Дагестан в те годы действительно оправдывал своё название — «страна чёрных гор». Когда наш батальон прибыл сюда, я впервые увидел эти суровые, неприступные вершины, узкие тропы, пропасти и ущелья. Горы вставали стеной, будто отделяя этот мир от остальной России.
Мы ехали по горной дороге, и сержант Иванов, уже бывавший здесь раньше, рассказывал:
— Видишь эти аулы на склонах? Они стоят тут веками. Каждый камень здесь помнит историю. А люди… Они горды, упрямы, но верны своим традициям.
— И как с ними работать? — спросил я.
— Уважать надо, — ответил сержант. — Без уважения тут ничего не выйдет. Они своих предков помнят до седьмого колена, а слово чести для них важнее всего.
Местные пейзажи поражали воображение: глубокие ущелья, бурные горные реки, водопады, каскадами падающие с вершин. Аулы, прилепившиеся к склонам, казались частью горного ландшафта — каменные дома сливались с окружающей природой. Воздух был чистым и холодным, пахло хвоей и горной травой.
В то время в Дагестане существовала острая проблема племенной розни и обычая кровавой мести, из‑за которого гибло много людей. Советская власть пыталась наладить мирную жизнь в регионе, и одной из задач стало изъятие огнестрельного оружия у населения — при этом важно было не оскорбить вековые традиции.
Нам, сапёрам, поручили инфраструктурную поддержку операции: мы оборудовали аэродромы и улучшали дороги — без них невозможно было наладить нормальное сообщение в горном крае.
Операция по изъятию оружия проходила по чёткой схеме:
- аул окружался войсками всех родов;
- в небе появлялись самолёты — их гул должен был подчеркнуть серьёзность намерений;
- местные власти собирали жителей на митинг;
- на митинге разъясняли вред кровавой мести и опасности хранения оружия;
- жителям предлагали добровольно сдать оружие.
Однажды я стал свидетелем такого митинга в одном из аулов. Местный старейшина, седобородый аксакал в папахе, говорил собравшимся:
— Сыны мои, времена меняются. Советская власть даёт нам мир и порядок. Оружие, которое служило нашим дедам в войнах, теперь приносит беду в наши семьи. Давайте сдадим его — не из страха, а ради будущего наших детей.
И результат был! Сдавали всё: от старинных кремнёвок до английских винтовок новейшего образца. Попадались даже пулемёты. При этом кинжалы оставляли владельцам — их изъятие стало бы оскорблением вековых традиций народностей. Один из горцев, передавая винтовку красноармейцу, сказал:
— Бери эту железку, она принесла достаточно крови. Но вот мой кинжал — он часть меня, часть моего народа. В нём нет зла, только честь.
Мы работали в разных аулах, видели быт горцев, их обычаи. Поразило, как бережно они хранят традиции, как уважают старших. В каждом доме нас встречали гостеприимно — предлагали чай, лепёшки, сыр. Несмотря на все сложности, я почувствовал искреннее уважение к этому народу с его древней культурой.
Ещё до окончания операции часть нашего батальона была направлена обратно в Новочеркасск — на зимние квартиры.
(Повесть основана на реальных событиях, все имена изменены, совпадения случайны.)