Исканян Жорж
В декабре месяце, ближе к его середине, 1990 года я, как обычно, отзвонился в штаб узнать насчет вылетов: - Дежурный? Добрый вечер! Оператор Ил-76, Исканян.
Дежурный бесстрастным голосом сообщил: - Жорж, записывай или запоминай: завтра, в 08:00 утра, вылетаешь старшим оператором в составе экипажа КВС Бамко, рейсом по маршруту: Домодедово - Вена - Ереван - Домодедово. Будете делать три рейса. Все понял?
- Да, спасибо, спокойного дежурства!
Ну что же, неплохо, - подумал я, - и налет нормальный и суточные подниму с бонусами приличные. Суточные нам оплачивали из расчета 50 долларов в сутки, вне зависимости, сколько времени ты находился в пункте посадки. Слава Богу, что сравнительно недавно убрали четвертинки и половинки от которых бесило весь личный состав. Взлетев буквально на пять минут раньше шестичасового прибывания в шведской Скавсте, куда мы летали довольно часто, экипаж получал всего лишь по 15 баксов суточных и мизерный налет, за который платили копейки. Вот поэтому все и начали находить разные причины и ухищрения, чтобы растянуть время подольше. Но, как говорится: На хитрую задницу есть болт с винтом...
Наш коммерческий отдел, думающий днями и ночами о том, где бы еще урвать лаве с экипажей, быстренько ввел революционные изменения в законы природы. Оказалась, что в сутках не 24 часа, а 28. Соответственно половина и четверть суток тоже стали длиннее. Заказчик исправно выплачивал валюту за суточные, как положено у всех нормальных людей. Он не догадывался, что в нашей авиакомпании нормальные только члены экипажей, а руководители совсем наоборот.
Когда летный состав начал успешно преодолевать и этот временной рубеж, наши коммерсанты были готовы увеличить сутки до 48 часов, но испугались что это потянет на нарушение трудового законодательства со всеми вытекающими из этого последствиями. Народ стал роптать и на разборах полетов задавать генеральному неприятные для него вопросы. Нужно отдать должное командиру отряда Чумаку В. А. Именно он настоял на том, чтобы рейсы за бугор оплачивались достойно. После этого каждый член экипажа стал получать четко 50 долларов в сутки плюс бонус за взлет посадку еще 50 баксов, и это по Европе. Если летали в Индию, Китай или Эмираты, то бонус составлял 80 долларов. Т. е. отсидев в Дубае пять дней в ожидании загрузки я привозил домой 330 долларов, по тем временам очень приличные деньги. Бывали месяцы, когда набегало в валюте по полторы тысячи зелени. За Ереван нам суточные не платили, потому как Армения была членом СНГ. Если бы рейс был коммерческим, то на нем можно было срубить и больше международного, но эти три явно были особенными, потому что из Вены. Либо оборудование какое-нибудь повезем, либо офисную мебель.
Оказалось, ни то, ни другое. Нам загрузили гуманитарный груз для жителей Армении, пострадавших при землетрясении. Это были армейские большие палатки, причем с биотуалетами и печками, целый самолет.
Экипаж был свой в доску! Лучше и не надо! С командиром Бамко мне уже приходилось летать. К нам в отряд он пришел недавно, но народ его сразу зауважал. Настоящий КЭП! Без малейших признаков надменности и гордыни. Отец родной! Пилотировал идеально! Вторым у него летал Шкляренко (по моему Мишка). Они вместе летали в ВТА в Мелитополе, вместе и пришли к нам, поэтому дружили, несмотря на существенную разницу в возрасте. Вернее это была не дружба, а какая то отеческая забота о шалопае сыне пожилого отца. Нужно признать, что Мишка слушал Андреича беспрекословно и ни в чем ему не смел перечить. Командир всегда обращался к нему ласково и вкрадчиво: - Мишенька, будь любезен, дорогой, узнай в перевозках, сколько ушастых нам привезут и какой нынче тариф?
Когда привозили "зайцев", Андреич, приобняв второго пилота, инструктировал его умиленно: - Мишенька, у нас двадцать восемь пассажиров, будь пожалуйста повнимательнее, никаких скидок ментам не делай, очень тебя прошу! У тебя на выходе должно получиться ... (он называл сумму, уже просчитанную им на калькуляторе). Всю прибыль Андреич делил поровну между всеми коллегами, за что его любили еще больше.
Был он небольшого роста, чуть полноват со стриженной наголо головой и с добродушным лицом.
Первые два рейса мы сделали без проблем, но меня поразила картина увиденная в Ереване в аэропорту. Не огромное наличие самолетов из самых разных стран, прилетевших для оказания гуманитарной помощи Армении после разрушительного землетрясения, это я видел много раз в крупных аэроузлах. Я был потрясен от огромных пирамид сложенных пустых гробов, которые либо привезли самолетами, либо просто сложили под открытым небом дожидаться своей очереди по мере востребования. Глядя на них ты начинал осознавать весь ужас от произошедшей трагедии и понимать количество и масштабы людского горя.
Если после первого прилета нас поставили перед съездом на рулежку и мы быстро выгрузившись благополучно улетели, а после второго обслужили фактически на перроне, то с третьим рейсом нам откровенно не повезло. Наш борт зарулили на самую дальнюю рулежку в хвост огромной очереди прилетевших ранее самолетов. Их было штук пятнадцать перед нами и чтобы улететь нам необходимо было дождаться вылета всех, стоявших впереди нас, а это, судя по количеству машин на других рулежках, попахивало парой дней ночевки.
Выгрузившись мы стали чесать репу, что делать? Сзади нас подпереть не могли (слава Богу) из за объездной рулежки с полосы. Отбуксировать назад тоже было нечем, в Ереване не было водилы для нашего Илюхи, а с собой мы ее не брали, потому как она бы сожрала всю полезную площадь рампы. Можно было попробовать дать задний ход, используя четыре реверса на двигателях за счет обратной тяги, как это сделал один раз Чумак в Ля Бурже, когда мы летали с ним на авиасалон, но беда была в том, что стояли мы носом под горку. Справа от нас располагалась пожарная команда аэропорта. Рулежка, на которой мы находились, являлась довольно узкой и не бетонной а асфальтированной. Слева и справа асфальт заканчивался обрезанными уступами около десяти сантиметров. Грунт был на обочинах непонятный, песок перемешанный с глиной и присыпанный мелким гравием. Бамко, словно Наполеон перед сражением, стоял, обхватив ладонью склоненную вперед голову за лоб. Он думал. Мы стояли рядом и не мешали, ожидая его решения, чтобы уже после этого высказать свое мнение.
Но вот его голова резко выпрямилась - решение созрело!
- Будем разворачиваться здесь, на месте! - решительно объявил он нам.
Все повеселели, потому что каждый именно на такое решение и надеялся.
- Мишаня, - обратился Андреич к своему Санчо Пансо, - твоя задача смотреть во все глаза и руководить разворотом, чтобы я подвел колеса правой стойки к самому правому краю рулежки, все понял?
Мишка подтвердил свое великое предназначение - руководить процессом.
Между тем начинало смеркаться и лучше было поторопиться пока видно что к чему.
- Все по местам! - скомандовал кэп.
Я отправил Прошу вместо себя, на "уши", а сам остался с Мишкой, помогать. Командир запросил вышку на предмет разрешения к развороту. Там искренне удивились:
- А вы сможете? До вас таких фокусов еще никто не делал. Учтите еще, что грунт влажный после вчерашнего дождя.
- Спасибо за информацию, - ответил Андреич, - обязательно учтем.
Командир запросил разрешение на запуск двух двигателей. Ему разрешили и в ту же минуту с ним на связь вышел отдел перевозок: - Борт 76802, ответьте перевозкам.
- Борт 76802, перевозки, слушаю вас.
- Возьмете пассажиров до Москвы?
- Я еще не знаю, получится ли от вас улететь?
- Поняла. Мы через минут тридцать подвезем двенадцать человек. Вы уж постарайтесь!
Понял, постараюсь, конец связи.
Взвизгнув, со свистом, запустился сначала один, а потом и второй двигатели. Мы с Мишкой стояли перед самолетом в пределах видимости экипажем.
Андреич отпустил тормоза и чуть прибавил оборотов. Машина плавно покатилась на нас забирая вправо. Передняя тележка шасси на Ил-76 довольно широкая и поворачивается она весьма не плавно, поэтому маневры нужно тщательно продумывать и просчитывать, чтобы подвести правые колеса как можно ближе к кромке асфальта. Где то притормаживая, а где то прибавляя оборотов, Бамко выполнил первую задачу. Колеса правых тележек шасси стояли сантиметрах в двадцати пяти от правого края рулежки.
Из пожарной части высыпал личный состав и с интересом наблюдал за нашими маневрами.
Командир и самолет как бы взяли передышку перед самым важным и сложным действием.
В воздухе царило напряжение. Ждем команды. И вот мигнули фары, началось! Взревели двигатели и машина, вывернув переднюю ногу до конца влево, стала плавно смещаться в ту же сторону. Мы смотрели в оба, чтобы не дай Бог, не задеть плоскостью впередистоящий "Геркулес". Я находился аккурат между хвостовой частью американца и законцовкой нашего правого крыла, готовый в любую секунду подать команду Мишке об опасном сближении. Разошлись благополучно. Теперь все внимание на правую тележку. Она неумолимо приближалась к бордюру и уже стало очевидно, что в рулежку правыми колесами машина никак не впишется. Михаил скрестил руки над головой и самолет резко остановился, качнувшись вперед, будто стараясь, словно бык, боднуть второго пилота головой. Спустили стремянку и Мишка побежал подробно изложить ситуацию и проконсультироваться. Рисковать или нет, вот в чем вопрос. Хотя, если честно, деваться нам уже было некуда, только вперед! Я побежал к пожарникам и спросил, имеются ли у них доски в наличии? Можно было попытаться уложить их аккуратно на бордюр, на всякий случай, хотя толку от них скорее всего было бы немного.
Но досок не было и не мудрено, в свете блокады Азербайджаном Армении жители зимой даже деревья рубили на дрова, чтобы обогреться.
Командир решил продолжать нашу авантюру. Главным было в этом деле, следить за колесами на грунте, чтобы вовремя подать команду, если они начнут слишком глубоко погружаться и вязнуть. Мигнули фары. Поехали! Двигатели натужно завизжали и Илюха осторожно, словно пловец, проверяющий температуру воды в бассейне ногой, съехал с асфальта на гравий и плавно стал забирать вправо, чтобы завершить свой радиус разворота. Наши две пары глаз, словно гипнотизируя, смотрели на грунт под колесами и наверное вздрогнули мы с Мишкой одновременно, потому что колеса стали погружаться медленно, но явно все глубже и глубже в еще не просохшую после дождя землю. Промедление было смерти подобно. Шкояренко рванул, словно спринтер, в зону визуального контакта с экипажем и опустив вниз большой палец стал быстро, словно поршень в моторе, махать рукой вверх и вниз. А колеса, между тем, продолжали погружаться и ситуация становилась критической.
И в эту же минуту взревела турбина четвертого двигателя, крайнего справа, очевидно Андреич врубил взлетный режим. Хорошо, что наш самолёт стоял под углом к "Геркулесу", а иначе американец, гонимый попутным ветерком, собрал бы в кучу всех стоящих впереди него.
Колеса несколько секунд стояли на месте, но затем, влекомые табуном лошадей почти в двадцать пять тысяч голов, стали двигаться вперед, напролом, расталкивая перед собой стену взбухшего грунта и оставляя после себя глубокую канаву, медленно заполняемую рыжего цвета жижей. Еще усилие и вот он, спасительный асфальт! Колеса лихо накатили на обрывистую кромку рулежки, надломив слегка самый ее край и, почувствовав свободу, лихо устремились вперед, но командир, увидев поднятый вверх большой палец Мишкиной руки, перевел РУДы на "малый газ" и притормозил. Когда машина стала ровно посередине рулежки, Андреич выключил двигатели.
С вышки все искренне удивлялись и восхищались нашим маневром. На таком пятачке умудриться развернуться на месте! Командиру респект!
- Мужики, я вам тут слегка грунт вспахал, вы сеять ничего не собираетесь? - ответил Бамко.
- Ничего страшного, пожарники приведут все в порядок, вы им только керосину чуток налейте! - успокоила вышка.
Минут через пять подошли ребята из пожарной команды с канистрами. Рашид, бортинженер, неспешно стал наполнять их емкости. Они восхищенно смотрели на нас улыбаясь.
Подкатил автобус с дежурной и с пассажирами. Всех сопровождал мент (куда же без милиции?).
- Цена билета не изменилась? - спросила дежурная.
- Лишь бы она не изменилась у вас, - ответил ей командир.
- Проходим на посадку, - объявила она.
Пассажиры с чемоданами стали осторожно подниматься по стремянке. Мы помогали им поднять багаж наверх. Всего поднялось на борт восемнадцать человек.
- Как в Дяде Степе, - посмеивался Андреич, - За время пути собака могла подрасти... Посмеялись.
Миша обилетил всех взошедших на палубу нашего летающего клипера, собирая наличные в целлофановый пакет. В нашем экипаже этой процедурой занимался я, но в чужой монастырь со своим уставом, как известно, не ходят, у них были свои порядки, ну и ладно. Я собрал паспорта у всех пассажиров и начал заполнять бланк наличия служебных пассажиров на борту с печатью службы перевозок нашего авиаотряда МАП, которого уже не было давным давно и в помине, но бланки остались, благодаря моей расторопности. Когда вся документация почившего в бозе авиаотряда уничтожалась, я, абсолютно случайно увидел целую пачку этих бланков и решил, что лучше оставить их на всякий случай целыми. Чумак В. А. одобрил мою инициативу и велел раздать эти бланки каждому экипажу, после чего при наличии ушастых на борту все стали заполнять эти бланки для инспекции. Конечно же они были липовые! Но несколько раз прокатывало, правда как дополнение к премиальной сумме.
Заполнив бланк, я раздал паспорта и предупредил всех о курении в специально отведенном месте.
- Все по местам, - приказал командир, - уходим!
Приятная предполетная суета. Все занимают свои места, радист начинает читать карту перед запуском двигателей и ты чувствуешь, как по всему телу наплывают возбуждение и какое то волнение. Так происходит перед каждым взлетом, сколько бы ты не летал.
Запустили двигатели и уже получили добро на руление, но что случилось. Командир явно не торопился, тянул время.
- Жорж! - услышал я вдруг его голос в гарнитурах.
- На связи! - отвечаю.
- С нами перевозки связались, на машине цеха бортпитания должны подвезти еще пять человек пассажиров. У меня к тебе просьба, наблюдай за рулежкой и как только увидишь огни машины, сразу дай знать, а сам открывай дверь и помоги пассажирам с посадкой, все понял?
- Понял Андреич, все сделаю в лучшем виде, не волнуйся!
- Спасибо, Жорж!
Я слез со своего кресла (Проша был в штурманской), повесил гарнитуры на вентиль кислородного оборудования и подошел к иллюминатору правого борта. Командир специально довернул машину вправо, чтобы обзор перрона был лучше. На улице было уже темно и желтоватый мутный свет мачт освещения перрона не давал ясной картины и четкого изображения на нем.
Вышка интересовалась в чем причина нашей остановки и Бамко ответил, что у нас небольшой дефект, который устраняем. Вышка успокоилась.
На нижнюю палубу скатился Мишка: - Ну что там?
- Тишина, - ответил я.
- Ждем пять минут и улетаем, - довел до моего сведения указание КВС второй пилот.
Посмотрев на часы, я отсек время.
Прошло пять минут. Движки молотили вхолостую. Все, пора линять!
Ровный гул двигателей стал нарастать все громче, самолет тронулся с места и в эту самую минуту я увидел выезжавшую на перрон желтую будку машины цеха питания. Видно было, что она летит на всех парах в нашу сторону. Подбежав к своему креслу, мне не составило труда схватить гарнитуры и доложить командиру:
- Андреич, вижу машину! Несется к нам!
Самолет резко остановился.
- Молодец! Открывай дверь, принимай гостей, про билеты не забудь! Как стремянку уберешь, дай знать сразу!
- Понял, выполняю!
Я щелкнул тумблерами открытия входной двери вверх. Взвизгнули насосные системы и ручка закрытия двери резко повернулась на открытие, после чего сама дверь дёрнулась и оглушительный визг от работающих турбин ворвался в грузовую кабину. Дверь плавно распахнулась и мне оставалось только спустить вниз стремянку и установить в специальных приспособлениях, чтобы она не дергалась. Машина уже подъезжала. На ее задней платформе лежала куча из чемоданов и сумок. Когда она остановилась недалеко от носовой части самолета, пассажиры высыпали на платформу и та плавно опустила их к земле. Они похватав свой багаж заторопились к стремянке, до конца не веря, что через каких то пару минут будут лететь в Москву из этого мрачного, наполненного трагедией и безысходностью места.
- Не волнуйтесь, - успокаивал я их, - располагайтесь, как дома, как только взлетим, угощу вас хорошим горячим чаем.
Пассажиры с благодарностью смотрели на меня.
Стремянка убрана, дверь закрыта.
- Командир, все на борту! Можем лететь!
Двигатели взревели и самолет, которому вся эта канитель чертовски надоела, радостно заторопился к ВПП, пока этот зануда командир не передумал взлетать.
Вырулив на исполнительный, он как бы вздохнул, чтобы перевести дыхание и, набрав в свои турбины побольше воздуха, выдохнул, да так, что сооружение пожарной части задрожало от громоподобного грохота. Высыпавшая на улицу смена завороженно и с восхищением смотрела на ставшую знакомой им махину, на этого красавца, обладателя, как оказалось, такой чудовищной мощи.
Самолет это видел, может быть поэтому и не спешил взлетать, пусть полюбуются!
Но пора и меру знать! Грохот накрыл весь аэропорт.
Огромная птица едва заметно тронулась с места, а затем ускоряясь все быстрее и быстрее и забыв обо всем, что осталось на земле, понеслась по полосе, глядя только вперед. Оторвавшись от земли и устремив навстречу родному небу свою всегда улыбающуюся физиономию, освещая свой путь на всякий случай еще и мощными фарами, она, набирая скорость, думала теперь только о полете, впрочем, так же, как и те, кто сидел в пилотской кабине и даже летевшие на откидных скамейках пассажиры.
=================
P.S. Уважаемый читатель! Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги.
Каждому обещаю переслать электронный вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть: