Друзья! Организаторы конкурса наконец-то милостиво кивнули и сказали: -- Можно! С радостью публикую для вас свое произведение, которое получилось за семь дней непрерывной работы.
Глава 1 вперед
Волна поднялась над поверхностью воды, покачалась из стороны в сторону рассыпая барашки пены и тяжело ударилась в песок. Человек, лежавший ничком на берегу, пошевелился и застонал.
Дмитрий открыл глаза и тут же понял, что зря – песок, забивший нос и рот, просочился под веки.
Голова гудела, как трансформаторная будка после прямого попадания. Он дернулся, пытаясь понять в каком состоянии тело. Судя по всему, в прискорбном – болело все и руки отказывались слушаться.
- Ну, Димон, ты попал! - голос получился чужим и хриплым.
Полежал еще немного, собирал себя по кусочкам. Воспоминания шли рвано, как нарезка с камеры видеонаблюдения: броня, грязь, крики. Потом - удар. Сбоку, по шлему, что-то прилетело. Шлем, кажется, не вывез. Или вывез, но голове всё равно хана. Контузия - это нефига не весело.
- Я хоть живой? - спросил он у песка. – Или это уже того… тот свет?
Песок не ответил.
Дмитрий с трудом приподнялся на руках. Локти задрожали и повело голову. Он зажмурился чтобы переждать пока успокоятся вертолеты и горло перестанет раздирать едкая горечь. С третей попытки ему удалось, наконец, сесть и оглядеться:
Справа и слева берег. Песок, выгоревший на ярком солнце – золотистый, почти белый. Впереди вода. Точно не озеро или залив, скорее море. Хотя волны слишком высокие и широкие и линия прилива заходит много дальше места, где он сидит. Океан? Да ладно?! Откуда?
Небо синее, как нарисованное, справа слепит раскаленное добела солнце. Ни единого облачка. И тишина. Даже птицы не поют.
- Где это я? Не знаю… Или не помню.
Он осторожно поднялся. Ноги вроде держат. Похлопал себя по бокам: рёбра целы, руки-ноги на месте. Уже неплохо. Одежда моя, но крепко потрепанная. Броника нет, разгрузки нет, сапог всего один, правая нога в мокром носке. Мечта, а не экипировка.
- Крест! – Дмитрий схватился за грудь. Тяжёлый дедовский крест привычно охладил кожу. Вот он, на месте. - Спасибо и на том! Шутки шутками, но надо выбираться.
Он огляделся.
Неподалеку от берега начинался пологий подъем. Дальше деревья и между ними дымок. Вроде недалеко, доковыляю как ни будь.
Под ногами затейливо закудрявилась тропинка. Хм! И как я её раньше не заметил?!
Через каких-то полверсты показалась закопчённая печная труба, за ней крытая соломой крыша, а следом и вся старенькая, кособокая избушка на … курьих ногах.
- Твою мать! Точно контузия! Глюки прилетели.
Дмитрий обошел избушку и присел, чтобы рассмотреть ноги, вернее лапы, поближе. Они оказались старыми, замшелыми, в рытвинах, как у дохлой курицы, зато с внушительными полуметровыми когтями. Он поковырял одну из лап – та дернулась, как от щекотки и переступила на безопасное расстояние.
- Ишь ты, не нравится! Но это ж бред, братцы. Так не бывает, – сказал вслух Дмитрий и тут же услышал в голове голос деда: «Бывает, Димка. Ты не зарекайся. Мир не исчерпывается тем, что ты видишь».
- Допустим! – согласился он с голосом. – Я в параллельном мире. И что тогда означает избушка на курьих ножках? - он еще немного порылся в памяти. – Бабушка говорила, я ж помню… Вот: «В древнерусских текстах избушка на курьих ногах - это сторожка на границе мира живых и мёртвых. Поставлена на дым - от слова «курить», то есть окуривать. А народ понял по-своему – кур, курица, курьи ноги». Ну, спасибо тебе, бабушка! Теперь это не просто бред, а бред с обоснованием.
С трудом поднявшись по рассыпающемуся в прах крыльцу он постучал в криво висевшую на древних петлях дверь. Тишина! Никого нет что ли? Не, не может быть! Не по канону. Должен быть проводник.
Дмитрий толкнул дверь, она скрипнула и неожиданно легко отворилась.
В тесной, темной горнице пыхтела натопленная печь и пахло травами.
На лавке сидела древняя старуха и вязала странный трехпалый носок. Лица в темноте не разглядеть, только руки, сухие и жилистые, с большими суставами, мелькают быстро-быстро. Гигантский носок растет прямо на глазах.
Странный какой-то, - подумал Дмитрий, - для избушки что ли?
- Здравствуй, - старуха отвлеклась от своего занятия.
- Здравствуйте. Я…
- Я знаю, кто ты, - перебила старуха. – Дмитрий, сын Игорев. Внук попа и книжной колдовки.
- Бабушка не колдовка. Она ученый-историк. Занималась историей древней Руси.
- Ну-ну
Она отложила вязание, шустро прокатилась в дальний угол, к сундуку, немного порылась там и так же шустро вернулась:
- Значит так, добрый молодец! Перво-наперво, вот тебе три подарка: ложка, перо и пуговица. Зачем они даже не спрашивай. Не знаю! А знала бы, не сказала. Сам понять должон. Но вещи полезные. Не трать по пустякам.
- А спросить что-то можно?
- Можно, - кивнула она. - Но только не …
- Не надо, это я уж понял. Ты мне, бабушка, на другой вопрос ответь. Я ж на границе между жизнью и смертью сейчас, верно? Так куда мне? Есть смысл?
Старуха недобро усмехнулась беззубым ртом:
- Эк ты спросил, внучек? Это ты не у меня, а у себя спроси – есть в тебе смысл али нету. А пока иди восвояси. Нечего тебе тут.
Дмитрий собрал непонятные бабкины подарки и попытался сунуть в карман штанов. Там оказалась дыра - пришлось зажать в кулаке. Второй рукой он машинально погладил нательный крест.
- Спасибо!
- Не за что, - буркнула старуха. – Иди себе. Вон тропинка, куда приведёт - там и твоё. Тока запомни: с чем ты сюда пришел, тем тебе и ответят. Ежели воевать удумаешь – костей не соберешь. А ежели с миром, так можа и толк выйдет.
Тропинка ждала его и звала за собой, в лес. Впереди высились незнакомые огромные деревья с узловатыми стволами. Да и вообще, природа здесь какая-то …странная. Вроде похожа на нашу, родную, а не та. И запахи – пахло талой листвой, горьким папоротником и, едва слышно, гарью. Дмитрий шагнул на тропу. Оглянулся напоследок: изба стояла на месте, куриные ноги слегка перетаптывались, в мутном окне почудился силуэт старухи.
Он перекрестился и решительно пошёл вперёд.