В эти выходные Леонид Грошков выступил на конференции частных образовательных организаций ВВЕРХ с темой о развитии мышления.
Жаркую дискуссию вызвали вопросы о влиянии генетики на вопросы развития мышления и о том, как влияет изучение языков на формирование высших психических функций.
Влияние генетики можно оценивать только на однояйцевых близнецах. Относительно репрезентативную выборку из таких детей сделать крайне затруднительно, потому что таких детей очень небольшое количество.
Таких исследования крайне редки, и они производились методологически так, что влияние программ обучения на детей не учитывалось. Выводы таких исследований широко критикуются в научной среде, в частности, по причине ограниченности числа таких детей и указанной ошибки в методологии.
История
Один из самых известных учёных по этой проблеме, кто исследовал однояйцевых близнецов, разлученных при рождении и воспитывавшихся в разных семьях был С. Бёрт. После его смерти коллеги посмотрели его исходные данные. Выяснилось, что все его исследования были фикцией, выдумкой. И его выводы - ложь. А, может, он и не один такой “хитрец” был…
Если взять термин ИНТЕЛЛЕКТ, что определяется, как потенциал и способность (как «мощность»), то зависимость от генетики, считаю, должна существовать. Это как форма сосуда.
А если взять термин МЫШЛЕНИЕ, что имеет иное значение – активный процесс (наполнение сосуда содержанием), то от генетики это не зависит. Зависит оно исключительно от образования и культурной среды ребёнка. Понятийное мышление, как высшая психическая функция, не подчиняется законам возрастного созревания, а имеет культурно-историческую природу и формируется в процессе овладения научными знаниями, как показал в своих работах, например, Л. Выготский.
Изучение иностранных языков напрямую не оказывает позитивного влияния на формирование многих операций понятийного мышления, думается. Потому что при изучении языков используются только определённые виды интеллектуальной деятельности, например, простые обобщения, запоминание. Сложные психические функции, требующие рассуждений, сложной категоризации, диалектического подхода практически не используются.
Однако есть неочевидные закономерности. Например, люди с развитым понятийным мышлением, значительно чаще знают больше одного языка, чем простые люди с допонятийным мышлением. И часто наблюдается корреляция между математическими способностями и способностями к освоению языков. Хорошие математики чаще говорят на нескольких языках, чем “не математики”.
Ещё из неочевидного…
Лейпцигские эксперименты прошлого века по изучению языков: “Два года обучения иностранным языкам в дошкольном возрасте дают результаты значительно большие, чем семилетнее обучение этому же языку в средней школе.”
Объяснение Леонида феномену – эйдетические способности ребёнка в раннем возрасте. Леонид с коллегами даже собрали методологию по поддержанию эйдетической памяти у детей. Похожие механики, например, широко используются в дошкольном образовании восточных стран и позволяют не дать атрофироваться этим “тонким” эйдетическим способностям мозга.
Развитие понятийного мышления не имеет прямой причинно-следственной зависимости от созревания анатомо-физиологических и психофизиологических характеристик, то есть может быть успешно сформировано в учебном процессе у любого ребёнка, несмотря на дефектность базовых функций и даже тогда, когда их восстановление оказывается невозможным. Если не учиться, не изучать точные науки, то, как бы ребёнок ни ползал, какой бы нейро-гимнастикой ни занимался, абстрактное и понятийное мышление сформировано не будет.
На следующей неделе Леонид выступает в Санкт-Петербурге перед предпринимателями с темой о способностях решения нестандартных (“нерешаемых”) задач, то есть как раз тех задач, которые каждый день решает предприниматель.
