В декабре 1926 года я приехал домой на хутор Успенка. Погостил немного у родных, наслушался хуторских новостей, помог по хозяйству — и к новому, 1927 году, был уже в Новороссийске — городе, ставшем для меня своим.
Новороссийск встретил меня привычной суетой порта. У причалов дымили пароходы, грузчики таскали ящики, слышались крики чаек и команды с судов. Я вдохнул солёный морской воздух полной грудью — наконец‑то снова дома!
Поскольку в армию я ушёл с Черноморского пароходства, у меня было право на внеочередное поступление на работу. Но, увы, свободных мест на судах не оказалось. Капитан одного из пароходов, старый знакомый, только развёл руками:
— Извини, друг, все штаты укомплектованы. Да и флот пока не расширяется. Видишь, сколько судов на приколе стоит?
Я поселился на небольшом пассажирском теплоходе «Дооб», который стоял в ремонте. Судно было не новое, но крепкое, с уютной кают-компанией и видом на бухту. При этом я по‑прежнему состоял на учёте в секции безработных моряков.
Каждый день я ходил в порт, проверял списки, разговаривал с кадровиками. Иногда удавалось подработать на погрузке — хоть какие‑то деньги. Но душа просила настоящего дела, моря, плавания.
В этот период я получил диплом на звание штурмана малого плавания — теперь я официально стал судоводителем. Помню тот день, когда мне вручили документ:
— Поздравляю, товарищ! — сказал начальник учебного пункта, пожимая руку. — Теперь ты полноценный штурман. Море ждёт тебя.
Это был важный шаг в моей карьере: годы учёбы и практики наконец принесли плоды. Я с гордостью показал диплом старому другу, портовому механику:
— Смотри, теперь я штурман!
— Ну, брат, — улыбнулся он, — теперь дело за малым: найти судно, где тебя возьмут штурманом. Но с твоим опытом это ненадолго.
В апреле 1927 года теплоход «Дооб» (Дооб — это мыс и гора на Чёрном море около Новороссийска) вышел из ремонта и начал плавать по линии Новороссийск — Геленджик. Меня назначили помощником капитана — это было моё первое плавание в новой должности.
Мне повезло: капитаном на теплоходе был человек, с которым я много плавал матросом. Он терпеливо натаскивал меня, объяснял тонкости навигации, показывал, как учитывать течения и ветра в прибрежной зоне.
— Смотри, — говорил он, стоя у штурвала, — здесь, у мыса Дооб, всегда сильное боковое течение. Если не учесть его — унесёт к скалам. Запоминай, где буи, где отмели. Море ошибок не прощает.
Он учил меня читать карты, работать с компасом, определять местоположение по береговым ориентирам.
— Штурман, — внушал капитан, — должен знать каждый камень у родных берегов. Сегодня Новороссийск — Геленджик, а завтра пошлют куда подальше. И там ты должен быть готов.
5 мая 1927 года меня приняли в члены Коммунистической партии. Это произошло в ячейке морагенства Совторфлота. Я гордился этим событием — оно означало, что товарищи доверяют мне, видят во мне ответственного человека. Секретарь ячейки, пожилой моряк с седыми усами, пожал мне руку:
— Добро пожаловать в ряды партии, товарищ штурман! Теперь твоя работа — не просто служба, а вклад в строительство нового общества.
На «Дообе» со мной произошёл досадный случай. Вход в мою каюту был из пассажирского салона, и я не запирал дверь. Однажды кто‑то из пассажиров снял с вешалки мой новый праздничный костюм — и был таков. Пропажу я обнаружил слишком поздно, и найти вора не удалось. Капитан только вздохнул:
— Эх, молодость… Надо было запираться. Но ничего, заработаешь на новый. Море ещё не раз вознаградит тебя за труд.
(Повесть основана на реальных событиях, все имена изменены, совпадения случайны.)