Алина какое-то время даже молчала, попивая кофе, но когда они проехали указатель на Ростов, высунулась между сидений:
— А мы точно куда надо едем?
— Точно, — не стал ничего объяснять Трофим.
Макс посмотрел на волнующуюся ведьму и с раздражением поймал себя на жалости. Ее ребенка он как живое существо почему-то до сих пор не воспринимал. Думал о той, как о помехе, как о причине, по которой они потеряли Ясю. А сейчас вдруг вспомнил смешной голосок и мягкие ладошки, гладившие его лицо. Наверное, девчушке было страшно без мамы, она же совсем маленькая. А еще, наверное, Алина от невозможности помочь и утешить дочь с ума сходила, но ведь держалась. Он насупился и буркнул:
— У нас одно дело. Закончим, поедем дальше.
И увидев, как испуганно округляются глаза ведьмы, добавил:
— Ничего не случится ни с Катей, ни с Ясей. Ты же сама говорила, что там детей собирают и учат, а потому опасность им не грозит. По крайней мере сразу. А тут обстоятельства не ждут.
Трофим бросил на Макса насмешливый взгляд, но промолчал.
— Какие обстоятельства? — опешила Алина.
— Такие, — ответил Трофим и, помолчав, предложил, — Могу высадить в каком-нибудь придорожном отеле. Подождешь нас, пока с обстоятельствами разбираемся.
— Не надо, я лучше с вами, — тихо ответила она.
Ведьма вообще была поразительно покладиста. С самого момента сборов в поездку под руки не лезла, не торопила и не отвлекала. Только смотрела глазами побитой собаки на Трофима и вот попросилась домой заехать, куклу забрать.
Макс все ждал, что она снова начнет свои штучки. Улыбочки, заигрывания, ужимки, вот это все. Но нет, они с Трофимом старательно делали вид, что ничего у них никогда не было. Только учитель хмурился сильнее обычного.
Пока ехали до города, Макс извелся. Он уже прочитал и про завод, и про поля сахарной свеклы, и даже про управляющего, который, судя по его страничке в одноклассниках, души не чаял в рыбалке с бреднем. Макс передернул плечами, вспомнив свой опыт подобного развлечения. Замерз он тогда как собака, стоя по пояс в холодном Дону, и в чем прикол ночью шарахаться по камышам, выгоняя рыбу, так и не понял. Разве что в горяченькой свежей ухе сразу после. Но он бы лучше эту уху где-нибудь в хорошем ресторане заказал.
Они съехали с платника, и Макс, опомнившись, принялся искать на карте гостиницу. Было б дело летом, они бы даже не парились — машина вполне годилась для того, чтобы заночевать в ней где-нибудь на обочине. Но не зимой, естественно. Кроме того, Кузьму Дормидонтыча было не оставить в холодном автомобиле, пока они скакать по полям будут. Одно время Макс даже подумывал сдавать рыбку на передержку, пока они мотаются по городам и весям. Но Трофим настолько эту затею не оценил, что Макс больше даже не заикался. Ну ездит с ними неудобная конструкция с водой, ну и что теперь?..
— О! — он гоготнул, листая фотографии отеля в телефоне, — Моя душа требует вензелей и колонн. Обожаю провинцию. Бронирую…
— Чей контакт тебе отец оставил? — спросил Трофим, когда за окном замелькали городские постройки, — Звони, пусть говорит, куда ехать. Сначала посмотрим, что там с жертвами.
Василий Сергеич, тот самый управляющий, разговаривать с Максом не стал, сообщил только, что будет завтра, а посему пусть прибывшие проверяющие подождут. Макс опешил поначалу: давненько его так откровенно никто не посылал. Но потом даже порадовался — жрать хотелось неимоверно, а еще снова начало морозить. Видимо, несмотря на зелья, простуда от купания в проруби до конца так и не прошла.
Вот только когда они доехали до гостиницы, он уже и есть перехотел — только в горячий душ, чтобы согреться, и спать. Трофим поглядывал на него с тревогой, но с советами не лез. А потому Макс, зарегистрировавшись, сразу пошел к себе. И колонны ему уже были не в радость, и фрески на потолке. Он быстро принял душ, завалился на кровать и с головой закутался в одеяло.
А во сне пришла Яся. Она стояла рядом с Максом и стучала по льду, окружавшему его со всех сторон, и что-то кричала — он видел это по искаженному лицу, по широко открытому рту, но не слышал ни звука. Вот только во сне Максу отчего-то было все равно. Он равнодушно смотрел на девушку, склонив голову к плечу, а под ее ладонями лед становился только толще.
Без нее лучше.
На миг в груди шевельнулось что-то живое, болезненное, но тут же утонуло в ледяном равнодушии.
И Макс отвернулся.
