Света выскочила из такси прямо у терминала, швырнула деньги водителю и закричала: «Спасибо! Я никуда не лечу!»
А ведь ещё полчаса назад она сидела в этой же машине, сжимая телефон и повторяя себе как мантру: «Всё нормально. Это просто волнение перед свадьбой. У всех так».
Но давайте по порядку.
***
Утро началось, как обычно начинаются все неправильные дни — с ощущения, что что-то идёт не так. Света проснулась в пять утра, хотя будильник был поставлен на шесть. Просто открыла глаза и поняла — не уснёт. В животе вертелся холодный комок размером с кулак.
Рейс в одиннадцать. До Екатеринбурга три с половиной часа лёту. Там её встретит Артём, её жених. Через неделю свадьба. Платье уже там, в его квартире. Гости приглашены. Его мама, Надежда Ивановна, весь прошлый месяц слала ей в мессенджер фотографии банкетного зала, букетов, меню.
«Светочка, я так рада! Наконец-то мой мальчик остепенится!»
Артём хороший. Правда хороший. Спокойный, надёжный, с приличной работой. Не пьёт, не гуляет. Полтора года встречались на расстоянии — он там, она здесь, в Саратове. Каждые две недели кто-то летел к кому-то. Романтика, созвоны по видеосвязи по вечерам, подарки курьером на день рождения.
А потом он сделал предложение. Правильное такое — в ресторане, с кольцом, на одном колене. Света сказала «да», потому что... а почему, собственно, нет? Ей тридцать один. Подруги замужем. Мама каждый раз при встрече вздыхает: «Света, ну когда уже?»
Вот. Теперь — когда уже.
Только почему в груди это противное сжатие?
Почему когда Артём звонит, она иногда смотрит на экран, считает гудки и не отвечает, а потом пишет «прости, была в душе»?»
Она собрала чемодан ещё вчера. Сегодня просто оделась, выпила кофе, который не лез в горло, и вызвала такси.
***
Водитель оказался мужчиной лет шестидесяти, с седыми волосами и добрыми глазами. Поздоровался, помог закинуть чемодан в багажник, включил радио негромко.
Первые пятнадцать минут ехали молча. Света смотрела в окно. Город просыпался — открывались магазины, бабушки тащили сумки на колёсиках, дворник гонял листья метлой.
— Далеко летите? — спросил водитель.
— В Екатеринбург.
— О, далековато. По работе?
Света помедлила.
— Нет. Замуж выхожу.
Водитель посмотрел на неё в зеркало заднего вида и почему-то ничего не сказал. Просто кивнул. А потом, помолчав, спросил:
— А вы рады?
Вопрос прозвучал так буднично, словно он спросил, не холодно ли ей в салоне. Но Света вдруг почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Конечно, — ответила она быстро. — Просто волнуюсь.
— Понятно, — сказал водитель. И снова замолчал.
Ещё десять минут тишины. Потом он заговорил сам. Негромко, будто рассказывал не ей, а дороге.
— Я тоже когда-то летел. Тридцать лет назад. Из Саратова в Москву. Меня там ждала работа — хорошая, перспективная. Распределение после института. Все завидовали — Москва же! Карьера, возможности.
Света слушала вполуха, но он продолжал:
— А здесь осталась девушка. Лена. Мы три года встречались. Она меня провожала в аэропорт, плакала. Говорила: «Не уезжай». А я ей: «Ты что, я же ради нас стараюсь! Устроюсь, заработаю, ты приедешь, поженимся».
Он вздохнул.
— Она сказала: «Если ты сейчас улетишь, я не приеду. Я не смогу ждать того, кто выбрал не меня».
Света перестала смотреть в окно.
— И что?
— А я улетел. Подумал: женская истерика, переживёт. У меня же планы, амбиции. Я рассуждал логично, понимаете? Карьера, деньги, потом семья. Всё по порядку. Я тогда подумал: «Перебесится, куда денется». А она не перебесилась. И это... это был мой главный урок. Женщины, знаете, они не перебешиваются. Они просто уходят.
Он притормозил на светофоре.
— Она не приехала. Через полгода вышла замуж за другого. А я... прожил в Москве двадцать лет. Сделал карьеру. Женился, правда, но... как-то не то. Развелись через восемь лет. Детей нет. Сейчас вот вернулся сюда, в Саратов. Вожу такси. И знаете что?
— Что? — выдохнула Света.
— Иногда я её вижу. В городе. Она с мужем гуляет, с внуками. Счастливая такая. И каждый раз я думаю: это должен был быть я. Эти внуки — мои. Эта жизнь — моя.
Света сглотнула. В горле встал ком.
— А вы... не пробовали с ней поговорить?
Водитель усмехнулся грустно:
— Да о чём говорить? Тридцать лет прошло. Я выбрал тогда. А она выбрала потом. Жизнь — штука такая: не прокручивается назад.
Он снова посмотрел на неё в зеркало. И его взгляд был таким пронзительным, что Света опустила глаза.
— Девушка, — сказал он тихо, — я не лезу не в своё дело. Но если вы сейчас летите и внутри у вас сомнение — не летите.
— Что? — прошептала Света.
— Не летите. Если чувствуете, что это не то — остановитесь. Лучше сейчас, чем через год. Или через десять лет. Или через тридцать, когда будете вспоминать и жалеть.
Света открыла рот, чтобы возразить, сказать, что у неё всё в порядке, что она просто нервничает, что он не понимает, но...
Но поняла, что не может.
Потому что он прав.
***
Когда они подъехали к аэропорту, Света сидела не двигаясь. Водитель выключил мотор, обернулся.
— Вы как?
Она посмотрела на вход в терминал. На людей с чемоданами. На табло с рейсами.
А потом — на телефон. На экране было сообщение от Артёма:
«Скоро вылетаешь? Жду тебя, родная».
Родная.
Но она не чувствовала себя родной. Она чувствовала себя... чужой. Словно играла роль в чужой пьесе.
— Я не полечу, — сказала она вслух. И сама испугалась этих слов.
Водитель улыбнулся. Мягко так, по-отечески.
— Тогда поехали назад?
Света выскочила из машины, швырнула ему деньги — больше, чем нужно, — и закричала:
— Спасибо! Я никуда не лечу!
Он улыбнулся, кивнул, будто так и ожидал.
— Счастливо вам, девушка. И помните: жизнь одна.
***
Дальше всё было как в тумане.
Света зашла в терминал, подошла к стойке, отменила билет. Заплатила штраф. Потом набрала Артёма.
Разговор был коротким и ужасным. Он кричал, не понимал, требовал объяснений. Она сквозь слёзы говорила, что не может, что "извини", что он хороший, но это ошибка.
Надежда Ивановна потом звонила три дня подряд. Света не брала трубку.
Подруга Катька сказала: «Ты спятила? Нормальный же мужик был!»
А мама вздохнула: «Света, может, ты передумаешь? Ну куда ж тебе теперь?»
Но Света знала: она сделала правильно.
***
Через месяц она пошла на курсы по керамике. Просто так, для себя. Давно хотела.
Преподавателем оказался мужчина лет тридцати пяти, с улыбкой до ушей и руками в глине. Его звали Кирилл.
Он показал ей, как работать с глиной, как чувствовать материал. Они разговорились. Оказалось, он тоже из Саратова, работает в гончарной мастерской, обожает джаз и не любит суету.
После третьего занятия он пригласил её в кафе.
После пятого — поцеловал у её подъезда.
А через полгода она поняла: вот оно. То самое чувство, когда не думаешь, не сомневаешься, а просто знаешь — это мой человек.
***
Прошло пять лет.
Света сидела на кухне в их с Кириллом квартире, пила чай и смотрела в окно. На столе стояла ваза — её работа, неровная, кривоватая, но любимая. В ней торчали полевые цветы, которые Кирилл принёс вчера с прогулки.
Кирилл вошёл, обнял её, поцеловал в макушку.
— О чём задумалась?
— Да так, — улыбнулась она. — Вспомнила один разговор.
— Какой?
— Неважно. Просто... я счастлива.
Он засмеялся:
— Я тоже.
И Света подумала о том таксисте. Интересно, как он там? Нашёл ли своё счастье? Или так и ездит по городу, вспоминая свою Лену?
Она никогда больше его не встречала.
Но благодарна ему до сих пор.
За одну фразу, которая изменила всё.
«Если внутри сомнение — не лети».
Она не полетела.
И нашла то, что искала, не зная об этом.
Свою настоящую жизнь.
Рекомендуем почитать :