Вторая весна. Глава 8.
Элеонора
Полоска света пробиралась в комнату сквозь плотные шторы, намекая, что завтрак я благополучно проспала.
С трудом разлепив веки, я почувствовала, что моё лицо превратилось в одну сплошную пульсирующую проблему.
Кое-как оторвав голову от подушки, я побрела в ванную, стараясь не совершать лишних движений.
— Ну что, Джульетта, бал удался? — прохрипела я, разглядывая «украшение».
Из зеркала на меня смотрела женщина, которая явно проиграла бой с обстоятельствами.
Под глазом сияло нечто среднее между спелой сливой и пятном от акварели. Сине-желтый градиент выглядел эффектно, но совершенно не к месту.
Хорошо, что вчера я догадалась приложить лед. А то бы сейчас выглядела как боксер после двенадцатого раунда.
Я развела порошок бодяги - сомнительное зелье с запахом болота, которое, по легендам, должно было вернуть мне человеческий облик.
Кофе немного привел меня в чувство. Горячий глоток прошелся по горлу как бальзам, возвращая способность разговаривать.
Едва я погрузилась в целительную тишину, прикладывая примочку к лицу, как пространство прорезала резкая трель телефона.
— Да чтоб тебя... кому там не терпится? — проворчала я, нащупывая мобильник в складках пледа.
Цифры на дисплее ничего мне не говорили, но азарт взял верх над благоразумием.
— Алло? — в трубке раздался голос, от которого у меня внутри предательски екнуло.
— Элеонора? Это Марк. Как ты? Пережила последствия вчерашних событий?
— Пока не уверена насчет пережила, но шансы есть. Полагаю, за сутки процесс обратной эволюции завершится и я снова обрету подобие человеческого облика.
— Позитивный настрой — это уже полдела, — в его интонациях проскользнули веселые нотки.
— Как насчет моего визита? Организую гуманитарную помощь. С меня корзина с апельсинами и всё, что необходимо для твоего окончательного исцеления.
— Ценю твой порыв, — я вздрогнула, коснувшись своего «боевого раскраса».
— Но избавь себя от этого зрелища. Визуальный контакт со мной сейчас приравнивается к просмотру хоррора без цензуры.
— Не принимаю отказов, — продолжал гнуть свою линию Марк. Его безапелляционный тон заставил меня невольно сжать зубы.
— Послушай, — я постаралась придать голосу твердости.
— Я очень благодарна за то, что ты вчера для меня сделал. Правда. Но давай смотреть на вещи трезво: всё случившееся лишь кратковременное помешательство. Очаровательный, но совершенно бессмысленный эпизод.
— Интересно, — хмыкнул он.
— Я не знал, что «бессмысленные эпизоды» умеют так искренне радоваться жизни. Нам нужно всё обсудить с глазу на глаз, Нора.
— Только не сейчас, умоляю! — я была на грани того, чтобы просто бросить трубку.
— Самочувствие на нуле. Мало того что щёку ломит, так еще и синяк разросся до каких-то неприличных масштабов и светится, как неоновая вывеска.
— В таком случае выпиши себе постельный режим, — в его голосе зазвучали нотки распоряжения.
— А я навещу тебя после шести. Лично проконтролирую, как твой организм справляется с регенерацией.
— Ни в коем случае! — от неожиданности я едва не выронила кружку.
— Давай перенесем на завтра? В мои планы не входит роль немощной больной, когда на кону знакомство с новым шефом. Поделаю примочки и завтра буду как новенькая. Ну почти.
— Ладно, — после короткой паузы согласился Марк.
— Завтра так завтра. Но имей в виду: капитуляция не принимается, свидание состоится.
— Ой! — я внезапно поняла, что разговор затягивается.
— Прости, у меня тут... кошка! Кажется, она решила…
— Иди, спасай животное, — хмыкнул Марк. — В его голосе послышалась усмешка. Он явно раскусил мой маневр с кошкой, но решил проявить милосердие. В динамике раздались короткие гудки.
Я замерла, созерцая трещину на потолке и погружаясь в пучины греховного самоанализа.
Марк был возмутительно, до неприличия хорош. Он ворвался в мои будни, словно оживший экспонат из зала греческой скульптуры.
Безупречно сложенный, атлетичный и будто бы состоящий из сплошных прямых линий, на которые не действовали никакие законы земного притяжения.
От его прикосновений воздух вокруг начинал плавиться. Что же касается его… хм, натиска? Это не походило на обычное ухаживание.
Марк не просто проявлял внимание, он методично захватывал мою территорию, не оставляя шансов.
Он транслировал такую уверенность, что мой внутренний компас окончательно сошел с ума, а привычные ориентиры просто стерлись с карты.
Внутри вновь началось опасное бурление. Тектонические плиты моего спокойствия пошли трещинами, обещая вот-вот устроить локальный апокалипсис.
Мой законный супруг, этот хранитель традиционных ценностей и флагман умеренности, всегда считал подобные эмоциональные бури чем-то сродни чтению запрещенной литературы в приличном обществе - грешно, порицаемо и совершенно излишне.
Его собственный «арсенал» на фоне Марка выглядел как скромный бюджетный дефицит.
Пока я жила в режиме жесткой экономии удовольствия, мне казалось, что земля плоская и держится на трех китах скуки.
А теперь Марк просто взял и крутанул этот глобус, доказав, что земля круглая и по ней, оказывается, можно нестись на полной скорости, захлебываясь от восторга.
Толик годами имитировал святого мученика, ограничивая наш график редкими сеансами по выходным и строго по расписанию, как вывоз мусора.
Последние месяцы он и вовсе ушел в глубокое подполье, прикрываясь усталостью.
Как выяснилось, «усталость» имела имя, фамилию и вероятно, третий размер груди, на который он и расходовал свои скудные ресурсы.
Интересно, каков план действий для дамы моего калибра. Что мне делать с этим юным Адонисом?
Для него я увлекательное сафари, экзотический тур по достопримечательностям прошлого.
А в моих он неуправляемый реактор, способный расплавить мой привычный мир до основания.
Самое страшное, если та глупая девчонка, что до сих пор прячется внутри меня, вдруг вообразит, что это любовь?
Нет, пора завязывать. Нужно выбросить его из головы, как старый чек из супермаркета! Куда мне, антикварному комоду, тягаться с современным хай-теком?
Самое время вспомнить о достоинстве, записаться на йогу и перестать путать физиологический восторг с судьбой.
Взгляд мой прикипел к экрану телефона, прикидывая стоит ли обрушивать свой экзистенциальный кризис на Вику.
У Вики муж, двое сорванцов и ипотека, сопоставимая с бюджетом развивающейся страны.
В её системе ценностей мои душевные терзания смотрелись бы как капризный лепет о том, что лобстер недостаточно свеж.
Рассудив, что подруга и без меня пребывает в эпицентре бесконечной греческой драмы, я оставила телефон в покое.
Наступило время великого ничегонеделания. А что... Имею право! Вчерашний день рождения всё еще давал мне юридическую индульгенцию на лень и легкое моральное разложение.
Кулинарные подвиги остались в прошлом, готовить теперь было не для кого. Мой внутренний шеф-повар ушел в бессрочный отпуск.
Я залезла в свой махровый халат цвета «пыльной незабудки». Этот доспех обладал магическим свойством мгновенно приписывать мне два лишних размера.
На столе организовалась инсталляция под названием «Одиночество в большом городе»: подсохший сыр, оливки и виноградный сок.
Пить сок из винного бокала высший пилотаж самовнушения. Так я чувствую себя королевой нуара, не рискуя здоровьем печени.
В планах был сеанс эмоциональной терапии - корейская дорама. О, эти азиатские страсти, где случайное соприкосновение мизинцев приравнивается к тектоническому сдвигу, а признания в любви ждут три сезона!
На фоне моего личного пепелища это выглядело как идеальный побег из реальности.
Но идиллия разбилась вдребезги. Звук открываемой двери прозвучал предвещанием бури.
Появление Анатолия в коридоре было подобно вторжению вражеской армии. Его лицо напоминало монумент суровости, вырубленный из плохо обработанного гранита.
Взгляд был настолько темен и полон немого укора, что мой виноградный сок едва не превратился в уксус от одного только его присутствия.
— Где этот экспонат? — Анатолий замер посреди кухни, подозрительно принюхиваясь, словно выслеживал на моей территории запах чужого парфюма или что еще хуже, юношеского тестостерона.
— Ты про кого? — я постаралась придать голосу максимум ледяного спокойствия, хотя внутри всё вибрировало.
— Про этого твоего… Молокосос в моей квартире, это явное нарушение санитарных норм.
Я выразительно покрутила пальцем у виска.
— Прибереги свой драматический талант для работы. Я вздохнула, поправляя пояс махрового халата.
— У меня тут камерная постановка под названием «Тихий вечер одинокой дамы». Никаких сцен с «молокососами» не предусмотрено.
— Ладно, — он мгновенно сдулся, переходя из образа грозного Отелло в режим бытового оккупанта.
По-хозяйски выудил из моей тарелки оливку и отправил её в рот.
— Я за вещами. Костюм, рубашка… Завтра важный выход, должен соответствовать.
Он на секунду задержал взгляд на моем лице, зацепившись за специфическую аппликацию из бодяги.
Этот «подарок» к дню рождения смотрелся на фоне халата цвета незабудки особенно вызывающе.
— Извини, вчера случился перебор с децибелами и жестикуляцией, — бросил он в пространство.
— Но ты же понимаешь, что сама вынудила меня. Твои выходки не оставляли шанса на мирный диалог.
Я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
— Потрясающая логика. Значит, это я злодейка в твоем сценарии? Не ты ли обменял наши 25 лет на «свежую комплектацию», решив, что старый багаж слишком тяжел для твоих новых перспектив?
— Двадцать пять лет чего? Иллюзии? — он демонстративно окинул взглядом кухню.
— Семья строится ради потомства, а не ради того, чтобы вместе стареть. У нас не семья, а тихая гавань для двоих. Мне нужны наследники, Нора…
— Толя, не смеши мои тапочки, мы обсуждали это на каждой медицинской консультации, — я почувствовала, как внутри закипает праведный гнев.
— Я помню, как ты саботировал каждого врача, к которому я пыталась тебя затащить. Ты годами бегал от врачей, искренне веря, что твоя исключительность, это врожденный и не требующий подтверждения факт.
— Оставь свою медицину для мемуаров, — Толя пренебрежительно дернул плечом.
— С моим «коэффициентом фертильности» всё в порядке, Нора. Проблема в тебе.
Он сделал паузу, явно наслаждаясь тем, как земля уходит у меня из-под ног и добавил с какой-то извращенной заботой:
— Кристи в больнице. Угроза выкидыша. Вчерашний скандал и ей аукнулся, она слишком хрупкая для твоих истерик.
Надеюсь, твой «кодекс приличной женщины» позволит хотя бы промолчать.
Холод в груди стал осязаемым, почти физическим. Я четверть века делила быт и постель с человеком, чей арсенал педагогических приемов застрял где-то в средневековых пытках.
— Ты ударил женщину, которая носит твоего долгожданного «наследника»? Ты, тупиковая ветвь эволюции, терминальная стадия морального разложения. Твоя «исключительность» теперь воняет за километр.
Анатолий даже не счел нужным оправдаться. Он лишь медленно выпрямился. В его глазах блеснуло холодное торжество игрока, у которого в рукаве припрятан джокер.
Моя ярость разбилась о его равнодушие, как о бетонную стену. Он выдержал паузу, давая мне возможность захлебнуться собственным возмущением и сменил тему разговора.
— Ты жила в уютном коконе, не интересуясь, откуда берутся суммы с шестью нулями.
— Ты говорил подработка, спецзаказы…
— И ты, дипломированный бухгалтер со стажем, послушно проглотила эту сказку, — он рассмеялся и этот звук был суше битого кирпича.
— Это почти поэтично, — он застегнул чехол с костюмом.
— Поздравляю, ты успешно прошла кастинг на роль «святой простоты». Только учти: когда придет прокуратура, твоя подпись под общими декларациями будет весить гораздо больше, чем твоя вера в мою честность.
Толик подошел вплотную. Его кулак замер в паре сантиметров от моего носа, дружеское напоминание о субординации. От него пахло холодным гранитом и чужой жизнью.
— Только попробуй подать голос, — прошипел он мне в самое лицо.
— Если новый директор узнает о наших махинациях, под монастырь пойдем вдвоем. Ты - главбух, я - твой муж.
Ни один прокурор в здравом уме не поверит, что ты, со своим зрением хищника на цифры, не видела дыру в балансе размером с Марианскую впадину.
Мы в одной лодке, дорогая. И грести нам придется в одну сторону, если не хочешь сменить свой махровый халат на тюремную робу.
— Какое же ты ничтожество, — я смотрела на него снизу вверх, но сейчас он казался мне мелким и грязным.
— Завтра я иду в ЗАГС и подаю на развод.
— Опоздала, дорогая моя, — Толик рассмеялся прямо мне в лицо.
— Я подал документы еще неделю назад, как только Кристина показала мне две полоски.
Мой юрист уже всё подготовил, так что просто жди уведомление. Добро пожаловать в новую реальность, Нора.
Внутри меня всё вибрировало от праведного негодования, но холодный рассудок уже начал подсчитывать риски.
Если махинации Анатолия выплывут наружу, нас ждет не просто развод, а увлекательное турне по залам судебных заседаний с конфискацией имущества в финале.
В этом мой «почти бывший» был прав: следственные органы питают врожденное недоверие к амнезии главных бухгалтеров.
Оставалось уповать лишь на то, что новый босс окажется фатально невнимателен к «расхождениям» в балансе.
— Ой, посмотрите, у нашей «незабудки» начался тремор, — Анатолий смотрел, изучая мою реакцию с энтузиазмом энтомолога, приколовшего редкую бабочку к пробковой доске.
— Боишься? Расслабься, дорогая, там всё шито-крыто. Ты же за столько лет ничего не заметила?
Все балансы сошлись, как пазл с котиками. А то, что часть продукции совершала несанкционированные вояжи в неизвестном направлении, так это просто погрешность в пределах статистической ошибки. Недоказуемо, если сама не начнешь петь.
Он скрылся в спальне, я последовала за ним, чувствуя себя тенью отца Гамлета, только в махровом халате и с бодягой наперевес.
Толик методично заталкивал в чемодан рубашки, словно упаковывал неоспоримые вещдоки.
Один щелчок замка и четверть века аккуратно спрессованы и готовы к отправке в «новую реальность».
— Да, и еще, — он застегнул одну из молний и обернулся.
— Если одиночество начнет давить на психику, дай знать. Я не против сохранить твой абонемент на субботние визиты. По старой памяти, так сказать, чисто из чувства корпоративной солидарности.
Я приподняла бровь, поражаясь масштабам его самомнения. Оно явно не помещалось даже в этот огромный чемодан.
— Толя, ты серьезно полагаешь, что я буду стоять в очереди на инспекцию твоего увядающего хозяйства?
Мне физически неприятно даже представлять этот твой «визит вежливости». Трать свои скудные резервы на свою пассию, ей они, судя по двум полоскам, нужнее.
— Вот оно что, — он выпрямился и в его взгляде мелькнуло раздражение собственника, чей актив внезапно перешел в другие руки.
— Решила сменить классику на современный спорткар? У него «функционал» шире и пробег меньше? Думаешь, там комплектация богаче? Смотри, такие модели быстро перегреваются на длинных дистанциях.
— Представь себе! — усмехнулась я, наслаждаясь тем, как дернулась жилка на его виске.
— Это технологии другого уровня. Пока ты застрял в своем средневековье с регламентом раз в неделю, Марк демонстрирует высший пилотаж.
Рядом с ним гравитация перестает работать, а твой пенсионный график кажется нелепой шуткой.
Мои эмоциональные дивиденды за одну ночь превысили всё, что ты пытался выдать за семейное счастье последние пять лет.
— Ты! — Анатолий рванулся ко мне, как сорвавшийся с цепи пес. Сжатый кулак завис в воздухе, обещая продолжение вчерашней дискуссии.
— Стой, где стоишь! — мой голос хлестнул его, как ледяной душ.
— Твоя «жестикуляция» больше не работает. Ты не на ринге. Ты в моей квартире. Один удар и твой «наследник престола» будет навещать папу в колонии строгого режима.
И подумай, как ты будешь презентовать мое лицо в синяках новому директору в понедельник. Это будет прекрасная иллюстрация к твоему резюме «надежного сотрудника».
Анатолий медленно опустил руки. Ярость в нем сменилась сухой деловитостью.
— Ладно, живи пока, — он пренебрежительно дернул плечом и подхватив чемодан направился к выходу.
Тяжелые шаги в коридоре, хлопок входной двери и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только моим неровным дыханием и тиканьем кухонных часов.
Смотреть дораму перехотелось. Реальность выдала такой сюжет, что азиатские сценаристы нервно курили бы в сторонке.
Как можно было прожить четверть века с человеком, чье нутро оказалось гнилее забытой в погребе картошки?
Но нет худа без добра. Какое счастье, что я так и не родила от этого человека.
Я отщипнула кусок сыра, игнорируя бурчание в животе. Желудок требовал полноценного ужина, а душа тишины.
Я уже направилась в гостиную, твердо решив утопить свои беды в глубоком кресле и порции чего-нибудь гораздо более крепкого, чем виноградный сок, как в дверь позвонили.
Сердце провалилось куда-то в район тапочек. Неужели Анатолий забыл запасной комплект совести?
— Да что же это такое! — воскликнула я, обращаясь к потолку, который за последние сутки видел больше драм, чем сцена МХАТа.
— Мне сегодня дадут провести инвентаризацию собственных мыслей в тишине?
Пришлось извлекать себя из кресла и идти к двери.
Я прильнула к глазку, ожидая увидеть перекошенное лицо почти бывшего мужа, но вместо него увидела…
На пороге стоял Марк. Он сиял так ярко, что на его фоне померкла даже наша тусклая лампочка в подъезде.
В руках он сжимал кондитерское изделие, которое по весу и объему калорий явно претендовало на звание неучтенного излишка калорий, способного обрушить любой диетический баланс.
— Привет. Решил зайти без предупреждения, не смог дождаться завтра, — сообщил он с такой обезоруживающей наглостью, какую могут себе позволить только люди с руководящей должностью.
— Пустишь инспектора с гуманитарной помощью? Говорят, этот объем сахара лечит любые душевные травмы и заменяет сеанс психотерапии.
— Куда деваться от такой настойчивости! — вздохнула я, забирая коробку.
Внутри меня проснулся диетолог и робко пискнул, что сахар на ночь, это плохие инвестиции в талию.
— Заходи, будем проводить стресс-тест твоему десерту.
Но до кухни мы не дошли. Стоило замку щелкнуть, как дистанция между нами сократилась до критического минимума.
Марк притянул меня к себе, заставляя забыть о гравитации, о которой я так смело рассуждала перед Толиком.
Это было то самое «глубокое вовлечение в процесс», которое я только что выдумала, но которое внезапно стало моей единственной осязаемой правдой.
— Нора, Норочка… — прошептал он и его голос в районе моего уха отозвался мелкой дрожью по всему позвоночнику.
— Сладкая моя! Чай подождет. У нас есть дела поважнее, чем поглощение углеводов.
— Ты уверен? — выдохнула я, пытаясь сохранить остатки здравого смысла.
Я почувствовала, как коробка с десертом медленно перекочевала из моих рук на тумбочку.
Вместо ответа он просто прижал меня крепче, давая понять, что здравый смысл его сейчас интересует меньше всего на свете.
И в этот момент весь накопленный за день негатив, махинации бывшего и страх перед новым директором схлопнулись.
Я растворилась, чувствуя, как реальность окончательно теряет гравитацию. Благоразумие, так долго служившее мне щитом, сдалось без боя, оставив на посту лишь короткую записку: «Просьба - не беспокоить».
Подпишитесь, если любите современные любовные и комедийные романы. Эксклюзивно на Дзене!