– Лида, ну ты чего застыла? Очередь же! – Тамара из третьего кабинета задела меня.
Я смотрела на женщину в сером пуховике, которая протягивала мне полис. Десять минут назад Семен заскочил ко мне в поликлинику и завез ключи от дачи, которые случайно унес утром. Он торопился на смену, чмокнул меня в щеку и убежал, оставив на стойке свой второй телефон. Старая модель, он его только для музыки в поезде брал. А тут экран вспыхнул.
«Сенечка, ты скоро? Я уже скучаю. Купи те самые пирожные». И фото. Блондинка в коротком халатике, явно не в кондитерской.
Я засунула телефон в карман халата. Мы двенадцать лет вместе. Я думала, у нас все хорошо. Работа в регистратуре приучила меня к железному спокойствию: когда на тебя кричит толпа больных людей с температурой, ты одеваешь маску спокойствия.
Вечером Семен вернулся за телефоном. Он выглядел виноватым, глаза бегали.
– Лидусь, я телефон у тебя забыл, старею совсем, – он попытался улыбнуться.
Я посмотрела на него. Мой Семен, проводник со стажем, всегда выглядел безупречно, Я могла бы сейчас швырнуть этот мобильник ему в лицо. Могла бы выставить сумки за дверь. Но я вспомнила ту блондинку на фото. Настя, так было подписано в контактах. Наглая и молодая. Если я сейчас устрою сцену, он просто уйдет к ней. Она станет хорошей, а я – истеричкой.
– Да, Сема, вон он лежит, на тумбочке, – я улыбнулась ласково. – Мой руки, я там говядину в горшочках сделала. Твою любимую.
Он замер. Видно было, что он ждал вопросов. Проверки. Но я вела себя так, будто ничего не произошло.
Через неделю я уже знала про них все. Мой брат, Пашка, всегда был по технической части мастер. Я попросила его «посмотреть» один номер. Мне нужно было знать, где живет эта Настя и чем дышит. Оказалось, она обычная парикмахерша из эконом-класса.
Я сменила тактику. Раньше я часто ворчала, что Семена нет дома, что он вечно в рейсах, что я устаю в этой поликлинике. Теперь я стала другой.
Встречала его с работы в красивом белье под домашним халатом. Купила новые духи – терпкие, дорогие. Стала изучать в интернете такие вещи, о которых мы раньше и не заикались. Семен сначала смотрел на меня с подозрением, а потом втянулся.
– Лида, тебя как подменили, – шептал он ночью, когда мы лежали в постели. – Ты какая-то... другая стала.
– Я просто поняла, как сильно тебя люблю, Семочка, – ответила я и прижалась к нему.
В это же время я завела левую страницу в соцсетях. Стала заходить к Насте в профиль. И начала свою игру там. Я выкладывала на своей настоящей странице грустные картинки, цитаты о предательстве и одиночестве. Писала статусы: «Больно, когда самый близкий человек молчит».
Я знала, что Настя следит за мной. Все любовницы это делают. Я видела ее просмотры в сторис. Я хотела, чтобы она видела: жена страдает, дома у Семена все плохо, скоро он уйдет. На самом же деле дома Семена ждал идеальный ужин и женщина, которая исполняла любые его фантазии.
Я читала их переписку по ночам, пока он спал. Это было больно, но я терпела.
«Она опять ноет, Насть. У нее депрессия какая-то, ходит как тень», – писал Семен своей пассии.
А через час он ел мои пироги и говорил, что я лучшая женщина на свете. Я видела, как он запутался. Настя требовала, чтобы он уходил от «этой депрессивной бабы», а он не понимал, зачем ему уходить из дома, где ему так хорошо.
Когда у Семену дали отпуск, он хотел поехать к Насте. Я это видела по его сообщениям. Он обещал ей «незабываемую неделю». Но я была быстрее.
– Сема, я путевки взяла. В Турцию. Пять звезд, все включено. Нам нужно побыть вдвоем, – я выложила билеты на стол.
Он побледнел. Стал заикаться, что, мол, дорого, что лучше на даче забор поправить. Но я не отступала. Смотрела на него своими огромными глазами, в которых стояли слезы.
– Ты же так много работаешь, эти поезда... Тебе нужен отдых. И мне тоже. Неужели ты мне откажешь?
Он не отказал. Мы улетели в Турцию.
Там, на море, я включила режим «супер-жена». Я не отходила от него ни на шаг, но при этом не надоедала. Мы много плавали, я заказывала ему лучшие коктейли. И я постоянно была рядом, когда его телефон пиликал от сообщений Насти.
– Кто это там пишет в такой час? – спрашивала я лениво, потягиваясь на шезлонге.
– Да из депо звонят, по графику что-то, – врал он, быстро пряча телефон в полотенце.
Я видела, как он злится. Настя писала ему гневные сообщения, спрашивала, почему он улетел с женой, обвиняла во лжи. А он не мог ей ответить нормально, потому что я была тут.
В один из вечеров я залезла в его телефон, пока он был в душе. Настя прислала сообщение: «Если ты сейчас не ответишь, между нами все кончено».
Я удалила это сообщение. И написала ей со своего фейкового аккаунта: «Видела сегодня твоего Семена на пляже. Обнимал жену, выглядел очень счастливым. Похоже, он тебе лапшу на уши вешает».
Вернувшись из Турции, Семен выглядел как человек, который пытается усидеть на двух разъяренных конях сразу. Я видела по его глазам. Он ждал, что я начну подозревать, задавать вопросы про его странные отлучки в ванную с телефоном. Но я лишь ласково поправляла ему воротник форменной рубашки перед рейсом.
– Устаешь ты, Семочка, – говорила я, укладывая ему в сумку контейнеры с домашними котлетами и запеченным картофелем. – Отработай смену спокойно, я тебя буду ждать с сюрпризом.
Он уезжал в рейс Москва – Адлер. Я знала, что Настя работает в парикмахерской недалеко от вокзала и обычно заскакивает к нему в купе во время стоянки. Теперь у меня был четкий план.
Мой брат Пашка помог мне настроить удаленный доступ к мессенджеру на старом телефоне Семена, который я «случайно» нашла в его вещах и оставила себе. Теперь я видела их переписку в реальном времени.
Настя бесновалась. «Ты обещал, что отпуск будет наш! Ты привез мне дурацкий магнит из Турции, пока она там с тобой на пляже валялась!» – писала она.
Семен оправдывался: «Настюш, пойми, она вцепилась в меня, путевки сама купила. Мне было ее жалко, она же совсем расклеилась, плачет постоянно».
Я усмехнулась. Расклеилась? В ту же секунду я выложила в соцсети свое фото в новом купальнике с того самого отдыха, где я выглядела на миллион, и подписала: «Иногда нужно просто отпустить старые обиды и наслаждаться жизнью». И, конечно, скрыла этот пост от Семена, но оставила открытым для Насти.
Я рассчитала время. Поезд Семена стоял на вокзале сорок минут. Я знала, что именно сейчас Настя зашла к нему в купе. Я выждала десять минут и набрала его номер.
– Семочка, – прошептала я в трубку. – Я тут подумала... помнишь ту ночь в отеле? Я купила то самое масло для массажа. Жду не дождусь, когда ты вернешься.
– Да, Лид, я... я понял. Давай позже, я занят, – буркнул он.
Я слышала на заднем плане женское шипение и звук захлопнувшейся двери. Сработало. Через пять минут в его телефоне высветилось сообщение от Насти: «Это и есть твоя «депрессивная жена»? Масло для массажа? Пошел ты к черту, Семен!»
На работе я вела себя как обычно. Выдавала талоны, искала карты, улыбалась старушкам. Никто и подумать не мог, что внутри меня идет холодный расчет. Коллеги удивлялись:
– Лидка, ты прямо расцвела. Влюбилась, что ли, заново в своего проводника?
– Влюбилась, – отвечала я, прижимая трубку телефона к уху. – В саму себя.
Ссоры у Семена с любовницей стали ежедневными. Он приходил домой чернее тучи, бросал сумку в углу и долго сидел на кухне, глядя в одну точку. Я не лезла с расспросами. Я просто ставила перед ним тарелку с его любимым борщом и начинала рассказывать, какой замечательный фильм мы посмотрим вечером.
Однажды ночью я услышала, как он тяжело вздыхает. Ему было тяжело вести эту двойную игру. Настя начала требовать денег, угрожала прийти к нам домой. Она больше не была той легкой и беззаботной девушкой с фото. Она превратилась в проблему.
Пришло время финального удара. Я собрала в один файл скриншоты нашей с ним переписки за последний месяц. Там были его признания в любви ко мне, его восторги от нашей жизни и мои нежные, страстные ответы.
В соцсетях и отправила этой Насте все скриншоты в сообщении.
«Настя, привет. Это Лида. Я знаю, что Семен тебе врет. Он говорит мне, что ты сама за ним бегаешь, а он просто не знает, как отвязаться. Вот, почитай, что он пишет мне по ночам, когда якобы спит на полке в вагоне».
Я знала, что для такой самовлюбленной особы, как она, это будет конец. Узнать, что ты не «единственная и неповторимая», а просто удобный вариант для перекусов между рейсами – это больной удар.
Через час Семен соскочил с дивана. Ему пришло сообщение. Он начал лихорадочно одеваться.
– Лида, мне надо... в депо вызвали. Срочно. Авария там какая-то на линии, – врал он, не глядя мне в глаза.
– Конечно, иди, дорогой. Только шарф надень, на улице холодно, – сказала я, спокойно провожая его до двери.
Я знала, куда он идет. Он шел спасать то, что уже превратилось в пепел.
Я закрыла за ним дверь и не пошла к окну. Зачем? Я и так знала, как он будет бежать к своей машине, как будет дрожащими пальцами вставлять ключ в зажигание.
Прошло три часа. Я сидела на кухне и медленно пила чай. На столе лежал мой телефон. Экран вспыхнул, сообщение от Пашки: «Лид, он у нее. Машина под окнами. Но, судя по тому, что в окнах мелькает, там не чаепитие».
Я усмехнулась. Настя была девушкой горячей, а правда, которую я ей скормила, была слишком горькой. Когда ты думаешь, что ты роковая женщина, ради которой мужчина бросит все, а потом видишь скрины, где он называет тебя «навязчивой », тут не до нежностей.
Ближе к трем часам ночи в замке повернулся ключ. Семен вошел в квартиру как-то боком, словно у него болело все тело. На щеке краснела свежая царапина, пуговица на куртке была оторвана с мясом. Он не разулся, так и стоял в прихожей.
Я вышла к нему. На мне был его любимый шелковый халат, волосы распущены. Я выглядела спокойной и очень домашней.
– Семочка? Что с лицом? – я шагнула к нему, протягивая руку, но он отшатнулся.
– Лида... я не в депо был, – голос у него надтреснул. – Я... я такое натворил.
Он опустился на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками. Я молчала. Я не собиралась помогать ему признаваться. Пусть сам тащит этот груз по битому стеклу.
– Она... Настя... – он всхлипнул. – Я думал, там просто интрижка, понимаешь? Ну, скучно в рейсах, дорога эта бесконечная. А она сумасшедшая. Она сегодня мне такого наговорила... Сказала, что ты ей все прислала. Что я ее ни в грош не ставлю. Она меня выгнала, еще и вазу вслед кинула.
Я подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо.
– Семочка, я знала. Полгода уже знаю.
Он поднял на меня глаза, полные дикого, первобытного ужаса. В них не было любви, в них был страх перед женщиной, которая все это время улыбалась ему, подавала борщ и спала с ним в одной постели, зная о каждом его шаге.
– Ты... знала? И молчала? Почему не выгнала?
– Потому что ты мой муж, – тихо сказала я, глядя ему прямо в зрачки. – И я решила, что за свое счастье надо бороться. Видишь, Настя уже нашла другого. Паша сказал, она вчера с каким-то мужиком в кафе сидела. Она не умеет ждать и прощать, Сема. А я умею.
Семен медленно сполз с пуфика прямо мне в ноги. Он обхватил мои колени и уткнулся лбом в подол халата. Его плечи мелко дрожали.
– Лида, прости... Какая же ты... Ты святая. Я не заслужил этого. Ни одна женщина так не любит, чтобы терпеть такое и не выгнать. Я клянусь тебе, я больше никогда...
Я гладила его по голове, как маленького ребенка, а сама смотрела в зеркало в прихожей. Там отражалась женщина с холодными, спокойными глазами. Я не была святой. Я была победителем.
Жизнь вошла в свою колею, но это была уже совсем другая колея. Семен стал образцовым мужем. Он ушел с дальних рейсов, перевелся на пригородные направления, чтобы каждый вечер быть дома. Теперь он не просто приносил зарплату — он отчитывался за каждую копейку.
Он дарит мне цветы без повода, смотрит с обожанием и легким опасением. Он действительно верит, что я совершила подвиг любви. Он не знает, что за ним следят через приложение.
Недавно он пришел в поликлинику, Семену нужно было пройти медосмотр. Он стоял у моего окошка, ждал карточку, и я видела, как он ловит каждый мой взгляд. Одна молоденькая медсестра шепнула мне:
– Лид, как он на тебя смотрит! Как в первый день. Повезло тебе с мужиком, такой верный.
Я улыбнулась.
– Да, повезло. Мы через многое прошли, чтобы к этому прийти.
Вечером дома мы ужинали. Семен рассказывал что-то смешное про пассажиров в электричке. Я слушала, а сама чувствовала в кармане легкую вибрацию телефона. Сообщение от Павла: «Все чисто. Весь день по маршруту, задержек не было, посторонних контактов ноль».
– Знаешь, Семен, я так рада, что мы тогда все выяснили. Теперь у нас нет секретов друг от друга.
Он вздрогнул.
– Да, Лидочка. Никаких секретов. Я тебя никогда больше не расстрою.
Я верила ему. Не потому, что он такой честный, а потому, что он теперь знал: я могу быть очень доброй. Но только до тех пор, пока правила игры соблюдаются.
В регистратуре поликлиники меня научили одной важной вещи: любую болезнь легче предупредить, чем лечить. И я теперь занимаюсь профилактикой каждый день. Тщательно, терпеливо и очень тихо. Как и полагается профессионалу.