Часть шестнадцатая
Анна проснулась от того, что за окном кричали чайки.
Сначала она не поняла, где находится. Потолок чужой, стены чужие, за тонкой шторой — незнакомый свет. Потом память вернулась. Стамбул, гостиница.
Она села на кровати, поёжилась — ночью было холодно, а она так и не разделась, уснула в джинсах и свитере. Часы на тумбочке показывали половину восьмого. Приют открывался в девять.
Анна встала, умылась ледяной водой из-под крана, посмотрела на себя в зеркало. За две недели она привыкла к своему новому лицу — бледному, с тенями под глазами. Раньше она красилась каждый день, даже если никуда не выходила. Сейчас косметика лежала на дне сумки нетронутой. Не было сил и желания.
Она надела чистую, запасную рубашку. Волосы снова собрала в хвост. Проверила сумку: паспорт, кошелёк, ключ от номера. Всё на месте.
Внизу, в маленьком холле, ей подали чашку растворимого кофе и мягкий круассан в упаковке. Анна выпила кофе стоя, круассан не тронула. На улице было слегка прохладно, но солнечно — настоящая осень, не то что в Москве. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, и увидела сообщение от Саши. Он написал в шесть утра: «У меня встреча в консульстве в десять. Не смогу с тобой. Записка для приюта у администратора, я предупредил. Ты справишься»
Анна прочитала дважды. «Ты справишься». Он даже не спросил, хочет ли она идти одна. Просто поставил перед фактом.
Она не ответила. Нажала кнопку вызова такси и через пять минут уже ехала к приюту.
В машине она думала о том, что сегодня увидит Алису без Саши. Вчера он стоял у двери, боялся подойти, но хотя бы был там. А сегодня его не будет и останутся только она и девочка.
У ворот приюта она задержалась на минуту, глядя на невысокий забор и качели во дворе. Два месяца назад она не знала, что судьба занесёт её в этот город. Теперь она стояла здесь, собираясь войти, и внутри уже не было того ледяного страха, как в первый раз.
Женщина в очках за стойкой узнала её, кивнула и сказала на ломаном русском:
— Муж звонил, сказал, что вы придёте одна. У вас, как обычно, час.
Анна кивнула и пошла по длинному коридору.
Дверь в комнату для свиданий была открыта. Алиса уже сидела на диванчике. Та же привычная поза — руки на коленях, ноги не достают до пола. Волосы сегодня были заплетены аккуратно — в две косы, а не в хвосты. Наверное, кто-то из сотрудниц помог. Рядом с девочкой на диване сидел игрушечный заяц.
Алиса подняла голову, когда Анна вошла. Посмотрела на дверь — словно ища кого-то за её спиной, но не нашла.
— Папа сегодня не пришёл, — сказала девочка. Не вопрос, а утверждение.
— У него дела, — ответила Анна, садясь на стул напротив. — Он приедет завтра.
Алиса кивнула. Помолчала. Потом взяла зайца, поднесла к лицу и сказала что-то шёпотом — Анна не разобрала.
— Ты придумала ему имя? — спросила Анна.
Девочка посмотрела на неё. Потом снова на зайца.
— Тиша, — сказала она. — Его зовут Тиша. Потому что он тихий.
— Хорошее имя, — сказала Анна.
Алиса улыбнулась — той же краешками губ, что и вчера, но чуть шире. Тиша сидел у неё на коленях, свесив длинные уши.
Она смотрела на Анну долго, изучающе — как вчера, когда проверяла, настоящая ли она. Потом спросила:
— А ты не боишься ходить сюда одна? Здесь же всё чужое.
Анна не сразу нашлась, что ответить. Вопрос был не детский. Или как раз детский — прямой, без подтекста.
— Боюсь, — сказала она честно. — Но страх нужно побороть.
Алиса подумала. Потом протянула руку и коснулась пальцев Анны, лежащих на столе. Не взяла за руку — просто прикоснулась, будто проверяла, тёплая ли.
— Ты не бойся, — сказала девочка. — Я тебя не обижу.
Анна не знала, смеяться или плакать. Она сжала пальцы Алисы — осторожно, чтобы не спугнуть.
— Спасибо, — сказала она.
Они сидели молча. Алиса гладила зайца по голове и смотрела в окно. Анна смотрела на неё. В комнате было тихо, только где-то за стеной были слышны шаги.
Через несколько минут в дверь постучали. Анна подумала, что время вышло, но вошла не женщина в синей форме, а Светлана — та самая сотрудница из Минска. Анна видела её, когда пришла к девочке в первый раз, они говорили в коридоре. Светлана кивнула ей, потом посмотрела на Алису.
— Алиса, можно мы с тётей Аней выйдем на минуту? Тебе принесут сок.
Девочка посмотрела на Анну, потом на Светлану. Кивнула, но зайца не выпустила из рук.
В коридоре Светлана закрыла за собой дверь. Остановилась, скрестила руки на груди.
— Вы сегодня одна, — сказала она. Не спросила — констатировала.
— Муж в консульстве.
— Я поняла. — Светлана помолчала. — Хочу предупредить. Девочка привязалась к вам, сильно. Она не показывает, но я вижу. Она вчера весь вечер просидела с зайцем, разговаривала с ним. Я слышала, она называла его «Аня» сначала, а потом переименовала в Тишу. Это она так справляется.
Анна молчала.
— Вы знаете, как она сюда попала? — спросила Светлана.
— В общих чертах. Мать лишили прав.
— Да. — Женщина вздохнула. — Алису изъяли после того, как соседи вызвали полицию — её мать почти неделю не появлялась дома, девочка сидела одна с котом.
Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Вред ей не причинили, слава богу, — продолжила Светлана. — Но забросили полностью. Она не ходила в садик, не ела нормально, не разговаривала почти. Когда её привезли сюда, она молчала очень долго. Не плакала, не ела, просто сидела в углу. А потом немного отошла и начала рисовать.
— Что она рисовала? — спросила Анна.
— Дом, окно. И фигуру у окна — женщину. Она говорила, что это мама вернулась. — Светлана покачала головой. — Она ждала её, долго, а потом перестала.
Тишина повисла в коридоре. Анна смотрела в пол, боялась поднять глаза.
— Я рассказываю вам это не чтобы вас напугать, — сказала Светлана. — А чтобы вы понимали: эта девочка уже теряла мать. Мама исчезла и не вернулась. Если вы сейчас войдёте в её жизнь и потом уйдёте — она этого не переживёт. Я видела таких детей. Они закрываются навсегда.
Анна хотела сказать что-то твёрдое, как в прошлый раз в кабинете опеки. Но слова не пришли. Вместо этого она вдруг поняла, что смотрит на дверь, за которой осталась Алиса, и внутри неё нет холода. Есть тепло. Маленькое, только зарождающееся, но настоящее.
— Я не собираюсь уходить, — сказала она тихо. Не для Светланы — для себя.
Светлана посмотрела на неё долгим взглядом.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда просто будьте рядом. Это всё, что ей нужно.
Анна вернулась в комнату. Алиса сидела на том же месте, заяц — у неё на коленях. На столе стоял стакан с соком — нетронутый.
— Ты пить не будешь? — спросила Анна.
— Не хочу, — ответила девочка.
Анна села рядом — не на стул напротив, а на диванчик, рядом с Алисой. Девочка посмотрела на неё, но ничего не сказала, только подвинулась чуть ближе. Анна чувствовала её присутствие — маленькое, живое, тёплое. И не отодвинулась.
— Тётя Аня, — сказала Алиса через минуту.
— Да.
— А ты умеешь рисовать?
— Немного.
— Нарисуй мне что-нибудь.
Анна взяла карандаш из коробки, которую Алиса принесла с собой. Простой, синий. На чистом листе она нарисовала кота. Толстого, с круглыми глазами и усами. Не просто так — она вдруг поняла, что хочет, чтобы Алиса увидела Кузю не на словах, а на картинке. Хочет, чтобы девочка знала: там, в России, её ждёт не только чужая квартира, а что-то живое и смешное.
— Это Кузя, — сказала она. — Мой кот.
Алиса смотрела на рисунок, не отрываясь.
— Он правда такой толстый? — спросила она.
— Да. И он не любит, когда его тискают.
— А я его могу потрогать, когда приеду?
Анна замерла. «Когда приеду». Девочка уже решила. Не спросила «если», сказала «когда».
— Можешь, — ответила Анна. — Если позволит, а то он с характером.
— А я уговорю, — сказала Алиса. — Я умею.
Она взяла зайца, прижала к щеке и замерла, глядя на рисунок кота.
— Тише нравится Кузя, — сказала она. — Тиша говорит, что котики хорошие.
Анна смотрела на девочку, которая разговаривала с игрушкой, и впервые не подумала, что это странно. Она подумала: «Она одна. У неё никого нет. Конечно, она разговаривает с зайцем». И ей захотелось забрать Алису отсюда прямо сейчас. Не потому что надо и не потому что обещала. А потому что самой было больно смотреть на девочку, у которой кроме игрушки никого нет.
Они просидели так ещё полчаса. Алиса раскрашивала Эльзу — платье уже было голубым, волосы — жёлтыми. Анна сидела рядом, смотрела на её пальцы и не хотела, чтобы отведенное время заканчивалось.
Время вышло. Женщина в синей форме зашла, сказала что-то по-турецки. Алиса не сопротивлялась, но перед тем как встать, повернулась к Анне.
— Ты завтра придёшь? — спросила она. Опять «ты», не «вы».
— Приду.
— Одна или с папой?
— Не знаю. Посмотрим.
Алиса кивнула, взяла зайца за лапу и пошла к двери. На пороге обернулась.
— Тиша сказал, что ты хорошая. Я тоже так думаю.
И вышла.
Анна осталась сидеть на диванчике. В руке она всё ещё сжимала синий карандаш. Рисунок кота остался лежать на столе — Алиса не взяла его. Может, забыла. Может, оставила специально. Анна взяла листок, сложила и убрала в сумку. Она хотела сохранить его, для себя.
Она вышла из приюта, села на скамейку во дворе и достала телефон. Пропущенных не было, сообщений тоже. Саша, наверное, всё ещё в консульстве.
Она не стала ему писать, а вместо этого открыла чат с Леной и напечатала:
«Я сегодня была в приюте одна. Она спросила, буду ли я её мамой. Я сказала, что не знаю. Но я поняла, что хочу забрать её отсюда. Сама хочу. Это нормально?»
Лена ответила через минуту:
«А с какого перепугу это должно быть ненормально?»
Анна улыбнулась.
«Не знаю. Сама не пойму».
«Ты просто устала, — написала Лена. — Слушай своё сердце, оно никогда не врёт».
Анна посмотрела на экран, потом на пустые качели. Внутри не было холода. Было тепло — маленькое, хрупкое, пугающее. Она убрала телефон в карман, встала и пошла к выходу.
Завтра она снова придет. Потому что ей самой этого хотелось.
Продолжение следует...
Подпишись, если понравился рассказ!
Следующая часть: