Вообразите себе такую картину. 1905 год. Кронштадт, морская столица Российской империи. Торжественный обед на борту царской яхты «Штандарт». Атмосфера напряженная - Россия проигрывает в Японской войне, обломки русских кораблей печально бьются о берега Цусимы, в самом Кронштадте то и дело бунтуют моряки. Император мрачно смотрит на адмиралов. За столом - тишина, как на похоронах. Очередная трагедия, не первая и не последняя, в списке ошибок Николая II.
Вдруг самый важный адмирал вскрикивает: «Ой!». Тут же подпрыгивает его сосед, за ним - следующий сановник, весь в орденах, выливает на себя суп. Гости вскакивают со своих мест. Поднимается суматоха. «Там под столом собачка, что ли? - раздается со всех сторон. - Кто это кусается?»
«Это, господа, не собачка, а моя дочь», - кряхтит царь и лезет под стол.
Спустя несколько минут, после шумной погони на четвереньках, из-под стола извлечена четырехлетняя Анастасия - растрепанная, раскрасневшаяся и страшно довольная собой. Отец отправляет ее обратно к нерадивым нянькам и приносит свои извинения гостям.
Впрочем, никто не в обиде. Адмиралы веселятся, как мальчишки. От напряжения не осталось и следа. Собравшиеся полны оптимизма. Кажется, что все еще может быть хорошо.
Да, Анастасия с детства была такой - дерзкой, неожиданной, бодрящей, как порыв свежего морского ветра; но иногда вдруг превращалась в ураган, и тогда - держитесь крепче, друзья!
Она ставила сестрам подножки и хохотала, когда девочки падали; высмеивала их ухажеров; дралась с Марией, а однажды даже вырвала у нее клок волос; прыгала по жестяной крыше ливадийского дворца, сводя с ума всех его обитателей; лаяла и кукарекала во время катаний по городу в царских санях; забиралась на самые высокие деревья, чтобы назло воспитателям объесться немытыми яблоками; заплывала так далеко в море, что отцу приходилось ее спасать.
Вот лишь несколько примеров ежедневных развлечений Анастасии из ее писем:
- «Мы теперь с Марией много качаемся на гигантских шагах. Нас почти не рвет, падали уже массу раз, но пока не разу сильно не расшибались»;
- «Вчера мы четыре сделали костер и прыгали через него. Это было замечательно. Мы ломали старые ветки тупыми ножами и руками, а потом качались на гамаках»;
- «Мы с Марией иногда качаемся на гамаках и она меня почти всегда переворачивает и я лечу прямо на собственную физию»;
- «По вечерам мы с Ольгой и иногда Марией летаем на велосипедах по нашим комнатам полным ходом. Ольга меня ловит или я ее, очень приятно. Падаем иногда, но пока мы живы!»;
- «Что мы вчера делали с мусью Жильяром это ужас, мы его пихали и кулаками и по-всякому ему досталось от нас!».
Когда началась война, тон посланий великой княжны изменился. Девочка отчаянно скучала по отцу, писала ему ласковые и нежные строчки:
«Ужасно благодарю Тебя мой золотой Папа Душка за карточку и за ужасно аппетитное яйцо. И желаю Тебе всего всего хорошего. И еще благодарю за цветочки, которые мы вчера получили и я их ужасно люблю, они называются "просуренички". Ужасно скучно что Тебя Душки нету с нами, но зато те кто с тобой и дальше очень рады, иметь тебя около себя. Кланяюсь всем. Крепко ужасно три раза целую и массу мелких раз в руку и щеку и всюду».
Анастасия старалась подбодрить любимого Папа забавными историями: «Мой дорогой Папа Душка. Мы только что играли с Марией в ping pong и так невероятно суетились кричали и таперь у меня руки трясутся как у контуженных… Сейчас наверно пойдет дождь, но я конечно не боюсь этого т.к. я такой бравый, солдатик. Вот уже идет поздравляю!!! Написала все что есть нового и скорее интересного, а все остальное как каждый день. Ну я кончаю мое глупое послание огромной массой поцелуев Тебе и Алексею».
Характер девочки смягчался с каждым днем. «Анастасия Николаевна в годы войны быстро взрослела, - рассказывает историк Ирина Ордынская. - Практически она проводила свою юность в лазаретах рядом со страдающими людьми, и это откладывало отпечаток на ее жизнь. Конечно, ее яркий темперамент, оптимизм, веселый нрав оставались неизменными. Однако постепенно под влиянием обстоятельств цесаревна научилась более ответственно относиться к своим обязанностям и поручениям Государыни».
Мать доверила младшим царевнам ответственное дело - готовить теплые вещи на фронт. Анастасия быстро освоила вязальную машинку. Немало фуфаек и носков, сделанных руками великой княжны, согревали бойцов в далеких окопах!
Со временем Анастасию допустили и к общению с ранеными. «Я сидела сегодня с нашим солдатом и я ему помогала читать, это было мне очень приятно. Он у нас начал учиться читать и писать», - рассказывала великая княжна отцу.
Но и на озорство время у царевны оставалось. «Однажды она принесла в лазарет свою маленькую собачку Джимми, - рассказывает Ирина Ордынская. - Крошечный пес с красным бантом на шее смешно танцевал на задних лапках под аккомпанемент на губной гармошке. Умел «умирать» и «оживать» по команде. Приносил в зубах маленький платочек. Солдаты были в восторге от представления. Но Анастасия Николаевна собачку едва успела спрятать, когда в палату неожиданно вошла главный врач госпиталя строгая княжна Гедройц, которая обязательно бы пожаловалась Государыне на нарушение режима. Наказать могли бы и сестер милосердия, которые разрешили цесаревне принести пса. Но к счастью, спрятанная собачка сидела тихо, и доктор ни о чем не догадалась».
К концу 1916 года Анастасия превратилась в добрую, веселую сестру милосердия - какой поразительный контраст с ее детским безоглядным хулиганством!
Поэтесса Офросимова, вместе с которой великие княжны часто готовили медицинские материалы для фронта, вспоминала: «Напротив меня сидит великая княжна Анастасия Николаевна. Ее хорошенькое личико полно живости и лукавства. Ее быстрые глазки всегда сверкают неудержимым весельем и задором, они неустанно зорко высматривают, где бы ей нашалить. Они ничего не пропускают из происходящего вокруг, они все подмечают, а острый, подчас беспощадный язычок рассказывает обо всем виденном. Всюду, где она появляется, загорается неудержимая жизнь и звучит веселый смех. При ней «даже раненые пляшут», по собственному ее выражению».
5 июня 1916 года Анастасии исполнилось 15 лет. Раненый поэт Николай Гумилев написал стихи к дню рождения великой княжны:
Забыв о том, что накануне
Мы были в яростных боях,
Мы праздник пятого июня
В своих отпразднуем сердцах.
И мы уносим к новой сече
Восторгом полныя сердца,
Припоминая наши встречи
Средь Царскосельского дворца».
***
Автор статьи — писатель и журналист Анна Пейчева
Читайте книги серии «Уютная история»:
📚 «Радости и горести Александра III»
📚 «Радости и горести Николая II»
Не пропустите новые уютные истории — подпишитесь на канал!