«Бегают половые с чайниками, похожими на большие яйца: один с кипятком, другой – меньше – с заварочкой», – вспоминал Иван Сергеевич Шмелев о трактире неподалеку от Крестовской заставы, в который попал пятилетним мальчиком летом 1879 года.
«Пара чаю» – так называлось то, без чего был немыслим русский трактир. Николай Васильевич Гоголь в «Мертвых душах» описывает общий зал в гостинице губернского города 1830-х годов. «Какие бывают эти общие залы – всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу».
Пара чаю – это большой чайник с кипятком и чайник поменьше с заваркой. Как правило, с большого доливного (или заварного, в русском языке допустим и такой вариант) снимали крышку и ставили на него маленький заварочный (заварной) – «для подогреву». По сути, доливной чайник выполнял на столе роль самовара. Цена в трактире за такую пару чая с неограниченным количеством чашек к ней была небольшой – несколько копеек, почти всегда в нее входили несколько кусочков сахара или дешевые леденцы. За остальные «заедки» нужно было доплачивать. А вот кипяток доливали бесплатно. Гиляровский писал про «простонародные трактиры, где «подавался чай – пять копеек пара, то есть чай и два куска сахару на одного, да и то заказчики экономили»: «Садятся трое, распоясываются и заказывают: «Два и три! И несет половой за гривенник две пары и три прибора. Третий прибор бесплатно. Да раз десять с чайником за водой сбегает. – Чай-то жиденек, попроси подбавить! – просит гость. Подбавят – и еще бегай за кипятком».
На акварели Бориса Михайловича Кустодиева «Извозчик в трактире» видно, что крышка доливочного чайника закреплена ручке цепочкой – чтобы не падала и не терялась.
Продолжим искать пару чая в русской литературе. Главный герой повести Владимира Алексеевича Слепцова «Владимирка и Клязьма. Дорожные заметки» (1862 год) отправляется во Владимирскую губернию. По пути он останавливается в трактире села Леонова, где, в частности, «перед двумя парами чаю двое проезжих мещан в нагольных шубах сидели, нагнувшись друг к другу, и спорили».
Один из героев романа Павла Ивановича Мельникова-Печерского «В лесах» (1871-1874 год) Алексей заходит вместе с земляком дядей Елистратом в трактир в Нижнем Новгороде. «Чутьем ли пронюхал, по другому ль чему смекнул дядя Елистрат, что чапуринский приказчик при деньгах, и повел он его не в кабак, не в белу харчевню, а в стоявшую поблизости богатую гостиницу, куда его в смуром кафтане едва-едва пропустили. В глазах зарябило у Алексея, робость какая-то на него напала, когда, взобравшись по широкой лестнице, вошел он с дядей Елистратом в просторные светлые комнаты гостиницы, по случаю праздника и базарного дня переполненные торговым людом... Дивуется небывалый новичок низким поклонам, что ему, человеку заезжему, незнакомому, отвешивают стоящие за буфетом дородные приказчики и сам сановитый хозяин с дорогими перстнями на пальцах и с золотой медалью на застегнутой наглухо бархатной жилетке. Дивится пестрой толпе бойких, разбитных половых, что в белых миткалевых рубахах кучкой стоят у большого стола середь комнаты и, зорко оглядывая «гостей», расправляют свои бороды или помахивают концами перекинутых через плеча полотенец. При входе Алексея с дядей Елистратом они засуетились, и один, ровно оторвавшись от кучки товарищей, немилосердно передергивая плечами и размахивая руками, подвел «новых гостей» к порожнему столику, разостлал перед ними чистую салфетку и, подпершись о бок локтем, шепеляво спросил, наклоняя русую голову:
– Чем потчевать прикажете?
– Перво-наперво сбери ты нам, молодéц, четыре пары чаю, да смотри у меня, чтобы чай был самолучший – цветочный…».
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк, «Бойцы», 1883 год. «Пермь – самый глухой губернский городок, особенно зимой. Но с открытием навигации он сильно оживляется, особенно во время сплава караванов, когда в Перми скопляется до десяти тысяч бурлаков, набирающихся сюда со всех притоков глубокой Камы. Около Перми весь берег всплошную уставлен привалившими сюда барками, которые с берега рядом с баржами и пароходами кажутся просто жалкими суденышками. По пермским улицам с утра до вечера ходят ватаги бурлаков... В кабаках и харчевнях яблоку упасть негде. Большинство бурлаков получают в Перми окончательный расчет... Главным центром, где собирается камская бурлачина, служит Черный рынок. Это недалеко от пристаней и в центре города... Тут же на Черном рынке есть белая харчевня. Когда я проходил мимо, меня окликнул знакомый голос. Это был Савоська. Его русая кудрявая голова выставлялась в окно, и он улыбался мне.
– Заходите, барин, чайку попить со сплавщиками, – предлагал Савоська.
Белая харчевня стояла на солнечной стороне рынка, ее содержал разбитной ярославец, малый лет сорока, в белой ситцевой рубашке с крапинками и с налощенными кудрявыми волосами.
... Савоська сидел в углу за столом со своей подругой. На грязной салфетке, стоявшей коробом, помещалась пара чаю».
На картине Бориса Михайловича Кустодиева «Купец» также присутствует пара чая. Очевидно, что сидящему в своей лавке купцу кипяток принесли из близлежащего трактира или «водогрейни», чтобы не ставить «пожароопасный» самовар в помещении.
В советское время идея пары чая с большим «трактирным» доливочным чайником не была забыта. В 1934-1935 годах на Дулевском фарфоровом заводе (напомним – один из заводов знаменитой фарфоровой империи Матвея Сидоровича Кузнецова) работала Ева Цайзель – известный европейский керамист, скульптор и промышленный дизайнер. Во время разработки сервизов для массового производства она добавила в комплект и доливочный чайник. И сейчас на заводе выпускают чайники на 4,5 литра, форма которых называется «Русский». Характерная деталь модели – вторая ручка, соединяющая носик и основание чайника, чтобы было удобно наклонять и переносить.