Когда футбольная лига растет почти на 20% за год, первая реакция очевидна: рынок становится больше, клубы — сильнее, продукт — дороже. Но в футболе выручка редко бывает простой цифрой. Особенно в российском футболе, где рядом существуют клубы с разной юридической структурой, разным уровнем раскрытия отчетности и разной природой доходов.
Поэтому 123 млрд ₽ совокупной выручки РПЛ — это не финальный ответ, а отправная точка. Важно не только сколько денег показали клубы, но и откуда эти деньги пришли, насколько они связаны с футбольной операционной деятельностью и как распределены внутри лиги.
Как читать деньги РПЛ: одна лига, 16 клубов, разная отчетность
Российские клубы опубликовали годовую отчетность за 2025 год. Формально — обычная юридическая обязанность. По сути — редкий момент, когда в российском футболе можно хотя бы на что-то опереться не на уровне слухов, инсайдов и «говорят, бюджет клуба такой-то», а на уровне строк бухгалтерской отчетности.
Поэтому была собрана отчетность всех 16 клубов РПЛ за 2024 и 2025 годы. Цель — не просто составить рейтинг «кто богаче», а понять финансовую карту лиги: где реальный масштаб, где концентрация, где субсидии, а где особенности конкретной модели клуба.
Сразу важная оговорка: это не идеальная база данных. У каждого клуба своя история раскрытия. Кто-то показывает отчетность достаточно подробно — Краснодар, Локомотив, Динамо, Балтика. Кто-то раскрывается средне. А кто-то — совсем скупо: Зенит, Спартак, Ахмат.
Формально отчетность у всех лучше иметь единой. На практике каждый открывает столько информации, сколько считает нужным. К тому же часть клубов имеют целевые поступления (субсидии), которые нужно рассматривать как часть выручки, а часть клубов работает в форме АНО, где прибыль по отчету о прибылях и убытках фактически есть часть отчета о целевых средствах, а не классическая прибыль всей организации.
Плюс есть еще один нюанс: некоторые клубы — это не просто футбольная команда, а часть более широкой группы компаний. Например, Динамо и Зенит. Но в этом разборе возьмем именно отчетность футбольных клубов, а не всю экосистему вокруг них. Поэтому дальше — анализ с допущениями. Но это лучшее, что можно собрать из открытых данных.
И главный вывод первой части такой: РПЛ действительно выросла по деньгам. Но это не всегда рост футбольного рынка, а рост очень неравномерной системы финансирования.
1. РПЛ заработала 123 млрд ₽. На бумаге — почти европейская лига
Совокупная выручка 16 клубов РПЛ за 2025 год — 123,3 млрд ₽. Годом ранее было 102,8 млрд ₽. То есть рост — +19,9% в рублях.
В евро это примерно €1,31 млрд по среднегодовому курсу ЦБ. И здесь рост даже выше — около +27,9%, потому что рубль за год укрепился к евро. Но это уже не вклад клубов, а влияние макроэкономики.
На первый взгляд — звучит сильно. По масштабу это примерно уровень нидерландской Эредивизи. Не Англия, не Испания, не Италия, но вполне заметный уровень второго эшелона европейского футбола.
Но, здесь важна методология. В показатель 123,3 млрд ₽ включены:
- выручка от основной деятельности,
- проценты к получению,
- субсидиию,
- прочие доходы (включая трансферные доходы).
Почему так? Потому что уровень детализации раскрытия у клубов разный. У одних есть подробные пояснения, у других — только базовые строки баланса и отчета о прибылях и убытках. Поэтому корректно вычленить у всех клубов курсовые разницы, переоценку финансовых активов, дивиденды и другие нефутбольные или «бумажные» доходы практически невозможно.
Самый показательный пример — Краснодар. В 2025 году у клуба почти 1,4 млрд ₽ доходов пришлось на курсовые разницы, около 2,2 млрд ₽ — на дооценку ценных бумаг, еще почти 1,2 млрд ₽ — на дивиденды. Это не классическая футбольная операционная выручка, но это часть официальной финансовой модели клуба и часть его доходов по отчетности, которую разбирали ранее.
У других клубов подобные статьи могут быть раскрыты значительно менее подробно. Поэтому корректно вычленить у всех клубов курсовые разницы, переоценки, дивиденды и другие финансовые доходы без полного доступа ко всем пояснительным запискам невозможно.
Именно поэтому в этой части используются два уровня анализа.
Первый — "общая выручка / полная доходная база". По ней сравниваются клубы в основном рейтинге.
Второй — "операционная футбольная выручка". Под ней здесь понимается:
выручка от основной деятельности — строка 2110 отчета о финансовых результатах + субсидии / целевое финансирование.
Без процентов к получению.
Без прочих доходов.
Без инвестиционных доходов.
Без курсовых разниц.
Без переоценки ценных бумаг.
Этот второй срез нужен не вместо первого, а рядом с ним. Он показывает, как меняется картина, если смотреть ближе к деньгам футбольной деятельности.
И именно здесь начинается самое интересное.
2. Зенит — отдельная орбита. Остальные просто рядом
Выручка Зенита за 2025 год — 25,2 млрд ₽. или +7% к 2024 году
Следом идут:
Спартак — 15,2 млрд ₽ (+30% к 2024 году)
Динамо Москва — 15,2 млрд ₽ (+43%)
ЦСКА — 13,0 млрд ₽ (+49%)
Краснодар — 12,5 млрд ₽ (-4%)
То есть второе место отстает от Зенита примерно на 65%.
Это не просто лидерство. Это другая финансовая лига.
Разрыв между клубом №1 и клубами внизу таблицы — 11,3 раза. У Крыльев Советов и Динамо Махачкала общая выручка около 2,2 млрд ₽.
Для сравнения: в АПЛ разрыв между самым богатым и самым бедным клубом — около 7 раз. В Бундеслиге — около 6. В Ла Лиге больше, но там картину искажают Реал и Барселона.
РПЛ по концентрации денег ближе к Англии. Только с одной важной поправкой: в Англии клуб внизу таблицы — это бизнес с выручкой €100 млн+. У нас — примерно €20-25 млн., что близко к уровню "Лудогорца" - Чемпиона Болгарии последнего десятилетия с бюджетом в районе €30 млн.
И это меняет весь масштаб разговора.
Средняя общая выручка клуба РПЛ — 7,7 млрд ₽. Медиана — 3,9 млрд ₽.
Это важнее среднего значения. Потому что среднее тянут вверх Зенит, Спартак, Динамо Москва, ЦСКА и Краснодар. А медиана показывает реальную середину лиги.
И она говорит простую вещь: половина клубов РПЛ имеет общую выручку ниже 3,9 млрд ₽ в год. А без 2-2,5 млрд ₽. в РПЛ играть будет сложно.
На таком уровне можно конкурировать за счет точной селекции, тренерской работы, субсидий, поддержки учредителя, точечных продаж игроков. Но строить устойчивый футбольный бизнес европейского уровня крайне сложно.
Отсюда главный структурный разлом: РПЛ — это несколько клубов с большой финансовой базой и большая группа клубов, где один крупный контракт, субсидия или изменение поддержки может заметно поменять картину года.
3. Футбольная выручка: та же лига, но другая таблица
Если перейти ко второму срезу — операционной футбольной выручке, таблица РПЛ заметно меняется.
Под операционной футбольной выручкой понимается конкретный показатель отчетности клубов: выручка от основной деятельности по строке 2110 отчета о финансовых результатах + субсидии / целевое финансирование.
То есть сюда попадают доходы, которые ближе всего к регулярному футбольному продукту клуба: спонсорство, реклама, билеты, абонементы, мерчандайзинг, ТВ-деньги и другие коммерческие доходы от основной деятельности. И субсидии, которые по факту можно рассматривать как региональное спонсорство, как и инвестиции акционера через целевые вклады не в капитал, а в футбол.
Зачем нужен этот срез? Чтобы понять, сколько денег клуб получает от футбольного продукта в регулярном режиме — без трансферов, процентов, курсовых разниц, дивидендов и переоценки активов.
Но если смотреть на операционную футбольную выручку, в элите остаются только четыре клуба:
Зенит
Спартак
Динамо Москва
ЦСКА
А Краснодар выпадает из элитной группы и переходит в средний блок вместе с Локомотивом и Рубином.
Вот ключевая разница.
По общей выручке Краснодар — пятый клуб лиги: 12,5 млрд ₽.
По операционной футбольной выручке — только седьмой: 5,45 млрд ₽.
Разрыв — почти 75 млн евро. Это не «плохие» деньги и не повод снижать оценку клуба. Это просто другая природа доходов: инвестиционные доходы, курсовые разницы, операции с ценными бумагами, дивиденды и другие статьи, которые находятся за пределами регулярной футбольной операционки.
Поэтому Краснодар нельзя читать только как классический футбольный клуб в стиле Deloitte Money League, где основная рамка — matchday, broadcast и commercial revenue. У Краснодара финансовая модель шире.
И именно поэтому его чемпионство становится еще интереснее: клуб выиграл лигу не с самой большой операционной футбольной выручкой.
Значит, вопрос не только в размере денег. Вопрос в том, как клуб превращает доступный ресурс в спортивный результат, или как его монетизирует.
Во втором срезе общая картина РПЛ выглядит жестче. Операционная футбольная выручка всех клубов лиги вместе — около 101,6 млрд ₽ (+21% к 2024 году). Среднее значение — 6,35 млрд ₽, медиана — 3,24 млрд ₽.
То есть половина лиги имеет операционную футбольную выручку ниже 3,24 млрд ₽ в год.
Разрыв между первым и последним клубом здесь уже не 11,3 раза, а примерно 16,3 раза: Зенит с 22,1 млрд ₽ против Крыльев Советов с 1,35 млрд ₽.
Это важный вывод: если убрать финансовые и прочие доходы, концентрация денег в РПЛ не уменьшается, а становится еще более заметной.
4. Субсидии и целевое финансирование: где поддержка становится частью модели
В 2025 году клубы РПЛ получили 10,86 млрд ₽ субсидий / целевого финансирования. Рост к 2024 году — +54%.
Если смотреть долю субсидий/целевого финансирования/безвозмездных поступлений/дарений в операционной футбольной выручке, картина выглядит так:
Ахмат — 76%
Пари НН — 73%
Акрон — 70%
Динамо Махачкала — 58%
Рубин — 41%
Крылья Советов — 40%
Ростов — 21%
Балтика — 12%
Оренбург — 2%
Критическая зависимость — у Ахмата, Пари НН и Акрона. Там субсидии / целевое финансирование составляют около двух третей или больше операционной футбольной доходной базы.
Но здесь важны нюансы.
У Акрона это не классическая региональная субсидия. По сути, речь идет о финансовой помощи от частного владельца клуба. То есть это корпоративная поддержка, которая в отчетности проходит как субсидия.
У Рубина новые 2,5 млрд ₽ — поступления от АНО «Рубин», которое является акционером клуба, учредителем которого в свою очередь является Республика Татарстан в лице Министерства земельных и имущественных отношений. Юридически — дарение от акционера. Экономически — скорее региональная субсидия, поскольку АНО "Рубин" получает средства по договорам пожертвования.
У Крыльев Советов история обратная: субсидии сократились с 1,48 млрд ₽ до 0,54 млрд ₽, при этом увеличились доходы от трансферов (с 226 млн ₽ в 2024 до 735 млн ₽ в 2025), то есть регион держит руку на финансовом пульсе клуба. И это сразу отразилось на финансовой картине: общая выручка клуба упала на 15%, а операционная футбольная выручка — на 41%.
Вот здесь хорошо видно, насколько чувствительной может быть модель клуба, если значимая часть доходной базы зависит от решений региона, учредителя или крупного финансирующего контура.
При этом семь клубов не показывают субсидии / целевое финансирование:
Зенит, Краснодар, Локомотив, Спартак, ЦСКА, Динамо Москва, Сочи.
Формально это клубы без прямой региональной поддержки в этой строке отчетности. Но это не значит, что все они живут по классической рыночной модели европейского клуба, где основа экономики — матчдэй, ТВ-права, международная коммерция, мерчандайзинг и регулярные трансферные доходы.
У многих из них модель завязана на крупный корпоративный или акционерный контур в том числе компании с государственным участием.
Зенит — Газпром.
Локомотив — РЖД.
Динамо Москва — ВТБ.
Спартак — ЛУКОЙЛ.
ЦСКА — ВЭБ.РФ.
Это не субсидии в юридическом смысле. Это спонсорство, партнерство, акционерная поддержка, коммерческие контракты или финансирование через связанную систему. Но для экономики клуба это часто выполняет ту же функцию: дает стабильный источник денег, без которого модель выглядела бы иначе.
Пример Локомотива хорошо показывает разницу между строкой отчетности и экономической реальностью. Финансовая модель клуба связана с контуром РЖД и при общей выручке около 9,1 млрд ₽ (из которых 5,35 млрд ₽ связаны с акционером) Локомотив закончил 2025 год с убытком −859 млн ₽. То есть даже при серьезной доходной базе клубу требуется поддержка системы, чтобы сохранять текущий масштаб.
У Динамо Москва ситуация другая по результату, но похожая по природе модели. Клуб показал около 15,2 млрд ₽ общей выручки и прибыль +1,25 млрд ₽. Формально это выглядит финансово устойчиво. Но устойчивость здесь тоже во многом связана с крупным корпоративным контуром ВТБ (5,67 млрд ₽ доходов связаны с банком), а не только с классической рыночной монетизацией футбольного продукта.
Краснодар — отдельная история. У клуба нет региональных субсидий, но есть более сложная финансовая конструкция: инвестиционные доходы, ценные бумаги, курсовые разницы, дивиденды. Поэтому Краснодар нельзя напрямую сравнивать ни с субсидируемыми клубами, ни с клубами, которые живут только на спонсорской и коммерческой операционке. Это самостоятельная модель: футбольный клуб плюс серьезный финансовый контур вокруг него.
Именно поэтому деление РПЛ на «частных» и «государственных» слишком грубое.
Корректнее говорить о разных моделях финансирования футбольной деятельности.
У одних поддержка видна прямо — как субсидия или целевое финансирование.
У других — как спонсорский контракт, акционерная поддержка или крупный корпоративный партнер.
У третьих — как инвестиционный и финансовый контур вокруг клуба.
Строки в отчетности разные. Экономическая логика часто похожа: клубы РПЛ опираются не только на деньги, которые генерирует футбольный продукт сам по себе.
5. Главный вывод: РПЛ выросла, но читать этот рост нужно слоями
Рост почти на 20% — сильный сигнал. Даже если убрать проценты, прочие доходы и финансовые статьи, футбольная доходная база лиги тоже стала больше.
Но это не один процесс, а сумма разных процессов.
У одних клубов растет коммерческая база и растет прилично (ЦСКА, Динамо)
У других — появляется или увеличивается целевое финансирование (Ахмат, Пари, Рубин).
У третьих — важную роль играют прочие доходы, финансовые статьи и инвестиционный контур (Краснодар).
У четвертых — сокращение поддержки сразу меняет финансовую картину года.
Поэтому главный вывод первой части не в том, что РПЛ «богатая» или «бедная». Он тоньше.
Российский футбол нельзя читать по одной строке отчетности.
Сначала — общая выручка.
Потом — футбольная выручка.
Потом — субсидии.
Потом — зарплаты, долги и способность превращать деньги в очки.
Только тогда становится видно, что под одной турнирной таблицей живут разные финансовые модели. Одни клубы масштабны за счет полной доходной базы. Другие — за счет футбольной операционки. Третьи — за счет субсидий и целевого финансирования. Четвертые — за счет более сложной финансовой конструкции вокруг клуба.
Именно поэтому рост РПЛ на 20% — это не финальный ответ, а начало анализа.
6. Что дальше
В первой части мы разобрали, откуда в РПЛ деньги и почему одну лигу нельзя читать одной строкой отчетности.
Во второй части пойдём глубже — к эффективности.
Сколько клубы тратят на зарплаты относительно своих доходов? Кто получает результат за разумные деньги? А кто платит как топ-клуб, но в таблице получает совсем не топ-результат?
Следующая часть — про стоимость одного очка в РПЛ. Там уже будет видно не только кто богатый, а кто бедный, а кто действительно умеет превращать деньги в спортивный результат.