Начало 1й части (для тех, кто не читал)
Начало 2й части
Папа посмотрел на меня так, будто я сейчас предложила ему вместе дружно прыгнуть с крыши.
— Лиза, — начал он очень тихо. — Ты сейчас никуда не пойдешь одна.
— Я и не собираюсь одна. — Я уже шла в комнату. — У меня есть ты, твои люди, ноутбук, телефон, нервы на последнем издыхании и очень плохое предчувствие. Для старта очень даже неплохо.
Он пошел за мной.
Конечно.
Видимо, сегодня у нас у обоих был день, когда один не доверял другому настолько же сильно, насколько нуждался.
Ноутбук лежал на столе. Там же, где когда-то — по моим меркам вечность назад, а по времени реальности лишь вчера — я открыла первое письмо. Приглашение. Красивое словечко. До сих пор хочется смеяться от этой вежливой формулировки. “Приглашение”. Как будто тебя зовут на выставку или в гости, а не в место, где можно умереть, повзрослеть, сойти с ума и влюбиться в того, кто перевернет тебе всю жизнь. И да, порядок слов здесь неслучаен.
Я резко открыла крышку.
Экран вспыхнул.
Папа остановился у двери.
Не рядом. Не над душой. Но и не ушел. И это, как ни странно, было правильно. Я бы сейчас не выдержала, если бы он начал дышать мне в затылок и каждую секунду спрашивать, что я делаю. Но и если бы ушел — тоже. Вот так, на расстоянии, мы хотя бы не мешали друг другу держаться на грани работоспособности и паники.
Я зашла в почту.
Пальцы бегали по клавишам быстро, почти сами. И чем дольше я это делала, тем сильнее чувствовала, как внутри нарастает странная смесь двух состояний. Первое — холодная сосредоточенность. Спокойная такая, почти игровая. Второе — самая обычная паника, только загнанная куда-то вглубь, чтобы не мешала работать. Именно на такой смеси, если честно, и держатся все мои лучшие решения. Что не делает их менее безумными.
— Что ты ищешь? — спросил отец.
— Письмо. Логи. Адрес отправителя. Хоть что-то, что даст нам точку, а не просто “ой, где-то снова открылась дверь в ад”.
— Думаешь, оно пришло не напрямую?
— Я думаю, — процедила я, просматривая заголовки писем в кодах страницы, — что такие штуки всегда приходят не просто так. У всего есть след. Даже у самой красивой ловушки.
Почтовый ящик открыл письмо. То самое. В этот раз не пустое. Холодок пробежал по спине.
Текст был тем же, что и раньше. Вежливый. Обтекаемый. Безобидный до тошноты. Только теперь, когда я уже знала цену этим словам, меня от него едва ли не мутило.
“Приглашение...”
Сволочи.
Я полезла в служебные данные.
Папа подошел ближе.
Совсем чуть-чуть.
— Ты умеешь это читать? Когда успела научиться? У тебя ж вроде бы не было углубленной информатики с основами программирования и кодировки?
— Да. — Я не оторвалась от экрана. — Успела научиться в Игре. Джей кое-что показал. Не все, но достаточно, чтобы не быть совсем уж бесполезной.
Он хмыкнул. Не насмешливо. Горько.
— Ты никогда не была бесполезной, дочка.
Я проигнорировала.
Не потому что неприятно. Наоборот даже. Просто сейчас не время. Любой человеческий, теплый разговор сейчас был опасен. Стоит только чуть-чуть свернуть туда — и мы оба утонем в том, чего слишком много и так. А у нас тут, между прочим, детей в Игру тащит. Не до семейной терапии.
— Вот, — сказала я через пару секунд. — Видишь?
Он склонился над экраном.
На служебной строке светился адрес маршрута. Странный. Технический. С кучей цифр, внутренних обозначений и парой слов, от которых у папы резко изменилось лицо.
— Ты узнал, — сразу сказала я.
Он выпрямился.
— Да.
— Говори.
— Один из старых промежуточных узлов. Мы думали, он давно вычищен.
— Что такое узлы? Где?
Он запнулся.
Потом ответил:
— Узлами мы называли сервера, разбросанные по стране. Один, даже большой, не вывез бы всю программную нагрузку, но в отличие от обычных многопользовательских игр – эти связаны между собой. А этот — находится совсем рядом. За городом. В стороне старой промзоны. Бывший вычислительный центр. Формально его переделали под склад, потом законсервировали.
Я резко повернулась к нему на стуле.
— И ты мне только сейчас говоришь, что у нас под Краснодаром может стоять кусок Игры?
— Я сам не был уверен, что он еще работает! — вспыхнул отец. — Эти объекты годами переводили с баланса на баланс, перепродавали, прятали, оформляли на подставные фирмы! Лиза, ты думаешь, я бы молчал, если бы знал наверняка?
Я смотрела на него секунду. Две. Потом снова отвернулась к ноутбуку. Потому что да. Похоже, не молчал бы.
Черт.
Ненавижу, когда приходится признавать, что человек не просто врет, а реально тоже не все знает. Это сильно мешает на него злиться.
— Ладно, — сказала я. — Значит так. Что мы имеем? Старый узел ожил. С него ушли приглашения. Их минимум три. Если дети уже открыли письма...
Я не договорила.
Не потому что боялась произносить эти слова. Просто не хотела.
Папа договорил за меня:
— Их уже могло затянуть. А мы все еще не знаем точную механику этого процесса.
Я захлопнула ноутбук. Не сильно. Но с чувством.
— Мне нужны адреса.
— Уже едут мои люди.
— Нет. Мне. Сейчас.
Он вытащил телефон почти мгновенно. Позвонил кому-то без лишних слов. Отрывисто. Жестко. Совсем не так, как говорил со мной. Продиктовал, что нужно прислать, куда и немедленно. Потом отключился и посмотрел на меня.
— Пять минут.
— У нас нет пяти минут.
— Тогда используй их с умом. Не все зависит от нас с тобой.
Опять.
Опять взрослый ответ, в котором вроде бы и нет ничего плохого, а хочется швырнуть кружкой.
Я поднялась. Прошлась по комнате. Потом обратно. Села. Снова встала. Меня распирало от желания действовать сразу везде. Бежать на тот склад. Открывать Игру. Орать на Дмитрия. Тащить карту. Писать детям. Звонить. Ломать. Спасать. Вообще все сразу. Именно в такие моменты и понимаешь, что тело у тебя, увы, одно. И оно не умеет быть в двух местах одновременно.
Хотя...
Я застыла.
Часы в Игре.
Я медленно подняла голову.
Папа тут же напрягся.
— Что?
— Ничего. Думаю кое над чем.
— А выглядит, будто замышляешь гадость.
— Отстань.
Он не отстал, конечно.
Да я и не рассчитывала.
Я подошла к окну. Внизу, у машины, все еще дежурили Илья с Денисом. Один теперь стоял, прислонившись к двери, другой опять говорил по телефону. В реальности все было на месте. Почти стабильно. Почти управляемо. Но мне нужна была Игра. Потому что если сервер действительно снова проснулся, если письма уже ушли, то там это должно быть видно быстрее. Или глубже. Или хоть как-нибудь.
И значит, нужен был Дмитрий.
Как же меня бесит, что я уже мысленно научилась формулировать “мне нужен Дмитрий” без внутреннего зубовного скрежета. Очень плохая тенденция. Так на так, я вообще-то его когда-то убивать собиралась.
— Пап, — сказала я, не оборачиваясь. — Если я сейчас опять уйду туда, а ты в это время поедешь на склад — мы сможем работать параллельно.
— Нет.
Я медленно повернулась.
— Что значит “нет”?
— Это значит — нет. Ты только что сама сказала, что там время идет иначе. Ты не знаешь, насколько тебя затянет, насколько быстро ты вернешься, что с тобой будет, если что-то пойдет не так.
— А если я не уйду туда, мы будем как слепые котята! — сорвалась я. — Ты поедешь в какой-то мертвый вычислительный сарай с людьми, которые даже не знают, что именно ищут! А там, если я права, там кусок Игры! Или этот ваш узел! Или вообще дверь! И что тогда?
— Тогда я сначала увижу это своими глазами! — рявкнул он в ответ. — А ты не будешь снова рисковать собой, не понимая, куда именно лезешь!
Мы замолчали оба.
От неожиданности.
Потому что кричать друг на друга — одно. Но кричать вот так, с одинаковой яростью и одинаковым страхом, — это уже слишком похоже на прежних нас. И это было уже слишком для нас нынешних.
— Прекрасно, — процедила я. — Это значит, что ты сейчас решаешь, а я молча слушаюсь?
— Нет. — Он провел рукой по лицу. — Это значит, что я пытаюсь не дать тебе сорваться в ту же секунду, как только мы получили тревогу.
Я села на подоконник.
Плевать уже на все.
На правила, на приличия, на то, что “сидеть на подоконнике опасно”. После Игры это вообще звучит как издевательство.
— Хорошо, — сказала я уже ровнее. — Тогда быстро. У нас есть вариант без “либо туда, либо сюда”. Я зайду в Игру не надолго. Только проверить карту, отклик, сигналы. Никаких переходов, никаких вылазок. Просто информация. И сразу назад. Ты в это время собираешься и мы поедем на склад. Как только у тебя появляются новые данные — мы сверяемся.
Он смотрел на меня молча. Слишком долго для простой паузы. Потом спросил:
— Ты можешь гарантировать, что не сорвешься там, если увидишь что-то плохое?
Ух.
Вот это уже был хороший удар.
Потому что гарантий я не могла дать даже самой себе. Не с детьми. Не с приглашениями. Не после всего. Если я увижу, что кого-то уже затянуло, и пойму, что у меня есть хотя бы призрачный шанс помочь — я рвану. Конечно рвану. В этом и вся проблема.
Я отвела взгляд.
Папа тихо цокнул.
— Я так и думал.
Телефон на столе коротко звякнул. Отец взял его первым. Посмотрел сообщение. И сразу переслал мне.
Я открыла. Три адреса. Один — почти центр города, обычная квартира в старой пятиэтажке. Девочка, четырнадцать лет. Второй — частный дом в пригороде. Мальчик, двенадцать лет. Третий...
Третий заставил меня замереть. Адрес был в том же районе, где находился старый узел. Склад. Промзона. И никакого имени. Только пустая строка, техническая пометка и статус “не верифицирован”.
Очень нехорошо.
— Что это? — спросила я.
Папа подошел ближе.
Нахмурился.
— Не знаю.
— Нет. Это как раз знаешь. Просто не хочешь сказать.
Он качнул головой.
— Я действительно не знаю, кто там. Но если адрес совпадает с активным сервером...
— То приглашение ушло не только наружу, — договорила я. — Оно пришло и внутрь, в Игру. Но как это возможно и зачем?
Мы оба посмотрели друг на друга.
И в этот момент я вдруг поняла, что это значит.
Если внутри узла уже кто-то есть, если там кто-то “не верифицирован”, если это не ребенок с обычной электронной почтой, заведенной почти от балды, а внутренний адрес... то это уже не просто ловушка. Это кто-то, кто работает с Игрой изнутри. Или живет рядом с узлом. Или застрял в нем. Или...
Нет.
Стоп.
Слишком много “или”.
Но одно я знала точно: мы похоже совершенно случайно наступили на чей-то хвост.
— Я все равно иду туда, — сказала я.
— Лиза.
— Да не физически! — рявкнула я. — Пока нет! В Игру! Мне нужно увидеть карту! Я должна понять, откуда именно они все отправляют! Ты же сам слышишь, тут уже что-то не так!
Он смотрел на меня тяжело. Устало. И, кажется, уже почти соглашаясь. Просто потому, что выбора-то и не было. Мы оба это понимали.
— Пятнадцать минут, — сказал он наконец.
— Что?
— В Игре. Пятнадцать минут по времени реальности. Не больше. Потом ты возвращаешься, рассказываешь мне все, что увидела, и только после этого мы вместе решаем, что делать дальше.
Я хотела поспорить, но не стала.
Сейчас это было уже хоть что-то. И это был максимум из того, что он мог сейчас мне отдать без боя.
— Хорошо.
— И еще.
— Ну что еще?
— Не геройствуй понапрасну.
Я закатила глаза.
— Пап, ну вот что ты сейчас хочешь услышать? “Конечно, не буду”? Ты же сам знаешь, что это плохая просьба. Что я не смогу обещать.
— Я все равно должен был сказать.
— А я все равно должна была закатить глаза.
На секунду в его лице мелькнуло что-то живое и знакомое, что-то из детства. Будто мы опять разговариваем не как люди, между которыми стоит целая виртуальная реальность, а как отец и дочь, которые оба слишком одинаковы в своем упрямстве.
Но ощущение мелькнуло — и пропало.
— Ладно, — сказал он. — Ложись. Я буду здесь.
— Не надо смотреть так, будто я сейчас умру.
— Я и не смотрю так.
— Врешь.
— Да.
Вот тут я чуть не улыбнулась. Чуть-чуть. Потом пошла в комнату. Кровать была застелена с утра. Обычная. Домашняя. Настоящая. Я села на край и вдруг поймала себя на том, что боюсь лечь.
Потому что сон больше не отдых. Сон теперь — дверь. А за дверью карта, трон, часы, дети, узел, Дмитрий и, возможно, очередная причина опять не вернуться вовремя.
Я легла.
Закрыла глаза.
Сосчитала до трех.
Ничего.
До пяти.
До семи.
И вот только на этом чертовом “семь” меня наконец потянуло.
Так резко, как будто кто-то снизу дернул за нити.
Темнота.
Воздух.
Провал.
Я открыла глаза уже в замке.
И первое, что услышала, был знакомый, очень недовольный голос:
— Нет, ты издеваешься. Только ушла — и уже вернулась. Ты вообще в реальности моргать умеешь или сразу оттуда проваливаешься?
Я села на постели — да, в замке мне, оказывается, тоже отвели комнату, очень мило, — и уставилась на Дмитрия.
Он стоял у двери, сложив руки на груди, и выглядел так, будто не спал. Что, если честно, меня не удивило. По его лицу вообще было видно, что с нормальным сном у него отношения сложные. Видимо, жизнь в роли антивируса, бывшего безумца, нынешнего помощника и вечной занозы в моей судьбе не способствует безмятежности.
— У нас проблема, — сказала я без приветствия.
— Какая по счету?
— Новые приглашения.
Все. Шутливое выражение слетело с его лица мгновенно. Он выпрямился. Даже взгляд стал другим. Четче. Холоднее.
— Подробности.
Я поднялась.
— Три адреса в реальности. Двое детей и один внутренний адрес у старого узла. Папа уже собирает людей на выезд. Мне нужно к карте. Сейчас. Стоп, нет, сначала к Часам.
Он молча развернулся ведя за собой. Его молчание звучало страшнее язвительных комментариев. Потому что, когда Дмитрий переставал быть ироничной сволочью, он становился по-настоящему опасным. И это всегда означало одно: ситуация реально хреновая.
Мы почти бежали по коридорам замка.
На этот раз я не любовалась витражами, не замечала колонн, не злилась на мрамор, не думала про пафос. Только бы быстрее. Только бы успеть. Только бы еще не поздно! Как я переводила часы, чтобы время в Игре пошло гораздо медленнее времени в реальности – даже не помню.
В тронном зале никого не было.
Вообще никого.
Только карта, уже развернутая над столом.
Как будто ждала.
Я подлетела к ней, даже не думая садиться на. И правильно — карта отозвалась сразу.
Эйра вспыхнула.
Сдвинулась.
Развернулась.
Мир памяти — Мнемозина — мерцал на прежнем месте.
Но теперь рядом с ним, чуть глубже, чуть ниже, пульсировали три крошечные точки.
Одна — яркая. Вторая — слабее. Третья...
Третья уже почти гасла.
— Нет, — выдохнула я.
— Что? — резко спросил Дмитрий.
Я ткнула пальцем в карту.
— Видишь?
Он всмотрелся. И тихо выругался. Очень нехорошо.
— Одного уже затянуло, — сказал он. — Или почти затянуло.
У меня внутри все оборвалось.
Пятнадцать минут? Какие, к черту, пятнадцать минут? Мы уже опоздали!
Продолжение следует...
