Не помню, сколько я был безработным. Дни тянулись медленно: утренние обходы порта, бесконечные очереди в секции моряков, редкие подработки на погрузке. Но я не унывал — знал, что море не забудет тех, кто ему верен.
И вот, в том же 1924 году, удача улыбнулась: я возобновил плавание рулевым на судах Черноморского пароходства, приписанных к Новороссийскому порту. Моими новыми кораблями стали «Красный признак», «Красный казак», «Труженик моря», «Очаков».
Район плавания охватывал Кавказское и Крымское побережья, доходил до Одессы. Каждый рейс был по‑своему интересен: то туман окутает корабль на подходе к Сочи, то шторм попытается сбить с курса у берегов Крыма, то штиль заставит ждать попутного ветра у Ялты. Но я чувствовал себя на своём месте — у штурвала, с компасом перед глазами и морем вокруг.
Особенно запомнились два рейса на ремонт в Одессу. Примерно в августе 1924 года мы встали на ремонт на Одесском судоремонтном заводе на п/х «Труженик моря». А ровно через год, в августе 1925‑го, та же участь постигла м/с «Красный водник» — и снова Одесса, снова знакомый завод.
Одесса встретила меня своим неповторимым духом — смесью морского бриза, запаха жареных мидий и гула портовой суеты. Пока судно стояло в доке, у меня появилось свободное время, и я решил им воспользоваться сполна.
В те годы в Одесском летнем театре гастролировала московская оперетта. Я никогда раньше не был на подобных представлениях — в юности было не до того, а потом — не до развлечений. Но тут что‑то щёлкнуло внутри: захотелось прикоснуться к чему‑то лёгкому, красивому, праздничному.
На каждой из опер я был по несколько раз — так мне нравилось. Помню, как смеялся до слёз над «Сильвой», как замирало сердце во время «Баядеры», как аплодировал стоя после «Марицы». После спектаклей я возвращался на судно в приподнятом настроении, и даже мысли о ремонте, который затягивался, не могли испортить этот праздник.
Однажды после представления я разговорился с одним из артистов — пожилым тенором с седыми висками.
— Нравится, значит? — улыбнулся он, заметив мой восторженный взгляд.
— Очень! — искренне ответил я. — Такое ощущение, будто на другой планете побывал.
— Так оно и есть, — кивнул артист. — Театр — это другая планета, где можно забыть о буднях. Главное, чтобы эти будни не забывали о нас.
Его слова запали мне в душу. Действительно, море, работа, трудности — это наша реальность. Но и красота, искусство, радость — они тоже часть жизни. И хорошо, когда удаётся найти баланс между ними.
Во время ремонтов я успел познакомиться и с портовыми рабочими Одессы. Они рассказали, как город восстанавливается после тяжёлых лет: растут новые причалы, модернизируют краны, открывают учебные курсы для молодых моряков. Я с интересом слушал — понимал, что это касается и моего будущего.
Ремонт заканчивался, и пора было возвращаться к рейсам. Я прощался с Одессой, с её солнечными улицами, шумным портом и волшебным театром. Впереди ждали новые маршруты вдоль Кавказского побережья, новые рассветы над морем и новые вызовы судьбы. Но теперь я знал: даже в самой тяжёлой работе можно найти место для радости — будь то красивый вид на горы у Сухума или чарующие звуки оперетты в летней Одессе. И главное — важно сохранять в сердце благодарность за каждый светлый момент, за помощь других людей и за возможность идти вперёд, несмотря на трудности.
(Повесть основана на реальных событиях, все имена изменены, совпадения случайны.)