Предыдущая часть:
Денис почувствовал, как у него внутри всё болезненно сжалось от напряжения, но это напряжение, однако, прояснило рассудок и придало ему неожиданной решимости. Борис Иванович прекрасно понимал, что сейчас творится в душе сына. Чтобы немного снизить накал страстей, он с лёгкой, но зловещей усмешкой сказал:
— Денис, не стану ходить вокруг да около, а сразу перейду к главному. До меня дошли надёжные слухи, что ты закрутил роман с одной девицей, у которой за душой нет совершенно ничего, кроме красного диплома.
Губы Дениса растянулись в широкой, почти вызывающей улыбке.
— С каких это пор, позволь тебя спросить, встречаться с девушкой из провинции стало тяжким преступлением?
Борис Иванович тоже улыбнулся, но его улыбка больше напоминала хищный оскал.
— Почему же сразу преступление? — ответил он с притворным добродушием. — Встречайся на здоровье хоть с колхозницей, хоть с обходчицей железнодорожных путей. Я не запрещаю. Но, надеюсь, у тебя хватит ума не связывать себя узами законного брака с этой простушкой.
Денис вскричал, не в силах больше сдерживаться:
— Папа, мне уже двадцать пять лет! Позволь мне самому, наконец, решать, на ком мне жениться, а на ком нет!
Старший Вересаев с осуждением и горечью покачал головой.
— Значит, слухи не врут, и ты действительно серьёзно настроен, — вздохнул он. — Денис, я не хочу лезть в твою личную жизнь, и против этой девочки я, в общем-то, ничего не имею. Но ты сам, включи голову, подумай, чем обернётся для тебя этот неравный брак. И о матери своей подумай, ей будет очень больно.
Последнее пожелание отца вызвало в душе Дениса бурю протеста.
— Это моя жизнь, и я не хочу сверять свои планы и мечты с кем бы то ни было, даже с вами, родителями, — твёрдо заявил он.
Вскоре после этого неприятного разговора с отцом Денис привёл Надежду в дом, желая поставить родителей перед свершившимся фактом. Как и в тот первый, злополучный визит, он снова не задумался о том, что Надя может чувствовать. Молодой человек наивно надеялся, что после личного знакомства родители изменят своё негативное отношение к его избраннице. Правда, перед самым визитом он успел предупредить девушку:
— У меня родители, особенно мама, старой, консервативной закваски, так что ты, пожалуйста, не обращай внимания на её странности и причуды. Просто сиди спокойно и мило улыбайся, что бы она ни говорила.
Тот злополучный визит практически для всех участников обернулся сильнейшим стрессом. Елизавета Петровна возмутилась поступком сына и при всех обозвала ни в чём не повинную девушку серой, бездарной молью. Надя мужественно перенесла очередную унизительную сцену и дала себе слово больше никогда не появляться в доме Вересаевых. Сам Денис тоже пережил несколько крайне неприятных минут. Ему было стыдно за бестактных родителей и невыносимо обидно за любимую Надежду. В тот же вечер он принял твёрдое, бесповоротное решение: «Я всё равно женюсь на Надежде, но вы, родители, узнаете об этом в самую последнюю очередь». В этом посыле, адресованном отцу и матери, присутствовало и горькое злорадство, и даже какая-то жажда мести за нанесённую обиду.
Конечно, девушка не подозревала, какая на самом деле роль отведена ей во всём этом долгоиграющем семейном спектакле. Денис ожидал, что Надя с восторгом и пониманием примет его тайные планы скорой регистрации брака. Но девушка, к его удивлению, очень расстроилась и даже расплакалась.
— Денис, — сказала она сквозь слёзы, — неужели я настолько некрасива и неприглядна, что ты стесняешься даже показаться со мной на людях и устраиваешь эту дурацкую тайную женитьбу? Может, нам вообще не стоит затевать всё это? Давай просто разбежимся в разные стороны и будем спокойно жить привычной жизнью поодиночке.
Денис, наконец, осознал, что Надя совершенно неправильно его поняла. Он начал сбивчиво, путано объяснять ей, что давно мечтает отделиться от своих предков, что они, по сути, перекрывают ему кислород, постоянно навязывая свои решения. Надя поверила любимому и в конце концов согласилась на скромную, почти незаметную церемонию. Они в глубокой тайне от всех подали заявление в ЗАГС, а через месяц явились туда, чтобы просто поставить свои подписи в журнале регистрации актов гражданского состояния. В ЗАГСе всё прошло буднично, обыденно, а вся церемония заняла не больше десяти минут. Когда они вышли на улицу, Надя, не в силах больше сдерживаться, разревелась в голос.
— Денис, я всегда мечтала, что у нас всё будет как у людей, — всхлипывала она. — А получилось, что мы с тобой прячемся от всех, как какие-то преступники. Мои родители мне никогда не простят, что я скрыла от них такое важное событие.
Он упавшим, виноватым голосом промолвил:
— Мои мне тоже не простят, особенно мама.
Действительно, родители Надежды очень сильно обиделись на дочь за такое своеволие. Новоиспечённого зятя они поначалу вообще отказывались признавать и даже видеть не желали. Мать горько плакала по ночам, а Олег Николаевич, собравшись с духом, высказал дочери всё, что накипело на сердце.
— Никогда не думал, что ты так легко отречёшься от нас с матерью, — сказал он с болью в голосе. — Но я тебя не виню. Это тебе твоя новая богатая родня надула в уши, что мы тебя позорим своим низким происхождением и плебейским положением. Такие песни мне хорошо знакомы. Но ничего, дочка, время всё расставит по своим местам. Только знай, ты сделала нам с матерью очень, очень больно.
Елизавета Петровна тоже негодовала и возмущалась, узнав о тайной женитьбе сына. Правда, все шишки и обвинения достались в первую очередь не Денису, а его невестке.
— Ты думаешь, что ловко заполучила нашего сына в свои сети и теперь всё у тебя будет на мази? — выговаривала свёкровь зловещим шёпотом невестке, застав её одну на кухне. — Ошибаешься, милочка, и очень глубоко ошибаешься. Жизнь, полная самых неожиданных и далеко не всегда приятных сюрпризов, только начинается у тебя.
А Надя про себя понимала, что эта властная женщина не даст им спокойно жить ни минуты. Молодожёны и не собирались переезжать в просторную родительскую усадьбу, предпочитая скромную городскую квартиру. Но неожиданно у Бориса Ивановича возникли серьёзные проблемы со здоровьем. Дала о себе знать старая, запущенная язва желудка. Врачи настаивали на срочной госпитализации и серьёзном лечении, а Елизавета Петровна панически боялась оставаться одна в огромном пустом доме. Она со слезами, почти с мольбой обратилась к невестке:
— Наденька, милая, не оставляйте меня одну, умоляю! А то и я, чего доброго, следом за отцом отправлюсь, сердце у меня слабое.
Надя хотела отказаться, но вспомнила, как её собственная мать недавно перенесла тяжёлую операцию в одиночестве. Ей стало жаль свекровь, несмотря на всё. Пришлось молодожёнам удовлетворить настойчивую просьбу свекрови. Надя вспомнила, как не так давно её мать в одиночку перенесла тяжёлую болезнь. Она тогда не смогла помочь — нужно было срочно зарабатывать на учёбу. Конечно, можно было взять академический отпуск, но Марина Андреевна наотрез запретила ей бросать учёбу.
— Надежда, ты что, с ума сошла? — говорила она тогда. — Осталось учиться всего один год. Лучше будем на хлебе и воде сидеть, но ты должна получить диплом точно в положенный срок.
Конечно, в той трудной ситуации им не отказал в помощи старший брат, который жил с собственной семьёй на другом конце страны. Но Надя с детства привыкла надеяться только на свои силы. И когда ей неожиданно предложили работу в компании «Север», она согласилась без лишних раздумий, не раздумывая ни секунды.
Первый год семейной жизни прошёл относительно спокойно и безмятежно. Но когда Денис узнал о беременности жены, он заявил со всей категоричностью:
— Никаких стрессов, никаких перегрузок и нервотрёпки. Ты должна полностью посвятить себя будущему ребёнку и своему здоровью.
По настоянию мужа Надежде пришлось оставить работу, к которой она так привыкла и которую любила. У неё ещё теплилась слабая надежда, что когда маленькая Варвара немного подрастёт, она сможет вернуться к своей профессиональной деятельности. Но незадолго до окончания декретного отпуска Денис неожиданно сообщил, что Морозова отправили на заслуженную пенсию, а он сам займёт его тёплое место.
— Так единогласно решил совет директоров, — гордо объявил он.
Надя даже обрадовалась за мужа, искренне разделяя его успех.
— Это замечательно, Денис, я очень рада за тебя, — сказала она. — Значит, и для меня теперь найдётся какое-нибудь перспективное местечко под твоим надёжным крылом.
Денис, однако, с нескрываемым ехидством ответил на её радость:
— Даже не мечтай об этом, Надя. Ты прекрасно знаешь, что я категорически против кумовства и семейных подрядов. Это порочная практика, и я не собираюсь её поощрять. Да и вообще, я всегда так считал, и моё мнение нисколько не изменилось, что место женщины — заниматься домом и детьми, а не карьерой.
И уже с явной, откровенной издёвкой добавил:
— Но ты, Надя, не забывай, что ты по-прежнему являешься моим личным, индивидуальным талисманом на удачу. Поэтому можешь смело делиться со мной своими гениальными идеями, когда они будут у тебя возникать.
Так Надя постепенно превратилась в красивую певчую птичку, которую засунули в тесную, серебряную клетку. Золота на неё, правда, пожалели. Всё золото и прочие драгоценности беззастенчиво прибрала к рукам Елизавета Петровна.
Денис проснулся в мрачном, подавленном расположении духа и был чернее грозовой тучи. Он успел с самого утра высказать Надежде всё, что он думает о её возмутительном поведении.
— Ладно, ты сама, по своей глупости, попёрлась в этот дурацкий ресторан, — зло говорил он. — Но зачем было тащить с собой маленького ребёнка, да ещё и без моего согласия?
Надя попыталась привести в своё оправдание самый, как ей казалось, железобетонный аргумент:
— Денис, а куда, по-твоему, я должна была её деть? Оставить одну дома, что ли?
Денис рявкнул, не скрывая раздражения:
— Не надо строить из себя несчастную, обиженную добродетель! Моя мать вовсе не отказывается от родной внучки. Её нужно просто по-человечески об этом попросить, а не ставить перед фактом. Но ты же не способна на такой простой и нормальный шаг. Боишься, что твоя корона свалится с твоей высокомерной головы.
Надю несправедливый, злой упрёк мужа обидел до глубины души. Она взмолилась, пытаясь достучаться до его совести:
— О чём ты говоришь, Денис? Я всегда, с самого первого дня, стараюсь угодить твоей драгоценной мамаше, угождаю ей во всём. Это она постоянно фыркает в мою сторону и ведёт себя так, словно я…
Мужчина снова перебил её, не давая договорить.
— Перестань немедленно наговаривать на мою мать! — закричал он. — Лучше немного охлади своё неуёмное желание казаться не тем, кем ты являешься на самом деле. А то задрала свой нос высокомерно, словно королева какая.
Слёзы обиды и бессилия струились по щекам Надежды. Она хотела что-то возразить мужу, но Денис не давал ей вставить ни слова.
— Ты и собственного ребёнка довела до болезни, — продолжал он обвинять. — Впрочем, другого от тебя я и не ожидал. Разве нормальная женщина, мать маленькой дочери, будет таскаться по пьяным сомнительным тусовкам, подвергая ребёнка опасности? Ведь совершенно неизвестно, какие тёмные личности собрались на юбилее у твоего папаши.
— На что ты намекаешь? — с замирающим сердцем спросила женщина, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Денис видел, что супруга находится на грани полного нервного срыва, но он не испытывал к ней ни малейшего сострадания. Наоборот, ему вдруг остро захотелось сделать ей как можно больнее, и он безжалостно выложил последнее, самое жестокое обвинение.
— А я и не намекаю, — произнёс он с ледяным спокойствием. — Я говорю прямо: твой отец знается с разными сомнительными личностями. К нему в мастерскую постоянно ходят бывшие зеки, у которых вполне вероятно наличие всяких заразных болезней.
Надя на время как будто отключилась от реальности. В голове у неё всё шумело и гудело, а перед глазами всё расплывалось в мутном тумане. Из этого тяжёлого состояния прострации её вывел резкий, как удар хлыста, голос мужа.
— Что, онемела? Или все умные слова у тебя закончились? — спросил он с издевкой. — Предупреждаю тебя, больше я подобной самодеятельности не потерплю. С этого самого дня ты будешь давать мне полный, подробный отчёт о всех своих действиях, встречах и передвижениях. И я настоятельно советую тебе свести к минимуму любые встречи со своими родственниками. Мне кажется, что вполне достаточно общения по телефону для поддержания родственных связей, нечего таскаться друг к другу в гости.
У Нади возникло жуткое ощущение, что её сверху придавили тяжёлой, бетонной плитой, из-под которой невозможно выбраться. Но в этот момент маленькая Варя зашлась в приступе мучительного кашля из соседней комнаты, и она бросилась в детскую, чтобы дать дочке лекарство. Утром она вызвала опытного врача на дом, и тот после осмотра сказал, что у малышки начинается острый бронхит. Денис, вместо того чтобы поддержать жену, снова стал обвинять её в болезни дочери. Словесная перепалка очень быстро переросла в серьёзный, затяжной конфликт. Подобные унизительные сцены в последнее время стали происходить в их доме с завидной, пугающей регулярностью. Надя видела, как её уютный, такой родной дом постепенно крушится на глазах, но она ничего, абсолютно ничего не могла с этим поделать.
Уже на третьи сутки состояние маленькой Варвары заметно улучшилось, и Надежда приняла решение сводить девочку на приём в детскую поликлинику. Боясь вызвать очередной приступ гнева у мужа, она позвонила ему в офис, чтобы предупредить о своих планах, но Денис был явно недоволен её звонком.
— Чего тебе ещё от меня надо? — раздражённо спросил он. — Нельзя было дождаться вечера, чтобы позвонить, или ты решила меня контролировать?
— Я просто хотела предупредить тебя, что мы с Варей идём на приём к детскому врачу, — спокойно объяснила Надя.
Из трубки донеслось недовольное, тяжёлое пыхтение.
— Супруга, ты это специально делаешь? Решила меня достать своими бесконечными звонками, да?
— Но ты же сам, Денис, велел мне давать тебе полный отчёт обо всём, — напомнила она.
Продолжение :