Знакомься – это твой папа.
Вечер выдался пасмурным. За окном слышен был тихий шум дождя. А за накрытым столом, под тусклым светом абажура, Алеша и тетя Лида погрузились в партию в шашки. Для Алеши эта игра была столь же привычна, сколь родные пять пальцев. Жажда соревнования не угасала в нем, заставляя вновь и вновь упрашивать тетю Лиду сразиться с ним.
Внезапно послышался звяканье ключей и скрежет в замочном проеме. Дверь отворилась, и на пороге появилась Галина. Мальчик с криком: «Мама!» – бросился к ней и крепко обнял ее.
Рядом с Галиной стоял незнакомый мужчина. Алеша внимательно посмотрел на него, крепко вцепившись в подол матери.
– Алеша, это... твой папа, – взяв мальчонку за руку, представила Галина.
– Папа?! – Округлив свои голубые глазки, удивлённо переспросил Алёша.
Взгляд мальчика внимательно изучил его, затем он подошел к мужчине и, проявив взрослую решительность, протянул руку.
– Алеша, – представился мальчик.
– Геннадий. Я очень рад с тобой познакомиться, – добродушно промолвил незнакомец, и его теплая рука нежно пожала маленькую ладошку мальчика.
– А ты правда мой папа? – с интересом спросил Алеша.
Геннадий утвердительно кивнул головой.
– И ты уже вернулся из Африки?
Геннадий удивленно посмотрел на Галину, а затем на Алешу.
– Мама говорила, что ты вер-тир-нар, – с трудом выговаривая слово произнес Алеша.
– Ветеринар, сынок, – поправила мама.
– Да именно этот. И ты отправился в Африку лечить диких животных, а потом тебя съел крокодил, – вспомнил Алёша, как однажды, измучив маму расспросами об отце, услышал от неё эту историю.
Геннадий издал тихий, раскатистый смешок. Но быстро сообразив, решил подыграть.
– Нет, малыш. Как видишь, я жив-здоров. Тот крокодил хотел меня съесть, да побоялся. Я вытащил огромный охотничий нож и погрозил ему. Он увидел его, испугался и тут же исчез в глубинах озера, только хвостом вильнул.
– Здорово! А почему тебя так долго не было? – с любопытством спросил Алеша.
– Видишь ли, в Африке обитает такое множество диких животных, что мне пришлось задержаться там на продолжительное время, чтобы оказать помощь всем нуждающимся. Если бы я знал, что здесь меня ожидает такой умный и такой очаровательный мальчуган, я бы ни за что не стал так затягивать с возвращением и прилетел бы намного раньше, – с нежностью, свойственной отцу, произнес Геннадий, протягивая руки к Алеше. – Иди ко мне.
Секунда – и малыш рванул вперед. Геннадий упал на одно колено, раскрывая объятия. Удар. Маленькое тело врезалось в него со всей детской силой. Геннадий замер, чувствуя, как тонкие ручки Алеши судорожно, до боли обвивают его шею.
В этот миг мир для Геннадия сузился до этой точки соприкосновения. Он прижал щеку к мягкой макушке сына и закрыл глаза, отдаваясь сладкому смятению, которое переполняло его изнутри.
Геннадий вспомнил, как долго мечтал о сыне и молился о его появлении. Вместе с женой Инной они бегали по разным клиникам. Бесчисленные тщетные попытки, изнуряющие беседы с врачами – всё было напрасно, не давая ни малейшей надежды на второе зачатие. Он снова и снова слышал их слова, словно холодный отзвук: «Зачем так убиваться? Бывают семьи, которым Бог детей не даёт вовсе. А у вас есть дочь. Есть кому дарить свою любовь. А если будет на то воля Божия, то рано или поздно родится и сын. Просто отпустите всё на волю Провидения…»
И вот он – сын, в его объятиях. Живой, дышащий, тёплый, источающий аромат детства и сладкого, как летнее солнце, малинового варенья. Кто бы мог помыслить, что высшие сферы, услышав его отчаянные мольбы, ниспошлют самое заветное сокровище – сына, наследника, но… Не от той, кого он любил.
«Что за коварные игры судьбы?», – с горечью подумал он, отдаваясь нахлынувшему отчаянию.
– Папа… – прошептал Алеша, уткнувшись лицом в воротник куртки и вырывая отца из плена его раздумий.
– Я здесь, сынок. – голос Геннадия дрогнул.
– Ты больше не уходи, – тихо прозвучала просьба Алеши.
– Нет, сынок, я больше никогда не уйду, – оживленно произнес Геннадий.
И вдруг сильные руки высокого мужчины подхватили Алешу, вознесли над землей и закружили. Из груди мальчугана вырвался звонкий смех. Крепко обхватив Геннадия за шею, Алеша сквозь слезы счастья произнес:
– Папа, как хорошо, что ты приехал! Теперь у меня как у всех будет свой папа!
Весь тот вечер Алеша не отходил от отца ни на шаг. Он сидел у него на коленях, перебирал пуговицы на рубашке, рассматривал золотые часы на его сильных запястьях. В его глазах читался восторг и непоколебимая вера: этот человек — самый сильный и самый добрый на свете.
Ночь неумолимо окутала город. Алёша, уже устроившись в своей постели, категорически отказывался отпускать отца.
– Папа, побудь со мной, – тихо попросил он.
Геннадий сел на край кровати, накрыв сына одеялом. Алеша тут же перехватил его руку, прижал к себе и крепко сжал. Так, словно боялся, что рука исчезнет, стоит ему зазеваться.
– Ты никуда не уйдешь? – мальчик, с недетской серьезностью заглянул в глаза отцу, цепко, словно боясь упустить, смотрел в них. В этом взгляде плескался страх потери.
– Нет, сынок. Спи, – Геннадий погладил его по голове. – Я никуда не уйду. Я буду здесь, когда ты проснешься.
– Папа, а расскажи мне про Африку! Там ведь дикие львы, правда? Тебе не было страшно?
– Да, сынок, там много диких зверей, но помни: если их не тревожить и не вторгаться на их территорию, они никогда не причинят тебе вреда.
И Геннадий начал импровизировать. Он рассказывал про бегемота, который боялся воды, и про жирафа, который любил качаться на качелях. Алеша слушал, разинув рот, хлопал в ладоши и требовал: «Ещё!». Геннадий выдумывал эти небылицы на ходу, боясь только одного – замолчать и прервать этот хрупкий мостик между ними.
Только когда дыхание Алеши стало ровным и глубоким, Геннадий аккуратно высвободил руку. Он вышел на кухню, где сидела Галина. Она смотрела на него с той же улыбкой, что и четыре года назад, но сейчас в ней было что-то прощальное.
Было видно, что болезнь оставила свой след на ее лице.
Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Пышные волосы, обрамлявшие ее миловидное лицо, были коротко острижены. Взгляд выдавал усталость, несмотря на радостную улыбку.
– Прости, – выдохнула Галина. – Мне пришлось сочинить эту историю про Африку, про твою роль ветеринара, который, как Айболит, отправился лечить диких зверей. Я знала, что когда наш сын вырастет, он поймет, что это лишь выдумка. Но пока он мал, он поверил. А я чувствовала, я верила, что судьба вновь сведет нас, и мне больше не придется обманывать его.
– Алеша – удивительный, светлый мальчик. Я всю жизнь мечтал о сыне. Благодарю тебя, – с теплой улыбкой сказал Геннадий.
– Ты надолго в нашем городе, – взглянув в глаза Геннадия, спросила Галина.
– Через две недели мне нужно уезжать. Но, я могу продлить командировку. Если честно мне не хочется расставаться с Алешей, – подавленно ответил он.
– Тебе стоит рассказать своей жене о сыне. Мне так будет спокойнее. Я не знаю, сколько мне отведено, но мне будет легче уйти, зная, что Алеша окажется в надежных и любящих руках, – произнесла Галина с тихой грустью.
– Не торопи меня. Я обязательно расскажу, – с недовольством ответил Геннадий.
Галина видела беспокойство, которое читалось на лице Геннадия. Ему предстояло сделать нелегкий выбор. И это она понимала.
– Только не затягивай, прошу тебя, – с тихой мольбой произнесла она. – Я постелю тебе в гостиной на диване, если ты не против.
Геннадий промолчал.
– Было бы намного спокойнее, если бы ты продлил свою командировку, – заметила Галина, словно между прочим.
Новый ритм Геннадия.
С этого дня жизнь Геннадия обрела новый, строгий ритм. Рано утром, когда в окнах еще синело, он вставал, гремел посудой, готовя завтрак. Он кормил Алешу кашей, помогал застегнуть курточку и вел его в сад.
В саду Алеша стал местной знаменитостью.
– А мой папа был в Африке! – гордо возвещал он, собирая вокруг себя толпу таких же карапузов. – Он там лечил зверей! У него там друг – лев, он ему зубы лечил!
Дети слушали, разинув рты от восторга. Алеша сиял, чувствуя себя важным, потому что он сын этого удивительного человека.
После полдника Геннадий приходил за сыном, и они шли по маршруту «домой»: сначала в магазин за продуктами, где Алеша выбирал сладости, а потом в аптеку. Геннадий старательно выслушивал провизора, покупал лекарства для Галины, пряча коробки в глубину пакета, чтобы не расстраивать Алешу.
Выходные стали их святым временем. Они втроем – Геннадий, Галина и Алеша – медленно прогуливались по берегу пруда и с увлечением наблюдали за неустанной активностью уток. Одни стремительно погружались под воду, другие с аппетитом поглощали насекомых, третьи находили приют на всплывшей доске, а четвертые, словно настоящие лайнеры, рассекали водную гладь.
Геннадий держал сына за руку, а другой рукой поддерживал Галину. Ему было так хорошо, так спокойно, что казалось, он всю жизнь прожил именно так. Он никуда не спешил, наслаждаясь каждым моментом. А главное Геннадий пониал, что уже не может представить жизнь без этого маленького человека. Он привязался к Алеше сердцем, душой, каждой клеточкой тела.
Галина шла рядом, чуть отставая, и смотрела на их широкие спины. Она видела, как Геннадий наклоняется к Алеше, как он смеется его смеху. Она знала, что теперь он ни за что не оставит мальчика. Она больше не боялась за будущее сына. Она была уверена: Геннадий будет любить его, защищать и растить даже тогда, когда её не станет. Эта мысль принесла ей долгожданный покой. Она могла теперь со спокойной душой отправиться в мир иной, зная, что позади остаются два самых родных ей человека, которые нашли дорогу друг к другу.
Абонент недоступен или вне зоны досягаемости
Два года подряд Геннадий регулярно навещал Галину с их сыном. Эти встречи, которые случались несколько раз в год и длились по два месяца, стали для них привычным ритуалом. Они обменялись номерами телефонов, и теперь Галина могла позвонить ему, не стесняясь, в любое время дня и ночи. Она действовала преднамеренно, сознательно подталкивая его к разговору с женой. Время, ускользало неумолимо, не оставляя Галине выбора.
– Гена, тебе необходимо поговорить с женой о нашем сыне. Я не хочу, чтобы Алешу отправили в детский дом. На брата надежды нет. Я прошу тебя, забери Алешу к себе. Гена, ты же дал слово, что не оставишь нас.
– Успокойся, я не собираюсь вас бросать. Просто дай мне еще немного времени, – шептал он в трубку телефона.
Геннадий не раз предпринимал попытки донести до супруги весть о сыне, но всякий раз что-то мешало. Словно невидимая преграда вставала на пути к откровенности: то Инна, измотанная рабочими буднями, просила отложить беседу на потом, а последующие «потом» неизменно приносили новые, неожиданные препятствия. Он остро ощущал её настороженное внимание, когда раздавался телефонный звонок. В такие моменты Геннадий либо хватался за трубку, удаляясь в другую комнату и запираясь, чтобы вести разговор, либо просто глушил аппарат, переворачивая его экраном вниз.
Инна жена Геннадия чувствовала, что с ним что-то происходит, но молчала. Боялась узнать страшную тайну.
Через два месяца Геннадий вновь уехал в командировку. Он сразу же направился к сыну.
Приезд Геннадия всегда сопровождался восторженными возгласами Алеши и крепкими объятиями с просьбами больше не уезжать так надолго.
В тот вечер Галину увезла скорая и Геннадий остался с сыном. Успокоив и уложив Алешу спать. Он решился позвонить жене. Он вышел на балкон. Майский воздух, напоенный терпким благоуханием сирени, ласкал его легкие. Слова не шли на ум, путались, словно нити в запутанном клубке. Любое объяснение неизбежно вело к одному – к предательству. Сможет ли Инна услышать его, понять?
Он набрал номер. В трубке раздались гудки, а затем – жизнерадостный голос Инны.
– Дорогой, ужин стынет. Когда ты будешь дома?
Пауза.
– ... Я не приеду, – выдохнул Геннадий, словно сбрасывая с себя непосильную ношу.
– Задерживаешься? – в голосе Инны прозвучало недоумение, смешанное с нарастающей тревогой.
– Нет, Инна. Я не вернусь. Прости. Я давно хотел тебе сказать, что у меня есть сын. Ему уже шесть. Я не могу бросить его одного. – Собрав последние силы, он добавил: – Я ухожу. Прости. Но я готов объяснить всё.
Но объяснить так и не удалось. Разговор оборвался. Геннадий еще долго держал телефон, слушая гудки, но продолжал говорить.
– Галя умирает. Она в больнице. Я останусь с ней до конца. Инна, у меня от нее сын. Если ты простишь меня и примешь моего сына… Я вернусь. Я очень виноват перед тобой, но знай, что я очень люблю тебя. Его голос срывался, глаза наполнились слезами.
Внезапно его внутренний диалог прервал холодный голос: «Абонент недоступен или вне зоны досягаемости».
***
Через год Галины не стало. А через полгода приехал дядя Максим и забрал мальчика. В свои семь лет Алеша не мог постичь всех причин, но испытывал глубокую обиду на отца за то, что тот передал его в руки дяди. Он не знал, почему отец не смог оставить его у себя. Далее последовал период жизни в семье дяди Максима, где Алеша ощущал себя изгоем, нежеланным ребенком. И вот, спустя еще год, дядя Максим определил его в детский дом.
В восемь лет Алеша вынес для себя единственную истину: никому нельзя доверять, кроме самого себя. Это гнетущее чувство предательства и горькой обиды стало неотъемлемой частью его души.
Спасибо за внимание.
Продолжение следует.
С приближающим родительским днем, «Радоницей».
