Новинский бульвар, 25. Белый параллелепипед на тёмных ножках. Если не знать, что это такое, можно пройти мимо: ничего особенного, типичная конструктивистская постройка.
Но стоит зайти внутрь и сразу понимаешь, что архитектор задумал что-то странное. Коридор высотой 2,25 метра почти давит. Двери попарно: чёрная и белая, чёрная и белая. За каждой дверью начинается квартира, в которой туалет, гостиная и спальня находятся на разных этажах.
1929 год. Советский авангард в полном расцвете. И это один из самых радикальных его экспериментов.
Кто это придумал и зачем
Архитектор Моисей Гинзбург получил заказ необычным путём. Нарком финансов Николай Милютин был не только чиновником, но и увлечённым архитектурным теоретиком. Когда ему поручили построить ведомственный дом для сотрудников Наркомфина, он решил совместить служебное с экспериментальным.
Гинзбург к тому времени возглавлял секцию типового жилья при Министерстве строительства и разработал несколько стандартных типов квартир. Их называли не квартирами, а жилыми ячейками. Самой хитрой была ячейка типа F: двухуровневая, 36 квадратных метров, и при этом с отдельным санузлом и двусветной гостиной.
Элитный министерский дом стал полигоном для этого эксперимента. Звучит парадоксально: ответственные чиновники согласились жить в экспериментальных ячейках. Но время было такое, 1929 год, авангард ещё не успели объявить буржуазным извращением.
Как устроена квартира, которую не называли квартирой
Представьте: вы входите в свою дверь на пятом этаже. Коридор низкий, потолок почти над головой. Прихожая, санузел. Потом лестница вверх, на пол-этажа, и вы оказываетесь в гостиной с потолком 3,5 метра и огромными окнами на запад. Свет, воздух, пространство.
Ещё лестница вверх, снова на пол-этажа, и вот спальня. Потолок снова низкий, окна на восток. Утром просыпаешься от света, вечером сидишь в гостиной с видом на закат.
Хитрость была в том, что спальни двух соседних квартир располагались по разные стороны общего коридора. Коридор как бы прятался между ними. Это позволило поднять высоту гостиных без увеличения общей высоты здания. 36 квадратных метров и при этом ощущение простора.
Кухни в квартирах не было. Это не случайность и не экономия. Гинзбург считал, что советский человек должен питаться коллективно в общей столовой. Домашняя готовка, по его логике, это пережиток буржуазного быта.
В Доме на набережной тоже жила советская элита, но там были совсем другие квартиры и совсем другая судьба
Коммунизм в отдельно взятом доме
Гинзбург не называл своё детище домом-коммуной, он говорил «дом переходного типа». Разница принципиальная. Дом-коммуна требует отказа от частного пространства здесь и сейчас. Дом переходного типа мягко подталкивает к этому.
По плану в здании должны были работать: столовая на первом этаже и летняя на крыше, спортзал, детский сад, прачечная, гараж. Жильцы постепенно привыкли бы есть вместе, отдавать детей в общий сад, не держать машину в личном пользовании.
Часть этого заработала. Столовая и детский сад открылись и работали в 1930-е. Солярий на крыше был доступен всем. Воздушный переход из жилого корпуса в общественный существовал.
Но потом пришли 1930-е в полном смысле слова. Состав жильцов обновился резко и по понятным причинам: чёрный воронок во двор дома Наркомфина заезжал регулярно. Тех, кто задумывал эксперимент, не стало. Эксперимент заглох сам собой.
Семьдесят лет забвения и одна реконструкция
После войны дом постепенно ветшал. Жильцы приспосабливались как могли: пристраивали кухни там, где их не было, делали перепланировки, захламляли коридоры. К 2000-м годам здание находилось в аварийном состоянии.
Реконструкцию сделали в 2015-2020 годах. И вот любопытная деталь: проект разработал Алексей Гинзбург, внук автора дома. Вернули исходные цвета, убрали все позднейшие пристройки, восстановили четырёхэтажный витраж общественного корпуса.
Сегодня в доме чуть больше 50 квартир. Все проданы. Дом снова элитный, только теперь в рыночном, а не советском смысле. Те самые ячейки типа F, придуманные как экономичное жильё для масс, стоят несколько миллионов рублей за квадратный метр.
Гинзбург хотел, чтобы в таких домах жили все. Получилось, что живут самые состоятельные. История редко исполняет замысел буквально.
Высотка на Котельнической, другой способ жить в центре Москвы, придуманный в то же время, но с другой идеологией
Почему стоит зайти
Дом открыт, это жилое здание, не музей. Войти в подъезд просто так не получится. Но снаружи можно рассмотреть всё: ножки, белые фасады, воздушный переход между корпусами.
Адрес: Новинский бульвар, 25. Ближайшее метро «Смоленская» или «Баррикадная», минут десять пешком.
Лучше всего приходить вечером: большие окна гостиных светятся изнутри, и видно, как устроена эта странная жилая машина. Именно так её и называли в 1929-м, жилая машина. Без иронии.
Вы бы хотели пожить в такой квартире, где гостиная, спальня и туалет на разных уровнях?