Вечерняя Москва шумела за окном, но в двухкомнатной квартире на восьмом этаже было тихо. Вера мыла посуду, глядя, как вода стекает по тарелкам. Егор делал уроки за кухонным столом, время от времени поднимая глаза на мать. Михаил сидел в гостиной перед телевизором, но не смотрел — листал что-то в телефоне, и Вера знала: опять Илья — сын Михаила от первого брака — прислал сообщение.
— Пап, привет! Друзья зовут на выходные на базу, сброситься надо по пять тысяч. Скинешь?
Михаил прочитал сообщение вслух, как делал всегда, будто искал у Веры одобрения. Она промолчала. Она всегда молчала в таких случаях, потому что научилась: скажешь что-то против — начнется скандал, а Егор рядом.
— Ну, пять тысяч — это немного, — сказал Михаил, уже открывая приложение банка. — Парню надо отдыхать, он учится.
— Ага, — тихо сказала Вера, вытирая руки. — Пять тысяч на один выходной — немного. А секция для Егора —четыре тысячи в месяц — это дорого.
Михаил не поднял головы. Он перевел деньги и только потом ответил:
— Егору эта секция не нужна. В школе бесплатные есть, пусть ходит. Чего зря деньги тратить?
Егор поднял глаза от тетради. Он ничего не сказал. Он давно перестал просить отца. В девять лет он уже усвоил простую истину: с папой лучше не спорить, а когда что-то нужно — надо идти к маме. Если будет возможность, мама что-нибудь придумает.
Они прожили вместе десять лет. Михаил пришел к ней с опытом неудачного брака. Ей было двадцать пять, ему — тридцать три.
Она верила, что они смогут быть счастливыми. Он говорил, что она — его второй шанс. Свадьбу сыграли скромную: расписались и отметили кафе, пригласив только близких друзей. Вера не хотела пышности, она хотела семью.
Первый год был прекрасным. Михаил носил ее на руках, дарил цветы без повода, помогал по дому. Жили они в двухкомнатной квартире Веры. У Михаила тоже было свое жилье – однокомнатная квартира в спальном районе. Ее они решили сдавать.
Потом родился Егор. И все изменилось. Не сразу — постепенно, как вода закипает в кастрюле: сначала пузырьки на дне, потом по стенкам, потом бурление.
Сначала Михаил стал говорить, что Вера слишком много тратит на детские вещи.
— Зачем новое? Есть же секонд-хенд. Дети быстро растут.
Вера не спорила — соглашалась. Но когда она все-таки что-то покупала Егору, муж хмурился и пересчитывал деньги. Это были ее деньги, но Михаилу их было жалко.
Зато для Ильи он ничего не жалел.
Илья жил с матерью. Михаил платил алименты, оплачивал учебу старшего сына в колледже, покупал подарки. Илья просил — Михаил давал. Новый айфон? Да, конечно. Пятые по счету кроссовки? Бери, сынок. Поездка с друзьями в Питер? Скидываю.
Вера молчала. Терпела. Ждала, когда Илья вырастет, станет самостоятельным, будет сам зарабатывать и наконец слезет с шеи отца. Но Илья не взрослел. Ему было двадцать, он заканчивал колледж, жил с матерью и бабушкой в маленькой двушке на окраине, но при этом умудрялся тратить деньги так, будто был наследником английского лорда.
— Пап, прикинь, все в фирмé ходят, а я как лох?
И Михаил скидывал двадцать тысяч на кроссовки. В тот же вечер Егор попросил купить ему форму для футбола. Михаил ответил:
— Не в первой лиге играешь, и в старых трениках побегаешь.
Через две недели Вера получила премию. Купила форму сама. Михаил, увидев чек, поморщился:
— Дорого.
Скандал случился, когда Вера узнала, что Михаил решил отдать Илье свою однокомнатную квартиру.
Они были на кухне. Егор уже спал. Вера заварила чай, поставила чашки на стол. Михаил сидел напротив, крутил в руках ложку.
— Я решил, — сказал он, не глядя на жену. — Квартиру свою на Илью перепишу, дарственную оформлю. Парню двадцать лет, он уже взрослый. Не может же он с матерью и бабкой всю жизнь жить.
Вера медленно поставила чашку. Посмотрела на мужа. Он все еще не поднимал глаз.
— А Егор? — спросила она. Голос был спокойным — слишком спокойным.
— А что Егор? Егор с нами живет. Ему девять лет. Зачем ему квартира?
— Михаил, я не про то. Я про то, почему Илье — все, а Егору — по остаточному принципу? Почему ты экономишь на одном сыне, а другому отдаешь последнее?
— Илья — тоже мой сын, — голос Михаила стал жестче. — И я сам решаю, кому отдавать свою квартиру.
— А Егор — не твой?
— Не передергивай. Егор живет в нормальной квартире, ходит в школу, одет-обут. Что еще надо?
— Ему нужен отец, — сказала Вера. — Который не будет считать каждую копейку, потраченную на него. Который не будет говорить, что секция — это дорого, а экскурсия – это глупость. Который, чepт возьми, будет радоваться, что сын занимается спортом, а кypит в подворотне.
Михаил отодвинул чашку.
— Ты не понимаешь. Я должен Илье. Я его в детстве мало видел, когда с Ольгой развелись. Я виноват перед ним. А Егор — он с тобой, он со мной, он ни в чем не нуждается.
— Он нуждается в отце, — повторила Вера. — Но видит рядом скупого мужика, который на младшем сыне экономит, а старшему все в клювике тащит. Имей в виду: если ты отдашь квартиру Илье — я подам на развод.
Михаил усмехнулся:
— Не подашь. Куда ты денешься? Егору отец нужен. Ты женщина умная, Вера, глупостей делать не станешь.
Он ушел в гостиную, на диван. Вера сидела на кухне до двух ночи, смотрела на темное окно и перебирала в голове десять лет своей жизни. Десять лет, в течение которых она была удобной. Терпеливой. Понимающей. Той, которая не просила, не требовала, не устраивала скандалов. Которая молчала, когда муж переводил тысячи на кроссовки для двадцатилетнего парня и отказывал девятилетнему сыну в самом необходимом.
Через неделю Михаил выселил квартирантов и оформил дарственную на старшего сына.
Узнав об этом, Вера подала на развод.
Михаил не верил до последнего. Даже когда пришла повестка в суд, он думал, что Вера передумает. А когда понял, что это не шутка и не попытка испугать его, стал убеждать:
— Вера, ты что, с ума сошла? Из-за квартиры? Я же сказал — она моя, я сам решаю.
— Ты решил, — ответила Вера. — И я решила. Егору не нужен отец, который экономит на нем. А мне не нужен муж, который готов жертвовать мной и своим сыном из-за чувства вины перед бывшей семьей.
— Ты пожалеешь, — сказал Михаил. — Ты не представляешь, как тяжело одной с ребенком.
— Мы и так с Егором одни, — ответила Вера. — Ты давно уже не отец. Ты — банкомат для Ильи.
Суд прошел быстро. Алименты присудили — в твердой сумме, почти вдвое больше той, что Михаил тратил на Егора до развода. Когда Вера услышала эту цифру, ей стало смешно и горько одновременно. Оказывается, закон считал, что сын достоин большего.
Михаил собирал вещи два дня. Сначала он думал, что останется в этой квартире, но Вера указала ему на дверь. Регистрации здесь у него не было, оснований оставаться тут тоже. Он ушел, демонстративно хлопнув дверью, прихватив свой старый чемодан, пару пакетов и сумку с ноутбуком.
Михаил поехал к Илье.
— Сынок, мне бы пожить у тебя пару дней, пока квартиру не сниму. Неудобно получилось, я…
Илья стоял в дверях и смотрел на отца. На чемодан. На пакеты.
— Ты че, папаша? — спросил он. Голос был спокойный, почти ленивый. — Ко мне заселяться собрался?
— На пару дней, сын. У нас тут с Верой… ну, разбежались. Я квартиру сниму, но надо время.
Илья усмехнулся.
— Как бы не так. Квартира моя. Так что иди-ка ты, папаша, отсюда.
Михаил замер. Он смотрел на сына — двадцать лет, под два метра ростом, в тех самых кроссовках за двадцать тысяч. Сын, для которого он не жалел ничего. Ни денег, ни времени, ни нервов. Ради которого он разрушил второй брак.
— Илья, ты чего? Я же отец твой, я тебе эту квартиру подарил.
— Ага, — кивнул Илья. — Отец. Который бaблo дает. А где бaблo? Кончилось? Ну и ты кончился.
Дверь захлопнулась. Михаил остался стоять на лестничной клетке. В подъезде пахло кошками и сыростью. Он поднял чемодан, спустился на первый этаж, вышел на улицу.
Мартовский ветер ударил в лицо. Михаил постоял на крыльце, достал телефон. Посмотрел на список контактов. Вера — заблокировала его после развода. Егор — у него не было своего телефона, только мамин. Илья — только что выгнал его. Бывшая — не поднимет трубку.
Михаил убрал телефон в карман и пошел к остановке автобуса. Впереди была съемная комната, а позади — все, что он имел. И дверь, которая только что захлопнулась перед носом.
Автор – Татьяна В.