В материале Сумантры Майтры в The American Conservative война США против Ирана рассматривается как кульминация и одновременно финальный акт американской "однополярной минуты" — периода мирового доминирования Вашингтона после холодной войны.
Представляем вашему вниманию обзор очень интересной статьи "Последняя глава однополярного мира", которая буквально ставит диагноз Америке. Впрочем, он всё же не смертельный.
Мотив "и это пройдёт" и конец однополярности
Автор начинает с притчи об аттаре из Нишапура и фразе "и это пройдет", которая, по его замыслу, передает ощущение конечности любой политической эпохи. На этом фоне он описывает нынешнюю войну против Ирана — страны с богатой поэзией, архитектурой, кухней и изысканной культурой, — как разрушительную кампанию, ведущуюся "как варварами", при том что США продолжают говорить от имени "цивилизации". По его оценке, именно эта война — плохо организованная, начатая империей на спаде и уже унесшая жизни 160 иранских школьниц в первые дни конфликта, — войдёт в историю прежде всего как символ конца неоспоримого американского господства.
Военная и структурная усталость США
Майтра подчеркивает: война в Иране, вероятнее всего, станет последней крупной войной эпохи однополярного мира. Он отмечает, что США уже не в состоянии вести высокоинтенсивные боевые действия на нескольких фронтах даже против "средних держав" без перераспределения ресурсов с других театров, а оборонно‑промышленная база остаётся заточенной под короткие высокотехнологичные операции, а не под затяжные промышленные войны между великими державами. Тактические успехи не отменяют, по его словам, стратегического вывода: "американский век" движется к завершению, несмотря на сохраняющиеся преимущества.
При этом автор не считает, что США обречены на бессилие: он допускает, что осознание ограничений может подтолкнуть страну к сдержанности и сокращению избыточных обязательств. Однако он фиксирует уже начавшийся сдвиг в мировой системе — усиление Китая, манёвры Турции, разговоры Европы о стратегической автономии и конкуренцию между Францией и Германией на фоне роста немецких оборонных расходов.
"Первый среди равных" и ограничения конкурентов
Несмотря на разговоры о закате гегемонии, Майтра подчёркивает, что Америка ещё долго останется "первой среди равных". Структурные преимущества США — крупнейшая экономика, технологические инновации, глобальные финансовые сети и мощная армия — по‑прежнему уникальны. Россия, по его описанию, обладает серьёзной военной силой, но относительно слабой экономикой и неблагоприятной демографией, а Китай не проявляет ни готовности к дальним военным проекциям, ни устойчивой союзнической лояльности.
Поэтому автор делает важный вывод: если США выберут путь сокращения расходов и частичного отхода от роли мирового жандарма, мир станет более анархичным и конфликтным, но ни одна великая держава быстро не займет место американского гегемона.
Особые отношения с Израилем как стратегический тупик
Отдельный блок текста посвящен "особым отношениям" США и Израиля. Майтра цитирует американских чиновников, которые прямо называют происходящее "войной Израиля", так же как войну на Украине он называет войной Европы, и подчеркивает, что Израиль не дает Вашингтону ничего такого, с чем тот не смог бы справиться сам — от разведки до технологий.
Ключевой тезис: пока США обеспечивают безопасность Израиля и фактически гарантируют ему прикрытие, у израильского руководства нет стимула ограничивать собственный максимализм и искать устойчивый компромисс с палестинцами и соседями. Такие отношения, по его мнению, защищают Израиль от естественных последствий его политики и вносят вклад в политическую изоляцию Америки и размывание её стратегических приоритетов. "Практически безусловная поддержка" лишает Израиль мотивации к серьёзным уступкам, а США — возможности выстроить более сбалансированную политику в регионе.
Внутренний конфликт, популизм и "цивилизационные" войны
Майтра предостерегает от соблазна объяснять войну исключительно внешним влиянием и перекладывать всю вину на союзников. Он связывает нынешний конфликт с долгим противостоянием внутри США: между консерваторами из низших слоёв среднего класса и старой элитой протестантского истеблишмента, а также с тем типом популистского мировоззрения, которое описывалось как "столкновение цивилизаций".
Автор разбирает миф о том, что "большинство людей по природе противятся интервенциям". В качестве иллюстрации он вспоминает книгу Мишель Малкин "В защиту интернирования", где обосновывается логика: "сражайтесь с ними там, а потом соберите их в лагерь здесь, чтобы защитить цивилизацию", и показывает, как подобные аргументы перекликаются с риторикой сторонников войн в Ираке и Иране. По его оценке, в условиях двухпартийной демократии массы остаются лёгкой добычей пропаганды, и большинство в итоге поддерживает "свою" сторону, вне зависимости от реалистичных расчётов.
В этом контексте он фиксирует: даже при том, что серьёзные эксперты и реалисты в своё время выступали против войны в Ираке, а теперь — против войны в Иране, политическая динамика и массовая демократия затрудняют проведение внешней политики в духе холодного реализма Киссинджера. Исход и продолжительность иранской кампании во многом определят, останутся ли недавние попытки ограничить интервенционизм лишь эпизодом.
Соцсети, контроль и постдемократия
Один из важных мотивов статьи — влияние социальных сетей на войну и политику. Майтра пишет, что война в Иране, вероятно, ускорит тенденцию к усилению контроля над цифровыми платформами, уже заметную в Европе и постепенно докатывающуюся до США. Алгоритмы, по его словам, поощряют контент, вызывающий сильные эмоции, и этим активно пользуются как иностранные государства, так и лоббисты, быстро распространяя пропаганду и манипулируя общественным мнением.
Автор проводит историческую параллель с появлением печатного станка в XV веке и вспоминает гуманистов и монахов, которые критиковали книгу как источник ересей и иностранного влияния, и султана Баязида, вводившего смертную казнь за книгопечатание. Перед "функционально постдемократическими" обществами он видит дилемму: попытки регулировать платформы грозят обвинениями в цензуре, а отсутствие контроля открывает поле для внешних вмешательств, эмоциональных манипуляций и кампаний дезинформации.
Реализм против цивилизационного нарратива
Майтра подробно противопоставляет два подхода к международной политике. Реализм, по его описанию, опирается на географию, материальную мощь и конкретные интересы, тогда как "цивилизационный" взгляд превращает конфликты в столкновения культур и идентичностей. Политика, построенная на цивилизационном языке, эмоционально проще и привлекательнее для публики, но она превращает локальные споры в "экзистенциальные" войны и затрудняет компромиссы.
Автор подчёркивает, что такой нарратив делает эскалацию морально оправданной и способен закрепить враждебность на поколения, тогда как реализм уменьшает риск превращения любого конфликта в "космическую битву добра и зла". Война в Иране, по его оценке, демонстрирует постоянное напряжение между этими двумя подходами: цивилизационная риторика "притягивает простаков своей бинарностью", отрывается от истории и неизбежно рождает новые "крестовые походы".
Закат евангелическо‑сионистской коалиции и старого интервенционизма
Отдельный крупный блок текста посвящён эволюции американской внутренней коалиции, поддерживавшей интервенционизм. Майтра отмечает, что в начале XXI века политикой США на Ближнем Востоке во многом управляла мощная связка христианских сионистов и низкоцерковных евангеликов, теологически отличающаяся от старого протестантского истеблишмента и леволиберального пацифизма. Неоконсерваторы призывали активно использовать американскую мощь для свержения режимов и распространения либеральной демократии, а евангелические движения подкрепляли это религиозной мотивацией и фанатичной поддержкой современного Израиля.
По мнению автора, опыт Ирака и Афганистана подорвал веру новых поколений в масштабные проекты "государственного строительства". Война в Иране началась как раз в момент, когда коалиции, поддерживавшие интервенции, проходят необратимую трансформацию, и потому может стать последним крупным испытанием старого интервенционистского консенсуса.
В финале Майтра говорит об "окончании эпохи евангелической и сионистской власти" и двупартийной поддержки Израиля, существовавшей со времён Трумэна. Это фанатичное мировоззрение, лишённое глубокой социальной опоры, по его мнению, войдёт в историю как одна из причин краха империи в последней однополярной войне и ускорения перехода к многополярному миру.
Империи и историческая память
Как историк, Майтра переносит разговор на вопрос о том, как империи запоминаются потомками. Он приводит пример Британской империи, которая, несмотря на отмену рабства и технологический прогресс, осталась в памяти прежде всего через массовые травмы — резню в Джалианвалабаге и голод в Бенгалии. Эти события, подчёркивает он, были скорее результатом некомпетентности, чем сознательной политики, но именно они определили образ империи в постколониальных обществах, усиленный столетием марксистской и деколониальной историографии.
Точно так же американская империя будет запомнена не столько через свои достижения, сколько через трагедии и просчёты периода упадка. Историческая память, замечает Майтра, непостоянна, но для людей, живущих сегодня, это слабое утешение; смена гегемона редко проходит безболезненно для союзников, особенно тех, кто в глазах истории выглядит одной из причин его ослабления.
Альянсы, переобязательства и роль Трампа
Автор скептически относится к призывам после вмешательства в Иране ещё больше расширять сеть союзов и обязательств США. Он напоминает, что широкие системы гарантий безопасности не только увеличивали влияние Вашингтона, но и привязывали его к региональным конфликтам, далеким от ключевых национальных интересов. Более устойчивой он считает стратегию, предполагающую намеренное сокращение второстепенных обязательств и перераспределение ограниченных ресурсов в соответствии с географией и материальными возможностями.
В заключительных абзацах Майтра выводит на первый план две фигуры — Биньямина Нетаньяху и Дональда Трампа. Первый, в его описании, мечтает о "великой израильской региональной империи", второй — "измотанный" лидер, сделавший своей явной целью реализацию израильских максималистских устремлений. Трамп, по оценке автора, создал и затем разрушил уникальную многонациональную коалицию, имевшую шанс преобразовать американскую державу на столетия вперёд, но вместо экономического возрождения и культурного единства его администрация выбрала политику устрашения и "крестовых походов" — от американских городов до горных районов Персии.
По Майтре, именно эта смесь идеологического максимализма, интервенционизма и внутренней фрагментации и стала настоящим "финальным актом" американской однополярной эпохи, ускорив переход к более конфликтной и многополярной мировой системе.