С 1953 года министрами культуры сначала СССР, потом Российской Федерации были всего 15 человек. Попробуйте вспомнить хотя бы 5-6. Если Вам удалось, то Вы личность просвещённая, большой любитель искусств. На самом деле простые граждане знают, кто сегодня возглавляет министерство, возможно, помнят, кто был до этого. То есть Ольгу Борисовну Любимову, Владимира Ростиславовича Мединского, Михаила Ефимовича Швыдкого. Вряд ли Вы назовёте ещё несколько имён. За исключением одного — Екатерины Алексеевны Фурцевой.
Она стала действительно легендарной фигурой. О ней написано множество книг, снят 12-ти серийный фильм. Но главное — её фигура до сих пор интересна, а её вклад в отечественную культуру по сей день вызывает много споров. Конечно, можно сказать, что Екатерине Алексеевне сильно повезло с назначением, ведь время её правления пришлось на оттепель — своеобразное идеологическое послабление, которое и выразилось по большей части только в культуре.
На самом деле, когда её поставили руководить советской культурой в 1960-м году — это стало для Фурцевой настоящим ударом, ведь до этого она была секретарём ЦК КПСС — по тем временам очень влиятельным человеком в стране. Кстати, она была единственной женщиной в этой верхушке партии и соответственно страны. И она хорошо смотрелась, когда в компании пожилых кремлёвских зубров стояла на трибуне Мавзолея во время всенародных торжеств.
Без сомнения, она была незаурядной женщиной, временами бесконечно обаятельной, частенько жёсткой и волевой. Но она была талантливым человеком и выдающимся менеджером. Семь классов в школе в Вышнем Волочке, учёба в Московском институте тонких химических технологий, где она заправляла делами комсомольской организации, Высшая партийная школа — это весь её образовательный ценз, в котором не оказалось места изучению культуры и искусства. Впрочем, тогда знание основ марксистко-ленинского учения заменяло всё остальное. Но и его надо было не только постичь, но и правильно, и действенно, и в нужное время, и в нужном направлении применять. Эту непростую науку хваткая девушка освоила удивительно быстро.
В том-то и загадка, что до сих пор трудно понять, каков же был внутренний мир этой женщины, какое мировоззрение. Ведь она без всякой боязни брала на себя смелость разбираться в театре, искусстве, музейной деятельности, литературе, музыке, языке и так далее. И надо сказать, что редкая интуиция, уверенность и даже напористость позволяли ей совершать удивительные вещи.
Все помнят, какой был бум, когда в Пушкинском музее в 1974 году вдруг выставили легендарную «Мону Лизу» Леонардо да Винчи: люди стояли в очереди много часов — в результате её посмотрели более полутора миллионов человек за 45 дней, чуть ли не мировой рекорд. А дело было так: директор Пушкинского музея Ирина Антонова узнала, что самолёт, который везёт картину в Париж из Японии, будет дозаправляться в Москве. Она немедленно сообщила об этом Фурцевой. Екатерина Алексеевна ответила во французской манере: «А почему бы и нет. Французский посол в меня влюблён, я договорюсь с ним». И договорилась. И это было настоящим событием культурной жизни страны.
И таких подарков она преподнесла много. С её именем, и в то время, когда она курировала культуру как секретарь ЦК, и когда она возглавляла министерство, была связана череда громких гастролей, фестивалей, премьер. Кстати, именно она в жёстком диалоге с КГБ, в частности с Юрием Андроповым, сумела отстоять определённую независимость в вопросах культуры.
Только главное. В Москве в 1957 году с огромным успехом проходит Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, в 1958 году — I Международный конкурс имени П. И. Чайковского и в 1959-м — Первый Московский международный кинофестиваль. В 1960-х прошли гастроли итальянского театра Ла Скала, выставка французских импрессионистов и картин из музея Метрополитен, впервые представлены полотна Марка Шагала и Святослава Рериха, недели европейского кино (особенно востребованными стали недели итальянского и французского кино). В Москве, Ленинграде и других городах выступают зарубежные звёзды. В турне в США отправляется Большой театр СССР, МХАТ гастролирует в Польше, Англии, Франции, Японии, других странах. В 1969 году на сцене Большого прошёл I Международный конкурс артистов балета.
Кстати, в разгар холодной войны, в 1958 году Москву в гости к Фурцевой приезжает мировая звезда Мария Каллас — неделю живёт на даче. Они остаются в дружеских отношениях всю жизнь, оперная дива много помогает и с налаживанием связей с Европой.
Особыми были отношения Екатерины Алексеевны с театром. Так сложилось, что в те годы именно этот вид искусства жил своей особенной жизнью и требовал деятельного участия. Но, видимо, и самой Фурцевой по личным пристрастиям эта сфера была ближе. Она много общалась с драматургами, режиссёрами, артистами.
Известный драматург Леонид Зорин так вспоминал Фурцеву:
«Всё в ней было перемешано густо. С какой-то отчаянной расточительностью — благожелательность и застёгнутость, вздорность со склонностью к истеричности и неожиданная сердобольность, зашоренность и вместе с тем способность к естественному сопереживанию, подозрительность и взрыв откровенности…».
Разумеется, ей было не просто с этими яркими представителями интеллигенции, стремившейся к творческой свободе. Она была исключительно партийным функционером, не хотела, да и не могла что-либо рассматривать в иной от линии партии плоскости. И между тем театр во многом благодаря именно ей бурно развивался.
Она способствовала созданию Тетра Эстрады, помогла с новыми зданиями и ремонтом многим труппам, например, МХАТ, Театру им. Моссовета, Театру оперетты, Театру «На Таганке», театру «Современник» и другим, которые получили новые здания.
С театром «Современник» её вообще связывали какие-то внутренние нити. Она его поддерживала и опекала в самые его трудные моменты. Предыдущий министр культуры Николай Михайлов, известный широким употреблением ненормативной лексики, отчаянно хотел закрыть это сборище молодых талантов. Собственно, он не нравился ни руководителям Москвы, ни многим партийным лидерам.
Вот как описывает одну из первых попыток ликвидировать театр Игорь Кваша:
«Наш театр „Современник“ хотели закрыть. Никто не смел высказаться против. Скоро вернулась из поездки Мама (Екатерина Фурцева) и вызвала меня, Галю Волчек, Нину Дорошину и Олега Ефремова. Человек она была очень резкий, но с самого начала нас удивила: „А, это вы Ефремов? Как же, как же, я вас знаю. Мы с вами встречались на пленумах райкома“. Она была первым секретарём Фрунзенского райкома, а Олег — секретарём комсомольской организации Детского театра в этом же районе.
Разговор был жёсткий: надо закрывать театр, вы делаете чёрт знает что. А мы сидим с равнодушными рожами — всё равно же закроют — отвечаем только „да“ или „нет“ и чуть ли не орём на неё. Молодые были, да и терять нам нечего. А Фурцева совершенно спокойна, хотя с ней, наверное, никто ещё так не разговаривал. И вдруг она меняет тон разговора: „Вот вы сделали спектакль „Взломщики тишины“ о старых большевиках. А вы знаете, сколько их осталось? — и у неё слезы на глазах наворачиваются. — Их всего четыре с половиной тысячи. Ребята, а как вы их порочите?“ И утирает слёзы, настоящие! Она, наверное, думала, что наорёт на нас, мы её испугаемся, а потом даст нам здание. А тут разговор пошёл совершенно другой — ласковый, со слезами, с каким-то проникновением: „Мы вам даём здание на площади Маяковского, но мы вас просим всё-таки учесть наши порядки, учесть, какая сложная обстановка в стране“. И нас не закрыли!».
Впоследствии для Фурцевой «Современник» стал как бы глотком свежего воздуха или, может, отдушиной. Она любила приезжать не только на спектакли, но и на прогоны и даже репетиции. Более того, смело вмешивалась в процесс создания постановки.
Режиссёр и один из руководителей театра в то время — Олег Ефремов — в одном из интервью говорил:
«Вы спрашиваете, почему она так активно, яростно защищала „Современник“? После долгих лет родился молодой театр, ищущий, с чёткой творческой программой, с труппой талантливых актёров, смелым репертуаром. Всё это увлекало Екатерину Алексеевну. Вначале она интуитивно почувствовала, а затем взвешенно, последовательно решила: театр заслуживает поддержки. Всего не расскажешь…».
В другом интервью американскому писателю Александру Минчину, говоря о Фурцевой, Олег Ефремов сказал:
«Я глубоко убеждён, что в то время, то есть в 60—70-х годах, в нашей стране должна была быть министром именно женщина. Всё-таки женщина более эмоционально воспринимает искусство. В чём, например, беда нашей молодой театральной критики? Только в одном — что они неэмоционально воспринимают происходящее в театре. Фурцева относилась ко мне с уважением, шла на риск. Спектакль „Большевики“ она взяла на себя, вопреки мнению цензуры и главного цензора Романова. При мне по телефону с ним ругалась. Но я не устаю повторять, что она могла, по словам Симонова, сказать „да“, но могла сказать и „нет“. И за это могла ответить. Она мне многое не разрешила, но многое я сделал с её помощью…».
В 1960—1970-е слава театра «Современник» была небывалой. Несмотря на репертуар попасть на спектакль было практически невозможно. Конечно, были постановки немного вольнодумные (для того времени), некоторые, как «Голый король», — скандальные. Но это было, безусловно, культурное явление столицы.
Для Екатерины Фурцевой министерский пост в культуре в конце концов оказался своего рода наградой. Она смогла не только контролировать, наказывать, вершить, но и содействовать хорошему, помогать талантливым людям, и ещё — оставаться женщиной. Это было для неё также очень важно. Хорошо известен один эпизод из её биографии. Дадим его в интерпретации известного историка театра Анатолия Смелянского:
«Фурцева была не только министром. Она была женщиной. И Ефремов ей нравился. Она позволяла себе невиданные вещи: могла, например, будучи навеселе, кокетливо приподнять юбку выше колена и спросить: "Олег, ну скажи, у меня неплохие ноги?"»
И Олег, понятное дело, быстро соглашался. Справедливости ради следует сказать, что по свидетельству современников ноги у Екатерины Алексеевны действительно были неплохие.
Кстати, нет ничего удивительного в том, что Олег Ефремов мог нравиться как мужчина интересной женщине при власти. Он был настоящим кумиром советских женщин. Тем более, что личная жизнь Екатерины Фурцевой сложилась сложно, и никак нельзя сказать, что она была счастливой женщиной. Скорее именно работа давала ей полноту ощущений.
При этом она старалась всегда выглядеть подтянутой (гимнастика, теннис) и элегантной; одета была строго в костюмы, но всегда с изящной окантовкой, что придавало образу привлекательности.
Держаться на плаву в жёсткой партийной борьбе было также непросто — это отнимало много сил. Иногда она злоупотребляла горячительными напитками: закалка, правда была ещё с комсомольских времён, когда приходилось пить водку наравне с мужиками, — напряжение было колоссальным. В начале 1970-х пошли разговоры, что её пора сменить, начались неприятности по партийной линии. Она же уже не представляла себе свою жизнь без поста министра культуры…
Её не стало в октябре 1974 года. Ей было 63 года. Она руководила Министерством культуры 14 лет.
Подписывайтесь на нас:
ВКонтакте: https://vk.com/sovr.history
Одноклассники: https://ok.ru/sovrhistory
МАХ: https://max.ru/sovr_history
Телеграм: https://t.me/sovrhistory