много пишут, что этот якобы роман с Керенским потом очень мешал в театральной карьере Елизаветы Ивановны, что её постоянно вызывали в компетентные органы и выясняли об её отношениях с Александром Фёдоровичем. Но вот только уже в 1928 г. Тиме дали звание заслуженной артистки Республики, в 1932 г. — только что учреждённое звание заслуженного деятеля искусств РСФСР, в 1938 г. наградили орденом Трудового Красного Знамени, а в 1957 г. присвоили звание народной артистки РСФСР.
В Александринке, а потом в Ленинградском академическом драматическом театре им. Пушкина она играла 52 года. Станиславский в 1915 г. приглашал её в МХТ. Но всю жизнь она отдала одному театру. Преподавала в ЛГИТМИКе, профессор. Выступала до конца жизни с большими чтецкими программами. В Сети есть запись ТВ 1965 г., где Тиме около часа читает по памяти отрывок из «Анны Карениной». И ведь никаких телесуфлеров тогда не существовало. Умерла она в 1968 г.
В общем, вот такая старая русская актриса Елизавета Ивановна Тиме, которую в молодости зритель любовно звал Тимочка, играет роль другой старой русской актрисы Елены Сергеевны, чья бутылка с маслом, тут один наш уважаемый постоянный читатель высказал мнение, что бутылка эта не «чеховское ружьё», а булгаковское «масло Аннушки», послужит совершенно неожиданному развитию сюжета, на этом масле и «поскользнётся» хам-режиссёр.
Подвела молодая и рьяная ассистентка режиссера Елену Сергеевну к раздраженному срывом съёмки кинорежиссеру. А тот и спрашивает ассистентку: «Ты кого это тут с улицы приглашаешь?». На что Елена Сергеевна с огромным достоинством отвечает: «Я не с улицы, молодой человек. Я актриса». А хам ей и говорит: «Ну какая вы, к чёрту, актриса? Актриса на постном масле». И ему очень даже понравилась своя хамская острота.
А дальше Елена Сергеевна очень тактично и вежливо, но от этого только эффект усиливается, ставит на место зарвавшегося хама. Тут несколько слов надо сказать по поводу той оперетты «На рассвете», что экранизируют в этом эпизоде.
Как раз в это время разразился скандал о содержании оперетты. Алексей Яковлевич Каплер в своей «Кинопанораме», а затем и в «Литературной газете» резко раскритиковал автора либретто одессита С. Плоткина в том, как он изобразил звезду русского немого кино Веру Холодную. В 1919 г. Вера Холодная действительно находилась в оккупированной французами Одессе, но при этом публично выразила свой отказ покидать Родину. Весной 1919 г. она умерла от эпидемии испанки.
В оперетте же Вера Холодная изо всех сил хочет сбежать из России. Становится любовницей французского атташе, а тот за обещание дать ей визу во Францию заставляет её стать ещё и любовницей губернатора Одессы, белого генерала Гришина-Алмазова, и шпионить за ним. Кроме того, показывают какие-то шашни между Верой Холодной и Мишкой-Япончиком, который тоже хочет стать любовником Веры Холодной. Вот дуэт между Мишкой-Япончиком и Верой Холодной. Концертный номер, сначала идут куплеты Япончика, а потом дуэт.
Особенно Каплера возмутил текст , где Мишка-Япончик делает Холодной предложение, от которого она не может отказаться.
Нужна вам очень эта Эйфелева штучка!
Ведь это просто, понимаете, психоз,
Когда в Одессе есть приличная толкучка
И совершенно потрясающий Привоз?
И заживете вы у меня как чижик-пыжик,
Всегда купюрами солидными шурша,
На Молдаванке я устрою вам Парижик,
Вы просто пальчики оближите,Вы пальчики оближите и – ша!
После выступления Каплера к нему мешками пошли возмущенные письма от участников большевистского подполья Одессы того времени, которые писали о той помощи, что им оказывала Вера Холодная.
... к вам обращается участница подполья в период интервенций
(1918–1919 гг.) Ярошевская Р. Как и многие другие советские зрители, с
чувством возмущения встретила я трактовку образа Веры Холодной как
женщины легкого поведения в период интервенции в гор. Одессе.
Утверждения некоторых безответственных авторов о том, что она занималась флиртами с высшими представителями враждебного лагеря, не имеют под собой никакой почвы и совершенно безосновательны. Я считаю своим долгом присоединить свой голос в защиту чести и гражданского поведения замечательной актрисы того времени. Будучи в те годы связной подпольного Одесского обкома, часто выполнявшей задания товарищей Ласточкина, Соколовской, Котовского и других, я хорошо помню (несмотря на то, что тогда мне было лишь 16 лет), что имя Веры Холодной часто встречалось мне в связи с деятельностью подпольщиков, и мне она запомнилась как товарищ, помогавший нашей подпольной организации…
Р. Ярошевская, г. Одесса
Это письмо пишет вам коренной одессит Горшков Илья Мариусович. Меня
возмутила возводимая на В. Холодную клевета. Зачем понадобилось автору
оперетты „На рассвете“ притянуть за волосы к В. Холодной Мишку Япончика – его настоящая фамилия Виленский? В глаза она его не видела и считала бы ниже своего достоинства встречаться с этим разнузданным типом.
А зачем придумали этот диалог В. Холодной с Ж… Лябурб? Жанну-то я хорошо знал. Она в феврале 1919 г. приехала в Одессу по заданию В. И. Ленина для разложения интервенционистских войск и была
поселена Еленой (Софьей Ивановной Соколовской) у меня на конспиративной квартире по Московской ул., 13. Часто Жанну я провожал в кафе «Открытые Дарданеллы», где она пламенно выступала перед французскими моряками и матросами. Она понятия не имела о существовании такой артистки, как В. Холодная.
Я прошу вас, дорогой тов. Каплер, вернуть Вере Холодной
ее незапятнанное имя и очистить от тех одесских сплетен, которые тогда ходили вокруг ее имени.
Я как коммунист, распространявший вместе с газетой «Антанта» «Ле Коммунист», утверждаю, что все простые люди в Одессе, особенно рабочие, любили гениальную Веру Холодную… Ее отпевали в соборе на Соборной площади. Я был в соборе, народу было столько, что иголке не было места где Упасть. С глубоким уважением
И. М. Горшков, г. Ивано-Франковск».
«Уважаемый Алексей Яковлевич! Вас приветствует
из далекой юности ветеран (увы!) театральной Одессы Маленский Анатолий Григорьевич. Ваше выступление по телевидению очень взволновало меня, т. к. я был близок с семьей Холодных во время ее пребывания в Одессе…
И Софья Васильевна ( сестра Веры Холодной) и я гневно отнеслись к клеветнической отсебятине оперетты в трактовке образа В. Холодной… Возьмем хотя бы один факт - не могло быть встречи Холодной с Мишкой Япончиком, так как он появился на одесском горизонте уже после ее смерти.
Многоуважаемый Алексей Яковлевич… меня взволновала ваша статья о замечательной русской киноактрисе В. Холодной, которую лично знал, еще будучи студентом… В. Холодная поражала всех своей скромностью. К нам, студентам, относилась по-товарищески, ничем себя не выделяла…
Это была скромная, трудовая семья Холодных. Как мог быть на сцене… поставлен подобного рода пасквиль? Мне – старику – непонятно.
Заслуженный врач РСФСР, персональный пенсионер РСФСР И. З. Гурвич, г. Москва».
Автор либретто Г. Плоткин тоже ответил Каплеру. Сообщил, что не знал, что Холодная отказалась покидать Россию, но вместе с тем высказал мнение, что как автор он вправе называть своих героев любыми именами. То есть вполне банальное, очень распространенное сегодня среди "кинотварцов" и их поклонников - «я так вижу», «это же художественное произведение, что хочу, то и ворочу, не нравится — смотрите документальное кино».
Ну это как многие наши читатели написали комментарии на нашу статью о сериале мадам Чубайс, она же Дуня Смирнова, «Вертинский», где полно почти порнографических сцен, как Вертинский совлекается с Верой Холодной, которая с разбегу, покуда муж на фронте, бросается к нему в постель. Написали: «Не нравится, что всё было не так? Но это же художественный фильм, и нам нравится. А вы смотрите документалку». У нас статья вот тут, три части. До конца эту пошлую порнуху мы досмотреть так и не смогли, только до 4-й серии из 8-й.
А что ответил Каплер на это плоткинское «что хочу, то ворочу» в художественном произведении?
Значит, если какой-нибудь автор „вывел“ в своем сочинении убийцу,
негодяя под именем кинодраматурга Каплера Алексея Яковлевича, то мне и
возражать нельзя.
А если бы с вами проделали такую штуку?
В 70- е годы Никита Михалков снял свою "Рабу любви" по мотивам биографии Веры Холодной. Очень достойно.
Вот такие перипетии были тогда вокруг образа Веры Холодной в этой самой оперетте «На рассвете», которую экранизирует хамоватый режиссер. И вот на это его хамство старая актриса Елена Сергеевна ему отвечает.
"И всё-таки я актриса. Я снималась ещё с Верой Холодной. Которую вы так пошло и непохоже изображаете." Усмехнулась над этим хамлом,
и добила окончательно: «Снималась у Эйзенштейна. Я девчонкой пришла сюда, в синематограф, всю жизнь только им дышала, только им жила. А вот такие, как вы. Потихоньку. Превращаете его в балаган». И презрительно махнула на него рукой. Очень культурно и вежливо растерла в пыль. Старая школа.
И тут "молодой Грибоедов" добил хама окончательно, потребовав немедленно извиниться перед замечательным человеком.
Режиссер попробовал отшутиться: «Слушай, старик, никогда не говори, как в плохих молодежных пьесах». Такой намек на «молодежную» прозу Василия Аксенова, Владимира Войновича, Анатолия Гладилина с их молодыми героями-идеалистами, борцами с консерваторами, хамами, жуликами и ворами.
Но наш «молодой Грибоедов» с утра решил изменить свою жизнь. Отбросить скорлупу отличника и зубрилы и занять активную позицию в жизни. С размаха он чуть не разбил реквизитный поднос о голову режиссера, швырнул в него каскетку официанта и убежал со съёмок.
Вот такой десятиминутный шедевр о том, как «снимается кино», поднявший очень многие вопросы, которые особенно актуальны сегодня. Даже более, чем тогда.
А Лешка Кронов и Коля Мухин пошли дальше в своём путешествии по осеннему Ленинграду 1966 года. Они двинулись в ресторан, где зритель впервые увидел ещё одного в будущем выдающегося советского актёра, тогда ещё никому не известного. Но об этом в следующей части.
Продолжение следует.