Актриса, имя которой не сходило когда-то с афиш кинотеатров мира. Обладательница самого красивого в мире бюста и самой тонкой талии... Где такие соревнования проводились, правда, неизвестно. Женщина, о которой, отвечая на вопрос корреспондента, какой-то итальянский мальчишка, когда его спросили: кто такая Джина Лоллобриджида?, – ответил: «Джина – это сама Италия».
Со времени французского дебюта итальянской актрисы в фильме «Фанфан-тюльпан» прошло более 70 лет, да и потом Кристиан-Жак ставил «Фанфана» специально для знаменитого Жерара Филипа, а не для Джины Лоллобриджиды. Он пригласил эту никому не известную во Франции актрису и довольно сильно рисковал.
Оправдался ли этот риск? Как смотрится картина сегодня? Что мы хотим найти, когда смотрим эти фильмы сейчас – нашу наивность, наш восторг, который когда-то вызывала Джина? Но ведь все изменилось: и кино, и наши вкусы, и мы сами...
Что мы знаем о Джине? В былые времена, она в Италии была звездой номер один. Она не собиралась становиться киноактрисой. Главное впечатление детства – пение: она полола на грядке горох и пела, собирала дикие травы для салата, плела корзины, шила рубашки и всегда пела. Когда ее родители переехали из деревни на окраину Рима и вместе с шестью детьми поселились в одной комнате, они сразу ей сказали: «Джина, ты станешь певицей, иди учиться».
Но Академия изящных искусств, куда ее приняли, была платной, и Джина отважилась на смелый шаг. Она идет на подиум конкурса красоты – мисс Рима, мисс Италии…
Журналисты спрашивали девушек: о чем вы мечтаете? Те отвечали: хочу стать манекенщицей, хочу работать в кино, хочу быть фотомоделью… Одна Джина ответила неожиданно и более искренне: «Хочу получить приз – мне нечем платить за обучение».
И счастливый случай: не на конкурсе, а у выхода из Академии изящных искусств – ее остановил помощник режиссера. «Хотите сниматься в кино?» – «Нет», – ответила решительно Джина. «Но мы вам будем платить по 1000 лир в день». – «Меньше, чем за миллион, я размениваться не согласна», – сказала она и не ожидала, что студия эти условия примет.
Один из первых ее фильмов, который увидел советский зритель – «Оперные безумства», у нас эта картина называлась более скромно: «Без ума от оперы». В этой ленте Джина появилась на экране со знаменитым оперным певцом Тито Гобби. Впервые мы услышали, как поет сама Джина во французском фильме режиссера Деланнуа «Собор Парижской Богоматери».
Много ли могла тогда начинающая актриса? Академию изящных искусств она окончила, научилась петь, научилась рисовать, даже лепить скульптуру. Актерскому мастерству ее там не учили, актерской школой стала съемочная площадка.
И все-таки кино могло не стать ее профессией. Во время празднования нового 1946 года она встретилась с врачом из Югославии Милко Скофичем. С того дня они не расставались, она вскоре стала его женой и родила ему сына. Но Милко Скофич не стал препятствовать жене и согласился, чтобы жена снималась. А ведь появилась семья, и все могло быть совсем иначе. «Он просто не знал, – с грустной улыбкой говорила Джина, – что такое значит быть мужем кинозвезды».
В каждом фильме она представала красивой женщиной, восхищавшей миллионы. Что тут гадать, какой она была актрисой? Талантливой, без сомнения, ее талант согревал зрителей, согревал сердца зрителей. А разве это мало?
Нелегкое бремя популярности обрушилось на нее. Едва кончались съемки одного фильма, начинались другие, да еще фестивали, смотры, конкурсы. На семью оставалось все меньше времени, а муж, сын для нее много значили. «Без них я превратилась бы в робота», – говорила Джина.
Газеты и журналы писали о якобы непримиримой конкуренции, которая возникла между Софи Лорен и Джиной Лоллобриджидой. «Все это слухи, – сказала Джина, – соперничество вообще вещь ужасно глупая».
В 1961 году, для участников Второго международного Московского кинофестиваля Екатерина Алексеевна Фурцева и Министерство культуры СССР устроило торжественный прием, на который была приглашена Джина и первая красавица американского кино Элизабет Тейлор. В качестве сюрприза для всех участников приема обещали встречу с Юрием Гагариным, который как раз только слетал в космос.
Одной из первых в зале появилась Лоллобриджида – роскошная, в белом, необыкновенно красивом платье, цветущая, приветливая, ну просто королева. Потом произошел случай, который носил явно оттенок скандала. Распахнулась дверь и появилась Элизабет Тейлор. Она была точно в таком же, ну как две капли воды, платье, в котором здесь уже находилась Джина Лоллобриджида.
Рассказывают, что увидев это, актриса окаменела и улыбка застыла на ее губах. Она подошла к Екатерине Алексеевне Фурцевой, сказала ей: «Хау ду ю ду». Но по глазам было видно, что она думает о том, как выйти из этого невыносимого, на ее взгляд, положения. Но в итоге все обошлось и актрисы чудесно общались.
А Джина вела себя превосходно, как будто бы ничего не случилось. Смеялась, шутила, тепло приветствовала Гагарина, и, казалось, будто сквозь ее королевский наряд проступало платье простой деревенской девчонки, какой она и была на самом деле в юности.
Чтобы войти в историю кино, в скольких фильмах надо сняться? Иногда хватает одного. У Джины их чуть больше 60. Любимых у наших соотечественникв, правда, немного. Из-за причуд советского прката наш зритель многих картин не видел. Разве что «Хлеб, любовь и фантазия» – единственное исключение. Не видели мы и прекрасного фильма Рене Клера «Ночные красавицы».
Джина вообще отдавала предпочтение ролям драматическим, судьбам, которые раскрываются в острых столкновениях. Таким, как в фильме, снятом по повести Альберто Моравиа «Провинциалка».
Джина едет завоевывать Америку. Она снимается со знаменитыми голливудскими звездами – Бертом Ланкастером, Хамфри Богартом, Фрэнком Синатрой. Контракт, что она подписала с продюсером Говардом Хьюзом, очень богатым человеком, она полностью выполнила. И Хьюз тут же подготовил ей новый – уже не на 7, а на 13 лет. К этому добавлялась одна любопытная деталь: Хьюз предложил Джине не только новые роли, но и свою руку и сердце. Она не любила его, хотя к тому времени уже овдовела и наотрез отказала этому двухметровому голливудскому красавцу.
В Голливуде она больше не появлялась. Ее возвращение в Италию стало поначалу национальным праздником. Итальянцы встретили ее как героиню – еще бы, актриса, покорившая Америку. К этому добавлялось, что она заботливая мать, хорошая хозяйка, которая в своем доме собрала всю свою большую семью. А итальянцы очень ценят эти качества.
А потом наступил кризис: не стало ролей, предложений, фильмов. Что произошло – изменилось что-то в кино или актриса не сумела вовремя перейти к другим, так называемым возрастным ролям? Сложно сказать. Но только когда вся она была полна творчества и фильм следовал за фильмом, вдруг все ушло в небытие.
Единственный, кто протянул руку помощи в это трудное время, был создатель «Хлеба, любви и фантазии». Он предложил ей роль волшебницы в фильме-сказке «Приключения Пиноккио». Джина сыграла эту роль… И это завершение кинематографической карьеры яркой кинозвезды?
Джина нашла в себе силы не сдаться, не опустить рук. В этой жизни она привыкла всего добиваться сама, рассчитывать только на свои силы.
«Ну что же», – решила она, – «Если мир до сих пор смотрел на меня сквозь объектив, может быть, пришло время мне самой взглянуть сквозь объектив на окружающее». В 1973 году она снова приехала в Москву. Но уже в новом качестве.
В тот ее второй приезд в Москву Джина Лоллобриджида устроила в фойе Белого зала Дома кино, свою фотовыставку. И хотя многие тогда уже говорили крыловское: «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник», – все-таки ее выставка стала сенсацией. На ней собрались буквально все, журналистов было видимо-невидимо.
Джина Лоллобриджида прошла сквозь толпу, ее попросили даже встать на стул, чтобы она была всем видна. Обращаясь к присутствующим, она показала на стены, которые были сплошь завешаны ее фотографиями, и сказала, что ей было работать трудно. В отличие от многих великих фотографов, которых не узнают те, кого они фотографируют, Джину узнавали сразу. Ей приходилось гримироваться: то она надевала какой-то гигантский парик в стиле хиппи, широкую блузу, то под щеки подкладывала сливовые косточки, чтобы изменить черты лица…
Но так или иначе, побывав в десятке самых сложных условий, однажды она чуть не вывалилась из самолета, разбила две машины, ее чуть не смяли после футбольного матча болельщики – ну что с ней только не происходило. Она все-таки работала и сделала массу фотографий. Часть из них отобрала для своей книги.
В эту книгу она включила не только портреты своих друзей, коллег по искусству, но и свое видение своей родной страны. Книгу эту потом издали в Италии, а через несколько лет она вышла и у нас. «Моя Италия» называлась эта книга. В предисловии к ней известный кинематографист и писатель Альберто Моравиа написал, обращаясь к самой Джине: «Ты обладаешь индивидуальностью непреложной, врожденной, допрофессиональной, исторически обусловленной, очень определенной и поэтому неустранимой».
Как-то один журналист спросил ее: что, на ваш взгляд, утратило, потеряло современное кино? И вот что ответила Джина Лоллобриджида:
«Кино потеряло великих художников. Ушли из жизни де Сика, Феллини, Висконти, Джон Хьюстон, Кэрол Рид и многие другие. Да и кино тоже изменилось. И изменилось не к лучшему, к сожалению.
Но я рада, что принадлежу к серьезному кинематографу, к тому, что сейчас почти исчезло. Сегодняшний кинематограф – это фильмы, которые тяготеют к моде, к насилию или говорят об инопланетянах. Это уже не классическое кино. Кино изменилось. Может быть, молодым оно и нравится, не знаю...
Но иногда появляются хорошие фильмы, они вселяют веру, и видно, что таланты в мире не иссякли. Будем надеяться, что к доброму кино мы еще сможем вернуться».
Хочется верить, что так оно и будет. Может быть, уже сегодня кто-то пишет сценарий для такого фильма.